Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Пол как социальный феномен феминизм и западная философия. Монография
.pdf
Гендерные исследования и феминизм
21
социальных и культурных различий полов постепенно осваивалась
сообществом ученых и университетских преподавателей, гендерная тематика внедрялась в основное русло гуманитарных и социальных наук и в университетские образовательные программы.
Развернувшиеся в начале 2000-х дискуссии показали существенные различия и даже поляризацию мнений о статусе гендерных
исследований
36
. Отмечалось, что, несмотря на заметные успехи,
гендерная тематика все еще является второстепенной и маргинальной, и это свидетельствует о незавершенности процесса академизации – внедрения гендерных исследований в научные и образовательные дисциплины. Существовало и другое мнение: академизация
«самоубийственна» для гендерных исследований, поскольку гендерная проблематика внедряется в основное русло наук
ценой потери как актуальности проводимых исследований, так и уже наработанного в западной науке теоретического и методологического
багажа.
В фокусе дискуссий оказался вопрос о перспективах институализации гендерных исследований. Когда гендерные исследования
еще только разворачивались, эти перспективы рассматривались в
плане двух сосуществующих стратегий – автономизации и инте-
37
грации
. Стратегия автономизации ориентирована на создание
относительно замкнутого междисциплинарного научного сообщества, выработку общего понятийного аппарата и языка, поддержку
исследовательской сети, создание собственных каналов научной
коммуникации. Следование интегративной стратегии означало
включение гендерного дискурса в русло различных дисциплин с
целью продвижения нового гендерного подхода.
Формирующееся в начале 2000-х годов российское научное со-
общество, которое условно можно назвать сообществом «гендери-
36
См.: «Doing gender» на русском поле: Круглый стол // Гендерные
исследования. – 2005. – № 13. – С. 190–216; Гендер по-русски: преграды и
пределы: материалы международного научного семинара, 10–12 сентября
2004 г. – URL: https://new.vk.com/doc5787984_351962896?hash=b7a1dc
46855a8d1b67&dl=f1368e22fbab8082ee (дата обращения: 20.06.2016).
37
Здравомыслова Е., Темкина А. Институализация гендерных исследо-
ваний // Гендерный калейдоскоп: курс лекций. – М: Academia, 2001. –
520 c. – C. 50–95.
22
ГЛАВА 1. ТЕОРИИ ПОЛА КАК ФИЛОСОФСКИЙ И НАУЧНЫЙ ДИСКУРС
стов», разделилось на сторонников и противников обозначенных
стратегий. Размежевание было основано на определении места и
роли общественно-политических движений в становлении и развитии гендерных исследований. Сторонники стратегии автономизации подчеркивали безусловную необходимость сохранения и
укрепления связи с женскими и феминистскими движениями и
особую антидискриминационную направленность исследовательской и преподавательской деятельности
. Ученые, использующие
понятие «гендер» преимущественно как методологическую категорию, указывали на то, что в самой структуре гендерных теорий уже
нашли отражение теоретические достижения феминистской мысли, и, проводя научное исследование, не обязательно каждый раз
вспоминать о практиках неравенства и дискриминации по признаку пола. Позиция за сохранение самостоятельного сообщества гендеристов, ориентированных на междисциплинарные исследования
с уклоном в активизм, по мнению противников стратегии автономизации, делала гендерные исследования маргинальными и слабыми в теоретико-методологическом плане. Позиция сторонников
интеграции, в свою очередь, критиковалась за невнимание к вопросам неравенства и дискриминации и в конечном счете – за «размывание» самого понятия и
лишь номинальное присутствие гендер-
ной проблематики в гендерных исследованиях.
Вольно или невольно отечественное сообщество гендеристов
ориентировалось на западные образцы, где институализация междисциплинарных гендерных исследований на базе университетов
стала возможной благодаря интеграции – внедрению феминистски
ориентированного гендерного подхода в научные исследования и
университетское образование. Включение феминистски ориентированного гендерного подхода в
университетские программы произошло вместе с организационными изменениями — с созданием
специализированных кафедр, поначалу женских, а затем и гендерных исследований. Условно этот путь можно описать как движение
от дискурса социальной критики без теоретического ее обоснования к теоретическому гендерному дискурсу. Гендерные исследования интегрировались в различные научные дисциплины с разной
степенью
успешности. Если в антропологии, социологии, истории
Гендерные исследования и феминизм
23
гендерная проблематика хорошо вписалась в университетские программы и исследования, то изучение гендерных проблем в международных исследованиях в течение длительного времени не имело
прочных позиций
38
. Российские гендерные исследования не были
встроены в структуру университетского образования в той мере,
как это произошло в западных университетах. Неразвитость феминистского движения, нелегитимность западного феминистского
дискурса, культурные традиции – все это сложилось в барьеры,
препятствующие российской институализации по западному образцу.
В российских университетах по ряду причин стратегия инте-
грации
оказалась недостаточно эффективной: гендерные исследования позиционировались как маргинальные, преимущественно
женские, феминистские и по этой причине квазинаучные. И хотя
гендерная проблематика все же получила право на законное существование в университетских образовательных программах, в системе дополнительного образования и повышения квалификации,
это не препятствовало сохранению относительно маргинального
статуса гендерных исследований. Переход
от осуществления самостоятельных междисциплинарных гендерных исследований, связанных с женским/феминистским активизмом к внедрению гендерного подхода в академические дисциплины, так и не был
завершен. Более того, сегодня одним из самых серьезных препятствий осуществления стратегии интеграции является декларируемый женский и феминистский уклон гендерных исследований.
Феминистски ориентированный гендерный
подход более препятствует внедрению гендерных исследований в существующие научные и образовательные институты, чем способствует продвижению
по этому пути. С другой стороны, сопутствующая интеграции деидеологизация гендерных исследований, которая, казалось бы,
могла расширить возможности для введения гендерных понятий в
академический дискурс, привела к тому, что термин и понятие
38
См.: Seckinelgin H., Oddyseos L. Introduction: gendering the "interna-
tional", globalizing gender // Gendering the International. – London: Palgrave
Macmillan, 2002. – P. 1–12.
24
«гендер» в российской науке отчасти утратили свое специфическое
значение как маркер неравенства и отношений власти. Гендерные
исследования в России по сей день находятся между Сциллой
идеологизации и Харибдой утраты своей специфики. На этом
фоне эффективное использование гендерного подхода в изучении
различных социокультурных феноменов имеет особую ценность,
указывает на его востребованность
Представления о гендерных исследованиях как всецело ангажированных феминизмом и другими движениями игнорируют собственную логику развития научной теории, ее, пусть относительную, но независимость от идеологии и политики. Вместе с тем,
изучая пол и сексуальность, невозможно не учесть того, что уже
сделано в феминистских теориях, вобравших в
лософских понятий и гипотез и предлагающих собственные проекты исследования пола как социального феномена. Достаточно указать на мощный философский концептуальный базис таких
исследований. Этот базис характеризуется своеобразными интерпретациями философской классики, модерна и постмодерна, претендующими на создание новых онтологических и эпистемологических исследовательских парадигм в
пространстве гуманитарных и социальных наук.
ГЛАВА 1. ТЕОРИИ ПОЛА КАК ФИЛОСОФСКИЙ И НАУЧНЫЙ ДИСКУРС
и методологический потенциал.
себя множество фи-
широком междисциплинарном
ФЕМИНИСТСКИЕ ТЕОРИИ
В ПОСТМОДЕРНИСТСКОМ КОНТЕКСТЕ
В последние десятилетия интенсивно развиваются различные
направления собственно феминистской философии, призванные
концептуализировать проблемы пола, используя для этой цели инструментарий, наработанный европейской философской мыслью.
Феминистские философские исследования пола ведутся по
нескольким направлениям. Во-первых, гендерная проблематика
изучается в историко-философском аспекте и зачастую рассматривается с позиций присутствия в «маскулинистской» западной
лософии «мизогинии» и «фаллогоцентристского» мышления. Вовторых, философские исследования пола проводятся в целях
создания феминистской эпистемологии. В-третьих, пол исследуется
фи-
Феминистские теории в постмодернистском контексте
25
в рамках философии политики как феномен властных отношений.
И наконец, создаются философские теории феминного (гендерного)
субъекта. В целом философские изыскания теоретиков в области
феминистских и гендерных исследований по своим результатам
являются многочисленными, разнонаправленными и дискуссионными.
Одним из фокусов философских дискуссий является вопрос о
феминном/маскулинном субъекте, или субъекте пола. Этот
вопрос вызывает споры и продуцирует различные исследовательские стратегии в изучении социальных и культурных особенностей феминности, маскулинности, социальных механизмов
гендерных идентификаций, а также социальных отношений,
управляющих формированием сексуальных ориентаций. Феминистские дискуссии о субъекте инициируют постановку ряда социально-философских проблем, обсуждение которых выходит за
рамки собственно феминистского (
постфеминистского) дискурса.
Требуется не только выявить параметры социальности субъекта
пола в их отличии от биологических характеристик, но и определить, что представляет собой социальная реальность, вобравшая в
себя биологические основания половых различий – реальность, в
которую он погружен и в пространстве которой происходит становление социального субъекта как субъекта пола. Иными
словами, за
проблемой концептуализации субъекта пола стоит проблема концептуализации социальной реальности. Решение этой проблемы
требует разработки социальной онтологии пола.
Несколько слов об уместности и актуальности разработки онтологических концептов вообще и социально-онтологических в особенности. Несмотря на попытки «постметафизической философии» отказаться от онтологии, онтологическая проблематика
продолжает оставаться актуальной
. Онтологические исследования
претерпели изменения: была осуществлена «демаркация» метафизики и онтологии, онтология стала рефлексивной, т. е. осознающей
корреляцию между бытием и способом мыслить бытие, между
39
методом и исследуемой проблематикой
39
Кимелев Ю.А. Современная философская онтология. Аналитиче-
ский обзор. – М.: РАН ИНИОН, 2015. – С. 5–21.
. Возрастет интерес и к
26
ГЛАВА 1. ТЕОРИИ ПОЛА КАК ФИЛОСОФСКИЙ И НАУЧНЫЙ ДИСКУРС
социальной онтологии, которая пытается ответить на вопрос «о месте социальной реальности в единой реальности» и «постичь фундаментальное строение социальной реальности, определить ее базисные элементы… В качестве элементов фундаментального
строения полагаются чаще всего фундаментальные структуры и
человеческая агентность как способность человека поддерживать и
40
изменять институциональные структуры»
.
В постфеминистских философских построениях онтология как
таковая подвергается критике за ее эссенциалистское содержа-
41
ние
и часто отождествляется с метафизикой. Однако эссенциалистская онтология не является единственной формой онтологической интерпретации социального опыта, а деконструкция
«сущностной» метафизической или натуралистической онтологии не означает необходимость тотального отказа от онтологических проектов. Эссенциализм зиждется на представлении о единой, универсальной, неизменной, божественной или естественной
по своему происхождению
сущности, явленной в социокультурных различиях и отношениях полов. Но возможен и другой способ онтологической концептуализации в целях теоретической репрезентации социальной и культурной матриц пола. Социальная
реальность феноменов пола это то, что видится как универсальное,
естественное. Такого рода видимости и есть эффекты социальной
жизни, социального бытия как
становления, субъект которого не сво-
дится ни к самосознанию (cogito), ни к психическому или трансцендентальному Я. «Все современные философские теории строятся как
онтологии субъективности именно потому, что само сознание
стало действительно-сущим, объективировалось, превратилось во
“внутренний элемент” (письмо, чтение, поведение, деятельность
и т. д.) самой объективной ситуации»
42
.
40
Кимелев Ю.А. Современная философская онтология. Аналитиче-
ский обзор. – М.: РАН ИНИОН, 2015. – С. 72–73.
41
Батлер Д. Гендерное беспокойство // Антология гендерной теории:
сб. переводов. – Минск: Пропилеи, 2000. – С. 338.
42
Комаров С.В. Метафизика и феноменология субъективности. Исто-
рические пролегомены к фундаментальной онтологии сознания. – СПб.:
Алелтейя, 2007. – С. 17.
Феминистские теории в постмодернистском контексте
27
Отдельно следует сказать о специфике философской концептуализации социальной реальности и субъекта в постмодернистской философии, поскольку в работе особое внимание будет
уделено именно этому вопросу. Собственно, постмодернистской
философии как отдельного философского направления не существует. Речь может идти лишь об особенностях философствования, связанных с особым состоянием общества (постиндустриаль-
, информационное, общество знания) и отношением к
ное
культурному наследию предшествующей эпохи (модерна) и, следовательно, ко всему культурному наследию европейской цивилизации. Так, В. С. Малахов признает уместность термина
«постмодернизм» «лишь в качестве маркера глобальных изменений в
социокультурной реальности, переживаемых высокоразвитыми
странами Европы и Северной Америки». Употребление этого
термина в качестве
обозначения некоторого философского
направления рассматривается им как некорректное, отражающее
лишь состояние философских умов43. Термин «постмодернизм»
имеет специфическую трактовку в отечественной литературе, где,
по замечанию Н.Б. Маньковской, получил статус «вторичного»44.
43
Позиция В.С. Малахова изложена в статье «Постмодернизм, постмо-
дерн», написанной для философского словаря (См.: Современная западная философия: Словарь: 2-е изд. – М.: ТОН – Остожье, 1998. – С. 324).
В отечественной литературе одна из ранних дискуссий о «постмодернизме» отражена в публикации: Постмодернизм и культура (материалы
«круглого стола») // Вопросы философии. – 1993. – № 3. – С. 3–17.
44
«Специфика того духовного контекста, в котором начал у нас свою
жизнь термин “постмодернизм”, отдалила его от канонической западной
трактовки. Если Умберто Эко с сожалением писал о том, что в наше время
к нему прибегают всякий раз, когда хотят что-то похвалить, то в отечественной интерпретации он обременен скорее негативносодержанием. Это связано, возможно, с тем, что сам термин, ставший в
США и Западной Европе 80-х годов респектабельно-академическим, оказался у нас скомпрометированным как в силу привычных “конфронтационных” эстетических стереотипов, так и потому, что запоздалая мода на
постмодернизм превратила его в пародию пародии, запрограммировав на
вторичность» (Маньковская Н
тейя, 2000. – С. 10).
.Б. Эстетика постмодернизма. – СПб.: Але-
ироническим
28
ГЛАВА 1. ТЕОРИИ ПОЛА КАК ФИЛОСОФСКИЙ И НАУЧНЫЙ ДИСКУРС
Постмодернизм в культуре – в архитектуре, живописи, литературе, кинематографе, а также в науке и философии – явление достаточно сложное и многогранное. Попытки выделить его общие
черты нельзя считать исчерпывающими. И все же некоторые из
этих черт необходимо отметить, поскольку они являются ключевыми для понимания философии постмодерна и, что не менее
важно,
прочтения идей мыслителей прошлого как актуальных для современной эпохи.
Специфика постмодернизма как «состояния умов» заключается,
прежде всего, в провозглашении «конца» культуры во всех мысли-
45
мых прежних ее измерениях и констатации «разрыва» во времени
.
Настроение «разрыва» нашло свое выражение в многочисленных
броских дискурсах «конца» философии, метафизики, онтологии,
«центрированного» субъекта как носителя сознания (самосознания,
психики, бессознательного). Прошлое следует преодолеть в акте
трансгрессии – выхода за пределы «известного возможного» и открытия множества новых перспектив. Провозглашая «разрыв»,
постмодернисты парадоксальным образом опираются на предшественников – это не отказ
, а новое прочтение. В этом смысле философия постмодернизма, несмотря на громкие заявления, не является ни «концом философии», ни «смертью субъекта», ни
отрицанием онтологии, а представляет собой попытку переосмысления концептуального базиса европейской культуры.
45
Как писал Джеймисон, «последние несколько лет были отмечены не-
кой обратной апокалиптичностью (an inverted millenarianism), в которой
предчувствия будущего, катастрофического или спасительного, заместились ощущениями конца того или этого (конца идеологии, искусства или
социального класса; “кризис” ленинизма, социальной демократии или
общества всеобщего благосостояния и т. д.); взятые вместе, они, возможно,
составляют то, что
пользу его существования опираются на гипотезу некоторого радикального перелома или разрыва, в общем виде восходящего к концу 1950-х – началу 1960-х годов» (Джеймисон Ф. Постмодернизм или логика культуры
позднего капитализма [Электронный ресурс]. – URL: www.fsf.ane.ru/
attachments/article/160/D.Fredrik%20%20Postmod.doc (дата обращения:
06.06.2016).
все чаще обозначается постмодернизмом. Доводы в
Феминистские теории в постмодернистском контексте
29
Постмодернистское состояние культуры несет в себе изменения
46
во взаимоотношениях научного и философского знания
: ради-
кально переосмысливается понимание субъекта научного познания. Научное знание более не нуждается в философских дискурсах, обосновывающих легитимность, т. е. истинность и социальную
значимость теорий. Философские повествования («метанарративы») о «герое познания» и «герое свободы» некоем абсолютном
субъекте, добывающем истину и достигающем справедливости,
терпят крах. В постмодернистской
перспективе развития науки
«метанарративы» заменяются «мини-нарративами», которые имманентны творческим (игровым) отношениям изобретателей нового знания. Согласно постмодернистскому сценарию, происходит
коренное изменение отношений знания и власти. Доступ к информации подрывает существующее в обществе институализированное распределение властных полномочий и рассредоточивает
47
власть в точки владения информацией
. Социальные связи рас-
сматриваются преимущественно в аспекте языковых игр как состоящие из «языковых ходов» и несущие в себе множество сообщений
(денотативных, прескриптивных, перформативных), в узлы пересечений которых помещен человек. Считается, что человеческое «Я»
включено в сложную и мобильную ткань социальных отношений
48
Это позволяет представить субъекта как набор различных «компе-
49
тенций»
и отказаться от применения прежних философских кате-
горий («разума», «личности») для описания его формирования и
деятельности в социальном пространстве, пронизанном информационными потоками.
46
Концепция о постмодернистском состоянии знания, предложенная
Ж. Лиотаром, во многом определила теоретическое «лицо» философского
постмодернизма (См.: Лиотар Ж.-Ф. Состояние постмодерна. – М.: Ин-т
эксперимент. социологии. – СПб.: Алетейя, 1998).
47
Как пишет Лиотар, «независимо оттого, молодой человек или ста-
рый, мужчина или женщина, богатый или бедный, он всегда оказывается
расположенным на "узлах" линий коммуникаций, сколь бы малыми они
ни были» (См.: Лиотар Ж.-Ф. Там же. – С. 45).
48
Там же. – С. 44.
49
Там же. – С. 52–53.
.
30
ГЛАВА 1. ТЕОРИИ ПОЛА КАК ФИЛОСОФСКИЙ И НАУЧНЫЙ ДИСКУРС
Важной особенностью философии постмодернизма является то,
что трактовка социальной реальности и субъекта встроена в анализ
политики и идеологии. Не случайно С. Жижек называет свою онтологию «политической онтологией субъекта». Анализируемые им
концепты субъекта, от классического до постфеминистского, трактуются через психоаналитическое понятие власти Другого (Ж. Лакан), понимание власти как вездесущего
насилия и принуждения
(М. Фуко, Д. Батлер), идеологическое господство, гегемонию, поли-
50
тику (Альтюссер, Бадью, Балибар, Рансьер)
, где субъект рассмат-
ривается и как объект идеологического воздействия и как агент
сопротивления порядку. В центре внимания философского пост-
51
модернизма оказываются практики контроля над телами
,
с помощью которых обеспечивается установленный порядок, особенно порядок отношений полов. Ограничения (запреты и разрешения) в этой сфере являются ключевыми инструментами контроля над личностью, хотя и не достигают своей цели подавления
52
сексуальности
.
Характерной чертой постмодернистского философствования
является постоянное обращение к идеям оппонентов и не только в
плане критики, но и в плане переосмысления старых и поиска новых концептов. В этом смысле постмодернизм «всеяден», но не эклектичен, если под эклектикой понимать «хаотический способ изложения сведений о предмете без их отбора
и систематизации»53.
Сочетание ключевых для западной философии идей европейских
мыслителей, характерное для постмодернистского мышления, не
допускает эклектики, смешения понятий, но требует последовательной интерпретации, как это делает С. Жижек, «измеряя все
50
Cм.: Жижек С. Щекотливый субъект: отсутствующий центр полити-
ческой онтологии. – М.: Издательский дом «Дело» РАНХи ГС, 2014.
51
См.: Фуко М. Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы. – М: AD
Marginem, 1999.
52
См.: Батлер Дж. Психика власти. – Харьков; СПб.: ХЦГИ: Алетейя,
2002.
53
Левин Г.Д. Эклектика [Электронный ресурс] // Новая философская
энциклопедия: в 4 т. – М.: Мысль, 2000. – URL: http://iph.ras.ru/elib/
3508.html (дата обращения: 06.06.2016).
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]