Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Пол как социальный феномен феминизм и западная философия. Монография
.pdf
Феномены пола и власти в классическом диалоге
141
«Я есть Я», которая не имеет ничего общего с конкретной человеческой реальностью. Гегель, по сути, обращается к изначальности
cogito и приходит к необходимости ставить проблему Другого, исходя из бытия «моего» сознания. Сартр справедливо подчеркивает
идеальность этой конструкции, бессилие Гегеля «прекратить скандал множественности сознаний»
248
или, если продолжить эту
мысль, осуществить концептуализацию реальных различных индивидуальных сознаний.
Согласившись в целом с критикой Сартра, отметим некоторые
моменты гегелевской концепции с точки зрения того, каким образом в диалектике господина и раба представлена динамика властных
взаимодействий индивидов, жизнь которых определяется не только
вектором движения к истине, но
материальными, природными ос-
нованиями.
Следует обратить внимание на то, что отношения господина и
раба не являются отношениями «мирного» взаимного признания.
Наоборот, это отношение борьбы. Гегель подчеркивает ее смертельную опасность для индивидов
249
. Борьба за признание – это
борьба за жизнь, за свое физическое существование, обусловленная
тем, что существует противоречие между Я различных индивидов и
их косностью, непроницаемостью друг для друга. Тождество Я основано на всеобщей, непрерывной, никакой границей не прерываемой, для всех людей одинаковой общей сущностью. Непроницаемость зиждется на том,
что оба индивида есть природные телесные
индивиды, которых сводит вместе потребность и нужда. Природное (телесное) разобщает людей, препятствует им быть в отношении друг друга свободными. Следовательно, взаимодействие заключает в себе стремление к физическому уничтожению другого
индивида, лишению его жизни. «Абсолютное доказательство свободы в борьбе за признание
есть смерть»
250
. Но смерть не разрешает
противоречий, ибо если один из двух погибает, то не возможен и
акт признания. Взаимодействие индивидов, наделенных телами,
248
Сартр Ж.П. Бытие и ничто (гл. «Существование другого») // От Я к
Другому: Сб пер. по проблемам интерсубъективности, коммуникации,
диалога. – Минск: Менск, 1997. – С. 155.
249
Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук. В 3 т. Т. 3. – М.:
Мысль, 1977. – С. 242.
250
Там же.
142
ГЛАВА 4. ПОЛ И СЕКСУАЛЬНОСТЬ КАК КОММУНИКАТИВНЫЕ ФЕНОМЕНЫ
конструируется далее как отношения господства и рабства. В этих
отношениях природа, физическое начало, еще сохраняет свое влияние как на стороне раба, так и на стороне господина. Вместе с тем
раб, если рассматривать его в контексте достижения подлинной
свободы, отказываясь от себя и отдаваясь на волю господина, «возвышается над
самостной единичностью своей естественной воли
и… стоит в своей ценности выше, чем господин, остающийся во
власти своего себялюбия, созерцающий в рабе только свою непосредственную волю…»
251
. Иными словами, раб духовно более сво-
боден, чем господин. Однако его телесность, природность – предмет заботы господина, для которого важно поддержание его
физического существования. Таким образом, именно раб является
предельным средоточием противоречий между духовным и телесным. Абсолютная зависимость в плане физического существования есть условие возвышения раба к истинной,
свободной самости, которое остается недоступным его физически свободному
господину. Рабское начало, где «сломано» своеволие личности, –
необходимый момент развития человеческой личности вообще.
«Трепет единичной воли – чувство ничтожности себялюбия, привычка к повиновению – необходимый момент в развитии каждого
человека»
252
.
Насколько диалектика господства и рабства уместна при описании отношений полов? На наш взгляд, она применима для исследования тех этапов в отношениях полов, содержание которых пре-
одолевается в дальнейшем восхождении к духовной коммуникации,
именуемой Гегелем нравственностью или любовью. Любовь основана
на созерцании и чувственном восприятии, присутствии в сознании
телесного,
однако само по себе телесное не имеет в ней решающего
значения. Гегель констатирует, что природное различие полов
«проявляется одновременно и как различие интеллектуального и
нравственного определения. В нравственном союзе (так же как и
Фихте, Гегель видит его единственной адекватной формой моногамный брак) телесное соединение становится следствием нравственного отношения.
Даже рождение детей – это лишь первона-
чальное рождение, которое реализуется затем во втором духовном
251
Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук. В 3 т. Т. 3. – М.:
Мысль, 1977. – С. 246.
252
Там же.
Феномены пола и власти в классическом диалоге
143
рождении детей – в воспитании
253
. Только воспитание делает лю-
дей «самостоятельными лицами», и, следовательно, именно второе,
духовное рождение дает возможность индивиду стать личностью и
обрести свободу. Гегелевское описание любви это гимн духовному
единению личностей, которые, впрочем, и становятся личностями
посредством такого единения. «…Истина личности состоит именно
в том, чтобы обретать ее посредством такого погружения,
женности в другое»
254
. Согласно Гегелю, любовь, «есть различие
погру-
двух, которые, однако, друг для друга совершенно неразличны.
Чувство и сознание этого тождества есть любовь; любить – значит
быть тем, что вне меня… И это созерцание, чувствование, знание
единства есть любовь»
255
. Особенность этого определения любви
состоит в том, что в нем отражены характеристики платоновского
духовного эроса. Это любовь нефизическая, снимающая противоречия, опирающаяся на знание, которое приближает к истине
(у Гегеля подчеркивается связь истины и свободы). Гегель утверждает, что любовь не следует трактовать как совпадение в познании,
общность мнений. Любовь – это особое проявление жизни –
чувство и осознание ее (жизни) общности. Но как осуществляется
такая общность? Не становится ли каждый из влюбленных, в сущности, андрогином, когда «признает» в себе другого и отождествляет
другого с самим собой?
Итак, описывая коммуникацию телесных индивидов, Гегель
проделывает это в терминах господства
и рабства. По Гегелю, телесное начало не имеет решающего значения для сути отношений
любовной пары. Борьба за власть существенна там, где, собственно,
еще нет любви, а лишь формируются отношения взаимного признания. Любопытно, что позиция раба (подчиненного) более перспективна в плане духовного становления, чем позиция господина,
наделенного властью.
Если использовать гегелевскую модель для
описания подчиненного («рабского») положения женщины, то следует учитывать и этот аспект гегелевской диалектики. Подлинные
любовные отношения подразумевают андрогинность. В концепции
253
Там же. – С. 342.
254
Гегель Г.В.Ф. Лекции по философии религии // Гегель Г.В.Ф. Фило-
софия религии. В 2 т. Т. 2. – М.: Мысль, 1976. – С. 240.
255
Там же. – С. 230.
144
ГЛАВА 4. ПОЛ И СЕКСУАЛЬНОСТЬ КАК КОММУНИКАТИВНЫЕ ФЕНОМЕНЫ
Гегеля, как и у Фихте, борьба за доминирование не является определяющей в любовных отношениях. Эти отношения взаимодополнительны, хотя стороны не занимают равные позиции – одна из сторон господствует.
Таким образом, основной формой любовной коммуникации в
метафизическом проекте является диалог. Классический метафизический вариант описания пола, как мы могли убедиться
, пытается свести к минимуму влияние телесного фактора и практически
не предусматривает средств репрезентации телесных аспектов диалоговой коммуникации. Существование Другого в качестве субъекта
интерсубъективных (диалектических) отношений опирается на
идею андрогинности, достижение которой в реальном взаимодействии мужчины и женщины, с одной стороны, предусмотрено природой (в дифференциации и спецификации
полов), а с другой
основано на разуме, присущем индивидам обоего пола.
В метафизических моделях любовных взаимодействий властью
наделен в конечном счете некий идеальный принцип целостности,
который и лежит в основании гармонизации отношений полов. Непримиримость господствующего и подчиняющегося значимы лишь на
начальном этапе отношений взаимного признания, где важны жизненные (телесные) параметры существования индивидов. Отношения полов (как взаимодействие индивидов, наделенных телами)
снимаются в любовном диалоге сознаний мужчин и женщин, не
обремененных проблемами телесного бытия и стремящихся к единению. В свете такого единения все различия выглядят несущественными и преодоленными. Властвует нечто находящееся вне интерсубъективных отношений и устремляющее
стороны к
единению, целостному бытию. Эта власть тотальна, ничто не может избежать воздействия ее мощных импульсов.
Метафизический проект имеет ограниченные возможности для
концептуализации любви как взаимодействия, в котором участвуют тела. Поэтому многие философы стремились выйти за рамки
духовного основания, определяющего коммуникацию в любви, и
представить телесное начало в
метаморфозах любовных отношений. Предпринимались попытки освободить любовь от власти рационального начала, найти средства для описания чувственных,
нерациональных планов любовных взаимодействий.
Деконструкция классического диалога: тело и власть
145
ДЕКОНСТРУКЦИЯ КЛАССИЧЕСКОГО ДИАЛОГА:
ТЕЛО И ВЛАСТЬ
Модель интерсубъективного взаимодействия, выпестованная в
метафизике, продолжила свою жизнь за рамками метафизического
проекта – в феноменолого-экзистенциальной трактовке пола.
Вопросы отношений полов были тщательно исследованы в плане
интерсубъективных механизмов жизни пола в концепции
Ж.-П. Сартра. Концепция, предложенная Сартром, позволила специфизировать сексуальные и любовные взаимодействия полов в
качестве особых типов межличностных
и любовь благодаря Сартру приобретают статус социального феномена, который можно концептуализировать лишь тогда, когда
ставится проблема Другого. Это значит, что взаимоотношения полов
должны рассматриваться как взаимодействие различных, но не
восполняющих друг друга и не репрезентирующих в своей потенциальной целостности абсолютное основание мира.
Сартр исходит из того
, что существование Другого имеет приро-
ду случайного факта. «Другого встречают, его не конституиру-
256
ют»
. Философ постулирует «доонтологическое» понимание су-
ществования Другого. Он утверждает, что в сogito существование
Другого смешивается с моим собственным сogito. «Нужно, чтобы
сogito… выбрасывало меня из себя к другому, как оно выбросило
меня из себя к В-себе: выбрасывало, не раскрывая мне априорную
структуру себя самого, которая намечала бы путь к
априорному), а открывая мне конкретное и неоспоримое присутствие того или иного конкретного другого, как оно уже раскрыло
мне мое существование – несравнимое, случайное, но все-таки необходимое и конкретное»
257
. Другой должен появится в Cogito как
не являющийся мною, как другая субъективность (но не объект моих представлений). Связь Я-Другой представляет собой тотальность:
каждый находит свое бытие в Другом, каждый конституирует себя,
отказываясь от Другого. Эта тотальность такова, что невозможно
встать на точку зрения целого
258
. Итак, Другой реально присутству-
256
Сартр Ж.-П. Бытие и ничто (гл. «Существование другого»). – С. 158.
257
Там же. – С. 160.
258
Там же. – С. 161.
отношений. Сексуальность
другому (также
146
ГЛАВА 4. ПОЛ И СЕКСУАЛЬНОСТЬ КАК КОММУНИКАТИВНЫЕ ФЕНОМЕНЫ
ет в мире и моем cogito. Я во всей своей фактичности (природности,
телесности, способности ощущать, аффектировать, мыслить, пребывая в конкретной ситуации) существует только вместе с Другим.
Феномен Я всегда вписан в интерсубъективное взаимодействие.
Взаимоотношения с Другим никогда не достигают завершенности.
Тотальность (это именно тотальность, а не «коллекция» сознаний)
Я-Другой
подвижна, двухполюсна и неискоренимо конфликтна.
Отношения Я и Другого Сартр описывает как субъектсубъектное и субъект-объектное. Неотъемлемая характеристика
субъекта – быть свободным, так как только свобода является условием проектирования себя, своего бытия-в-мире. Отношения субъектов как субъектов, проектирующих свое бытие-в-мире под условием свободы,
таковы, что каждый субъект не может быть объектом
познания Другого. Другой не познаваем как субъект, но познаваем в
своем объектном бытии. Никакой синтез двух форм восприятия
Другого невозможен: «Если я ощущаю его с очевидностью (как субъекта – О.З.), мне не удается его познать; если я его познаю, если я
воздействую
вероятного существования посреди мира»
на него, я достигаю только его бытия-объекта и его
259
. Употребление терми-
на познание в процитированных отрывках не означает сведения
восприятия Другого исключительно к рациональному, а тем более к
логико-понятийному аспекту. Познание Другого происходит в «нерефлексивных» формах. Сартр пишет о «смотрящем» и «рассматривающем» взгляде Другого этом первоначальном условии явления Другого как субъекта и объекта. Лишь
став объектом для
Другого, можно воспринять свободу Другого (т. е. Другого как субъекта) и, следовательно, неоспоримость и фактическую необходимость
моего собственного Я. Вместе с тем Я полагаю Другого как предел
своей свободной самости, конституирую его как объект. Субъект
постоянно подвергается опасности потери своей субъективности,
постоянно вынужден совершать «падение в
объективность», отчуждать себя, быть объектом для Другого и через отрицание Другого
сохранять себя как субъекта.
Таким образом, Сартр конструирует взаимодействие реальных
индивидов как единение различных сознаний, которые не приво-
259
Сартр Ж.-П. Бытие и ничто (гл. «Существование другого»). – С. 169.
Деконструкция классического диалога: тело и власть
147
дятся к общему знаменателю. Это единение находится в процессе
непрерывного становления. Отношения строятся вокруг меняющихся полюсов взаимодействующих субъектов и располагаются в
различных, но пересекающихся плоскостях субъект-объектных и
субъект-субъектных отношений. Реальная связь субъектов всегда
конфликтна, поскольку строится на отказе от Другого, его отрицании. Абсолютное слияние, единение субъектов возможно
только
как иллюзия.
Интерсубъективные отношения семиотизированы. Предлагаемая Сартром трактовка языка удалена от классических метафизических образцов и близка к трактовке Хайдеггера. Взаимодействия
субъектов, согласно Сартру, не только предполагают язык, но и
260
суть язык (фундаментальный модус языка)
. Язык не является до-
бавочным феноменом к бытию-для-другого; «он первоначально есть
бытие-для-другого, то есть тот факт, что субъективность испытывается как объект для другого»
261
. Смысл выражений всегда ускольза-
ет от говорящего, и в этом ускользании присутствует Другой, который переживается в качестве того, что дает языку смысл.
Каковы же особенности любви и сексуальности как субъектсубъектных и субъект-объектных отношений? Любовь рассматривается Сартром как первичная установка по отношению к Другому;
сексуальность анализируется в
плане вторичной установки. Любовь,
являясь взаимным и подвижным отношением субъектов, изначально конфликтна. Реальность такова, что любовные взаимодействия
это ловушка несвободы. Любовь на самом деле не совпадает с тем,
что является идеалом любви, ее мотивом, ее целью и ценностью
единение с Другим. «…Единство с другим нереализуемо»
262
, –
утверждает Сартр. Единение неосуществимо и есть не более чем
иллюзия любви. Поэтому любовь всегда обман. «Я требую, чтобы
другой любил меня, и делаю все возможное для реализации своего
проекта; но если другой меня любит, он в принципе обманывает
меня своей любовью; я требовал от него, чтобы он основал мое
260
Под языком здесь понимаются «все феномены выражения», а не
только членораздельная речь.
261
Сартр Ж.-П. Бытие и ничто: Опыт феноменологической онтологии. –
М.: Республика, 2000. – С. 388.
262
Там же. – С. 381.
148
ГЛАВА 4. ПОЛ И СЕКСУАЛЬНОСТЬ КАК КОММУНИКАТИВНЫЕ ФЕНОМЕНЫ
бытие в качестве привилегированного объекта, утверждаясь как
чистая субъективность передо мной; и в то время как он меня любит, он испытывает меня в качестве субъекта и погружается в свою
объективность перед моей субъективностью»
263
. В реальности от-
ношения любви представляют собой постоянное «соскальзывание»
в плоскость субъект-объектных отношений и одновременно попытку реализовать субъективность. Для субъекта, который стремится
«быть любимым», невозможность «потеряться в объективном»,
постоянная отсылка к его собственной субъективности (и, следовательно, обособленности) приводят к тому, что тот, кто хочет быть
любимым, отчуждает
свою свободу. Формируется мазохистская
установка. Однако и такая установка в известном смысле иллюзорна, поскольку ее реализация все же предполагает присутствие «собственной» субъективности.
Итак, любовь есть крах иллюзий – как иллюзии единения (субъект-субъектные отношения не могут состояться в модусе единения),
так и мазохистской установки полного отчуждения собственной
свободы (
субъект-объектные отношения осуществляются только в
контексте субъект-субъектного взаимодействия). Действительность
любви заключает в себе либо иллюзию «зеркальных» (субъектсубъектных) взаимодействий, либо зачарованность возможностью
избавления от собственной субъективности. Любовь парадоксальна, содержит в себе интенцию к разрыву отношений и, следовательно, в конечном счете к краху субъективности индивида
264
.
Как можно заметить, сартровское осмысление любви осуществляется не из постулирования Единого, репрезентирующего себя в
межсубъектных взаимодействиях, а из факта наличия множества
различных, конкретных, «живых» человеческих индивидов, рассмотренных как в эмпирическом, так и трансцендентальном измерениях. Любовь есть первичное социальное отношение, имеющее
собственные трансцендентальные предпосылки, интерсубъективные по своему
происхождению. Изначально не существует «готового» субъекта, который любит, но есть отношения индивидов, складывающиеся как любовные, где субъект любви обретает себя вместе
с Другим. Любовь как таковая есть интенция поддержания своего
263
Сартр Ж.-П. Бытие и ничто: Опыт феноменологической онтологии. –
М.: Республика, 2000. – С. 391.
264
Там же. – С. 392.
Деконструкция классического диалога: тело и власть
149
собственного существования и существования Другого в качестве
субъектов, т. е. поддержания самого отношения, без которого субъект не может быть субъектом. Эта трансцендентальная интенция
располагается в плане идеального (как мотив, цель, намерение). Реальный план любви заключает в себе производство и выражение
265
смысла в семиотическом, языковом пространстве
. В сартровском
проекте любовь как «бытие-для-другого» недолговечна – в созидаемых отношениях имплицитно заложена их скорая «кончина». В реальной жизни идеал любви недостижим – это лишь иллюзия, игра,
вовлекающая партнеров в «обманные» отношения. Попытка жить
без обмана (быть объектом, раз уж без этого не обойтись) порождает
лишь новый
обман. Реальность любви – это очарованность иллюзий
и попытка избежать иллюзорности, что есть тоже не более чем иллюзия… Концепция любви у Сартра сопрягается с трактовками симулякров – неупорядоченными, мозаичными, множественными подобиями-имитациями, живущими в мире благодаря знакам.
Понятие сексуальности появляется на теоретическом горизонте
вместе с описанием того, как индивид
относится к субъективности
Другого. Индивид либо пытается «отыскать свободу Другого через
объект» (любить), либо с самого начала выбирает установку основывать свою субъективность на исчезновение субъективности Дру-
266
гого (безразличие в отношении Другого)
сексуальности при описании второй установки
. Сартр вводит понятие
267
. Прежде всего, он
пытается показать, что существуют веские основания для вовлечения феномена сексуальности в орбиту экзистенциального исследования. Сексуальность не является случайностью по отношению к
существованию. «Не обладает ли человек полом только потому, что
он первоначально и фундаментально есть сексуальное бытие, как
бытие, которое существует в мире, в связи
с другими людьми»
268
.
265
Семиотический план – не только речь, но и то, что не рефлектиру-
ется и потому не является предметом речи не «выговаривается», хотя и
обозначается жестами, позами и т. д.
266
Сартр Ж.-П. Бытие и ничто: Опыт феноменологической онтологии. –
С. 395.
267
Сартровский нарратив о любви, в котором изначальные импульсы
любви и сексуальности различны, противостоит фрейдовскому, где любовь есть лишь продолжение сексуального желания.
268
Сартр Ж.-П. Бытие и ничто: Опыт феноменологической онтологии. –
С. 398.
150
ГЛАВА 4. ПОЛ И СЕКСУАЛЬНОСТЬ КАК КОММУНИКАТИВНЫЕ ФЕНОМЕНЫ
Итак, сексуальность может быть рассмотрена как «необходимая
структура бытия-для-себя-для-другого». Быть сексуальным означает
существовать сексуально для Другого, который (сексуально) суще-
ствует для меня. Первичным восприятием сексуальности Другого
является не восприятие индивида определенного пола, а желание
Другого. Желая Другого или постигая его желание, я открываю его и
одновременно свое сексуальное бытие, мое тело как пол и его те-
269
ло
. При этом непосредственно сексуальное желание не способно
ни полагать свою высшую цель (наслаждение или прекращение
страданий), ни избирать особые действия в ходе рефлексии. Желание стремится к трансцендентному объекту. Мы не можем желать
только тело. Тело, непосредственно представленное в желании, желаемо вместе с сознанием Другого. Иными словами «сознание…
остается всегда на горизонте желаемого тела; оно порождает
смысл и его единство»
270
. Вместе с тем в желании сознание «ничто-
его
жится». Сознание «увязает» в теле: Сартр говорит о мутности желания, когда тяжелеет сознание и индивид переходит к пассивному
согласию с желанием
271
. Другой конституируется во взаимодействии
как «желаемая плоть». Плоть «освобождает» тело от его включенности в целостность жизненно-сознательно-ситуативного бытия и
превращает в объект, формируемый здесь и теперь, в процессе соприкосновения. Тело, становясь плотью, освобождается от всех своих возможностей, приобретает «неподвижность» и «пассивность».
У сексуального желания, как и
у любви, есть свой неосуществимый идеал: владеть Другим как телом в его фактичности и в то же
время постольку, поскольку с ним (с телом Другого) отождествилось
и сознание Другого. «Таков невозможный идеал желания: владеть
трансцендентностью другого как чистой трансценденцией и тем не
менее как телом; свести другого к
простой фактичности…»
272
. В ре-
альности желание не может конституировать Другого в его субъектности (свободе). Другой как плоть остается лишь собственностью
Другого-объекта, но не воплощением Другого-сознания. Я остаюсь те-
лом (целостностью) перед плотью. Неудовлетворенность «объект-
269
Сартр Ж.-П. Бытие и ничто: Опыт феноменологической онтологии. –
С. 399.
270
Там же. – С. 401.
271
Там же. – С. 402.
272
Там же. – С. 408.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]