Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Переговоры в гражданском праве и цивилистическом процессе. Монография
.pdf
§ 6. Переговоры до обращения в суд и исковая давность
ствует о признании ответчиком вексельного долга и перерыве течения срока давности
1
.
Активная реакция субъекта спорного правоотношения на инициативу по досудебному урегулированию спора может прервать течение
давностного срока только в случае совершения указанным субъектом
действий, очевидно свидетельствующих о признании долга. Практическая реализация влекущей перерыв течения давностного срока активной позиции может быть в различных вариантах.
В некотором смысле хрестоматийным примером признания долга
при досудебном урегулировании спора является признание претензии.
По одному из дел Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ отметил, что «признание претензии ответчиком… и есть совершение обязанным лицом действий, свидетельствующих о признании долга»
2
. Затем
данная позиция получила подтверждении в ныне недействующем постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 12.11.2001 № 15, Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 15.11.2001 № 18 «О некоторых
вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» (п. 20)3 и в действующем постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» (п. 20).
Также типичным вариантом свидетельства признания долга, в том
числе при проведении переговоров, является подписанием спорящими субъектами акта сверки расчетов. Так, в одном случае суд отклонил
доводы ответчика о пропуске истцом срока исковой давности, так как
сторонами подписан акт сверки взаимных расчетов, ответчик в досудебном порядке задолженность признал4.
Отдельного внимания заслуживает ситуация, при которой возможен перерыв течения срока исковой при обращении субъектов спорного отношения к переговорам, не являющимися обязательными по конкретному спору.
Допустим, по конкретному спору соблюдение досудебного порядка
не является обязательным. Тем не менее кредитор до обращения в суд
с иском обращается к должнику с предложением организовать и про-
1
См.: постановление Арбитражного суда Уральского округа от 25.10.2021 № Ф09-
6122/21 по делу № А60-54306/2020 // СПС «КонсультантПлюс».
2
См.: постановление Президиума ВАС РФ от 25.04.2000 № 8291/99 по делу № А56-
18211/99 // Вестник ВАС РФ. 2000. № 7. С. 46–47.
3
См.: Вестник ВАС РФ. 2002. № 1.
4
См.: постановление Арбитражного суда Московского округа от 06.09.2016 № Ф05-
12250/2016 по делу № А40-220309/2015 // СПС «КонсультантПлюс».
181
Глава II. Переговоры по урегулированию споров
вести переговоры. Должник соглашается, и стороны проводят переговоры. Течение срока исковой давности в данном случае не приостанавливается. Должник в переговорах подтверждает и признает долг,
к примеру, подписывая акт сверки расчетов. Течение срока исковой
давности прерывается.
Течение срока исковой давности не приостанавливается при обращении субъектов спорного правоотношения к досудебной процедуре
урегулирования спора после истечения давностного срока. Более того,
соблюдение досудебного порядка за пределами срока исковой давности не санирует давность и течение срока исковой давности не начинается заново.
Например, суд по одному из дел, установив, что досудебная претензия направлена ответчику за пределами срока исковой давности,
пришел к выводу о том, что течение срока исковой давности не приостанавливалось
1
. По другому делу суды нескольких инстанций отклонили доводы о приостановлении течения срока исковой давности, поскольку на момент направления претензии срок исковой давности уже был пропущен2.
При определенных обстоятельствах, однако, использование досудебной процедуры после истечения срока давности все-таки может
оказать влияние на данный срок.
Течение исковой давности начинается заново, если по истечении
срока исковой давности должник или иное обязанное лицо признает в письменной форме свой долг (п. 2 ст. 206 ГК РФ). Соответственно, если по истечении срока исковой давности будет инициировано,
в частности, проведение переговоров, и должник признает в письменной форме свой долг (например, стороны подпишут акт взаимных расчетов), то течение исковой давности начнется заново.
1
См.: определение Верховного Суда РФ от 12.07.2019 № 309-ЭС19-9927 по делу
№ А76-40757/2017; постановление Арбитражного суда Уральского округа от 14.03.2019
№ Ф09-653/19 по делу № А76-40757/2017 // СПС «КонсультантПлюс».
2
См.: постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 13.07.2018
№ Ф07-7809/2018 по делу №N А56-45504/2017 // СПС «КонсультантПлюс».
Институт склонения сторон к миру явился результатом стремления возможно более
предупреждать возникновение гражданских
процессов и в основе его лежало убеждение,
что стороны есть лучшие судьи в своем деле1.
Глава III. Переговоры и примирительные процедуры
ГЛАВА III. ПЕРЕГОВОРЫ И ПРИМИРИТЕЛЬНЫЕ
ПРОЦЕДУРЫ В ЦИВИЛИСТИЧЕСКОМ ПРОЦЕССЕ
§ 1. Переговоры как судебная коммуникация. Роль суда
§ 1. ПЕРЕГОВОРЫ КАК СУДЕБНАЯ КОММУНИКАЦИЯ.
РОЛЬ СУДА В ПРИМИРЕНИИ СТОРОН
О переговорах в цивилистическом процессе можно говорить
не только как о примирительной процедуре, инициированной в ходе
судебного разбирательства, но и как о форме коммуникации участников судебного процесса, тем более что любые переговоры и есть коммуникация. И если в первом случае можно вести речь, как правило, лишь
о процессуальных последствиях переговоров по урегулированию спора, то второй аспект позволяет увидеть, как отдельные элементы переговоров вплетаются непосредственно в канву судебного разбирательства. Безусловно, многое в этом вопросе зависит от понимания природы процессуального взаимодействия участников судопроизводства.
1.1. Коммуникативная природа судебного процесса
Содержание процесса традиционно представляют в виде процессуального правоотношения, в котором суд является обязательным участником. Следствием этого подхода является отрицание возможности процессуальных правоотношений, например, между сторонами или между
стороной и третьим лицом. Однако само по себе существование конструкции процессуального правоотношения не означает, что любое взаимодействие в процессе надлежит вписывать в его рамки. Судебный процесс представляет собой многоаспектную сложноорганизованную че-
1
Нефедьев Е.А. Склонение сторон к миру в гражданском процессе // Избранные
труды по гражданскому процессу. Краснодар: Советская Кубань, 2005. С. 328.
183
Глава III. Переговоры и примирительные процедуры
ловеческую деятельность, которую невозможно свести к единственной
юридической конструкции, какой бы совершенной та ни казалась.
На протяжении многих десятилетий, в силу официального господства в стране марксистского учения, отечественное научное юридическое сознание относилось к методологии правовой науки почти исключительно нормативно, а не рефлексивно
1
. Быть может, поэтому
научные интересы современных правоведов часто замыкаются на изучении отдельных юридических конструкций, а не явлений, для описания которых эти конструкции созданы. Представляется, что и восприятие процесса исключительно через конструкцию процессуального правоотношения без учета непосредственного взаимодействия,
т.е. коммуникации, его участников не является достаточным и не способно сформировать полноценное представление о нем.
Коммуникация в судебном процессе реализуется в двух формах: в процессуальном правоотношении как каждое процессуальное
действие, совершаемое для осуществления процессуального права
или исполнения обязанности (т.е. как фактическая реализация права или обязанности), например осуществление стороной права давать
объяснения или задавать вопросы, и вне процессуального правоотношения, когда речь идет об общении, непосредственно не связанном
с осуществлением процессуальных прав и обязанностей, например отношения между сторонами в процессе без участия суда, обмен состязательными бумагами вне судебного заседания, речевое взаимодействие участников процесса. О присутствии в процессе фактических
действий, не входящих в содержание гражданских процессуальных
правоотношений, но активно обнаруживающих себя в судебном производстве, пишет, в частности, С.Ф. Афанасьев2.
Необходимо признать, что влияние этой коммуникативной составляющей процесса на достижение его целей и задач весьма велико. Более того, учитывая повсеместное присутствие в судопроизводстве коммуникативных проявлений, можно утверждать, что процесс существует
только как коммуникация, направленная на сотворение определенной правовой реальности. При этом часть этой реальности облекается в форму процессуального правоотношения, часть не подвергается
юридификации, но в некоторой степени формализуется нормами судебной культуры, а часть вовсе не подлежит какой бы то ни было регла-
1
См.: Тарасов Н.Н. Методологические проблемы юридической науки. Екатерин-
бург: Изд-во Гуманит. ун-та, 2001. С. 17.
2
См.: Афанасьев С.Ф. Значение фактических действий, осуществляемых судами
общей юрисдикции при рассмотрении гражданских дел // Российская юстиция. 2012.
№ 12. С. 34.
184
§ 1. Переговоры как судебная коммуникация. Роль суда
ментации. Однако все эти проявления в совокупности составляют содержание судебного процесса, и потому каждое из них имеет значение.
1.2. Понятие судебной коммуникации
Универсальной дефиниции коммуникации на сегодняшний день
не существует, так как этот термин используется многими общественными, биологическими и техническими науками, каждая из которых
имеет собственный понятийно-категориальный аппарат. Вместе с тем,
осознавая важность этой терминологической неопределенности для чисто коммуникативных исследований, в рамках настоящей монографии
едва ли необходимо дать исчерпывающее определение коммуникации.
Более важным видится формулирование объяснительной схемы, позволяющей распознать коммуникацию в судебном процессе.
Наиболее подходящим для этих целей представляется подход
Э. Гриффина, который в своем определении подчеркивает лишь основные признаки коммуникации, не пытаясь делать однозначное заключение о том, какая именно человеческая деятельность может обоснованно называться коммуникацией.
Коммуникация, с его точки зрения, – это связанный с отношениями
процесс создания и интерпретации сообщений, которые вызывают определенную реакцию
1
.
Все обозначенные в определении признаки коммуникации в полной мере присущи судебной коммуникации и легко прослеживаются
в процессе. Так, существо коммуникации составляет сообщение, которое определяется как закодированная с помощью языка или иных
знаковых систем2 информация (сведения, знания, факты, мнения, размышления и т.п.), имеющая смысл для субъектов взаимодействия3.
1
См.: Гриффин Э. Коммуникация: теории и практики / пер. с англ. А.А. Науменко.
Харьков: Гуманитарный Центр, 2015. С. 36.
2
Знак — материальный объект, чувственно воспринимаемый субъектом и используемый для обозначения, представления, замещения другого объекта, называемого значением данного знака. В качестве знака могут выступать объекты самого различного
типа: предметы, явления, свойства, отношения, действия и т.п. Знак используется для
приобретения, хранения, переработки и передачи информации. (Новая философская
энциклопедия: в 4 томах. Т. 1. М., 2010). Подробнее о понятии знака и знаковой системы см., например: Соссюр Ф. де. Курс общей лингвистики / ред. Ш. Балли и А. Сеше;
пер. с фр. А. Сухотина. Де Мауро Т. Биографические и критические заметки о Ф. де
Соссюре; Примечания / пер. с фр. С.В. Чистяковой; под общ. ред. М.Э. Рут. Екатеринбург: Изд-во Урал. ун-та, 1999. 432 с.
3
Гавра Д.П. Основы теории коммуникации: учебное пособие. Стандарт третьего
поколения. СПб.: Питер, 2011. С. 98.
185
Глава III. Переговоры и примирительные процедуры
Примечательно, что в судебной коммуникации информация такого
рода содержится не только в доказательствах, но и во всех иных сообщениях (в коммуникативном значении этого термина), исходящих
от участников процесса. При этом для целей коммуникации не имеет
значения доказательственная ценность такой информации, а только
факт ее передачи в ходе судопроизводства.
Такой коммуникативный взгляд на судопроизводство открывает еще
и новую характеристику процессуальных действий: они становятся информативными. Это означает, что выбор процессуальных средств, совершение процессуальных действий и оценка их эффективности должны опираться прежде всего на их коммуникативную полезность в конкретном случае. Так, например, сторона должна заявлять ходатайство
о допросе свидетеля не ради ходатайства, т.е. не потому, что имеет право заявить его, а для того, чтобы транслировать судье нужную информацию, известную этому свидетелю. И, напротив, совершение процессуального действия в отсутствие коммуникативной цели свидетельствует,
как правило, о злоупотреблении процессуальными правами.
Для процесса это самый важный момент, поскольку все судебное
взаимодействие построено на стремлении вызвать нужную реакцию
(когнитивную, эмоциональную или поведенческую) у судьи-адресата и в итоге получить желаемый судебный акт.
Важно также отметить, что субъектами судебной коммуникации являются все участвующие в рассмотрении дела лица и в отличие от процессуального правоотношения в коммуникации могут участвовать одновременно три, четыре субъекта, среди которых может вовсе не быть
суда. Это возможно, поскольку участники коммуникации в отличие
от субъектов правоотношения не связаны конструкцией «право – обязанность». Совершенно очевидно, что истец, задавая вопрос ответчику, общается именно с ответчиком, а не с судьей, даже несмотря на то,
что при этом он, безусловно, желает быть услышанным прежде всего судом. Аналогично обстоит дело с допросом свидетелей, экспертов
и вообще с любым процессуальным действием, хотя наибольшее значение имеет все же коммуникация сторон и суда.
1.3. Особенности коммуникации сторон
Если судебная коммуникация выстраивается с целью получить нужный каждой из сторон судебный акт, значит, она представляет собой,
с точки зрения сторон, конкурентное взаимодействие и в таком случае далека от возможности сотрудничества и переговоров. Однако это
не совсем так.
186
§ 1. Переговоры как судебная коммуникация. Роль суда
Во-первых, сам факт передачи спора на рассмотрение суда не означает неуспех или невозможность проведения переговоров. К сожалению, в нашей стране судебное разрешение спора является не крайней мерой, а первым и основным способом решения проблем и часто не только правовых. Поэтому в суды попадает много дел, которые
вполне можно решить без вмешательства государства, и это открывает хорошие перспективы для урегулирования многих судебных споров посредством переговоров и медиации.
Во-вторых, не стоит абсолютизировать противостояние истца и ответчика в процессе. Если дело не осложнено серьезным конфликтом, решение многих процессуальных вопросов возможно путем взаимодействия сторон, основанного на сотрудничестве и компромиссе.
В таком случае необходимо только правильно спланировать судебную коммуникацию.
То есть коммуникация сторон в процессе ориентируется, с одной
стороны, на их спорное материальное правоотношение, а с другой –
на сам процесс рассмотрения дела. Но независимо от того, на что она
направлена в конкретный момент (например, уяснение фактических
обстоятельств путем допроса свидетеля или обсуждение в ходе подготовки дела необходимости проведения выездного судебного заседания), она развивается по похожим сценариям.
Вступая в процесс, субъект сознательно попадает в сферу юрисдикции государства, соглашаясь на тот вариант развития событий, который оно предложит, и при этом надеется, что этот вариант совпадет
с его собственными ожиданиями, т.е. надеется на победу. Желание
выиграть у каждой из сторон очень сильно и иногда даже преобладает
над стремлением к тому благу, ради обладания которым инициируется
процесс. В этом проявляется игровой характер правосудия.
Правосудие, особенно в западной традиции, часто ассоциируется
с игрой. Й. Хейзинга указывает, что уже в древних цивилизациях суд
рассматривался и как состязание, и как азартная игра, где можно было
и выиграть, и проиграть, и как словесный поединок
1
. И современный
суд при всей своей строгости и подчиненности нормам права сохраняет игровой момент и в состязательном аспекте, и в некоторой театрализованности, и в «расписанных» ролях участников процесса, действующих как будто бы по заранее написанному сценарию, и даже потому, что каждый новый процесс – это в каком-то смысле новая игра
на новый день. В свою очередь, необходимым условием любой игры
выступает презумпция того, что играющим по той или иной причине
1
См.: Хейзинга Й. Homo Ludens. В тени завтрашнего дня. М.: Прогресс, 1992. 464 с.
187
Глава III. Переговоры и примирительные процедуры
выгодно соблюдение правил. Согласие игроков подчиняться правилам
молчаливо подтверждается самим фактом их вступления в игру, за счет
этого обеспечивается объективная легитимность судебных решений.
Вообще изучение судебного процесса с точки зрения теории игр
представляется весьма перспективным, особенно учитывая достижения последней в описании конфликтных социальных взаимодействий
Если взглянуть на обычный судебный процесс, заканчивающийся решением по существу, глазами обывателя, он предстанет в виде
состязания, в котором есть победитель, забирающий все, и проигравший, который всего лишается. Однако с точки зрения теории
игр это не всегда верно. Не вдаваясь вглубь теоретических рассуждений о математической экономике, а пользуясь только общепринятыми прикладными ее инструментами, можно говорить о том, что
более оптимальной стратегией ведения конкурентной, в том числе
судебной, коммуникации является не классическая теория А. Смита, в которой каждый сам за себя, а стратегия, основанная на равновесии Нэша, когда каждый старается сделать лучше для себя, делая
лучше для других.
По этой причине «победа» в противостоянии не есть победа над
противником. Она означает выигрыш относительно собственной
системы ценностей, которого можно добиться путем переговоров
и компромиссов2.
Такой взгляд на судебную коммуникацию позволяет говорить о возможности использования компромиссов и переговоров для решения
любых частных процессуальных задач и как наиболее эффективный
способ их решения, и в целях процессуальной экономии.
Как указывает О.Н. Шеменева, законодательство, регламентирующее правила гражданского судопроизводства, располагает множеством примеров того, когда в основе «процессуальной экономии»
лежит именно совпадение фактических промежуточных интересов
противоборствующих субъектов3.
Таким образом, конкурентный характер коммуникации сторон
в процессе совершенно не означает ее бесплодность с точки зрения
достижения конкретных процессуальных целей, напротив, потенциал
такой коммуникации в контексте повышения эффективности производства по конкретному делу и в целом гражданского судопроизвод-
1
.
1
См., например: Шеллинг Т. Стратегия конфликта / пер. с англ. Т. Даниловой; под
ред. Ю. Кузнецова, К. Сонина. М.: ИРИСЭН, 2007. 366 с.
2
См.: Шеллинг Т. Указ. соч. С. 17.
3
См., например: Шеменева О.Н. Роль соглашений сторон в гражданском судопро-
изводстве. М.: Инфотропик Медиа, 2017. 312 с.
188
§ 1. Переговоры как судебная коммуникация. Роль суда
ства огромен, а теория игр, как оказалось, является безупречным научным обоснованием необходимости построения судебной коммуникации на идее переговоров и сотрудничества.
1.4. Судебная коммуникация и сотрудничество
Задача судопроизводства состоит в обеспечении справедливого,
эффективного и экономичного рассмотрения каждого спора. Это возможно только тогда, когда помимо отточенной стабильной процедуры
есть адекватное каждой ситуации, т.е. гибкое, содержание. Добиваться
совершенства формы, конечно, нужно, и это способно принести определенные плоды, но этого недостаточно. Необходимо работать с содержанием, научиться управлять им, научиться создавать его. Именно
это сотворение, т.е. совместное создание, адекватной каждой ситуации
правовой реальности составляет сущность судебной коммуникации.
И ключевым является совместный характер этой деятельности. Судебный процесс – общее дело всех его участников, независимо от содержания их материально-правовой заинтересованности.
В частности, судя по практике рассмотрения гражданских дел
в странах общего права, определенная согласованность действий сторон до обращения в суд и на начальных стадиях процесса создает условия для урегулирования спора, повышает эффективность подготовки
дела к разбирательству и обеспечивает требуемую полноту изучения
доказательственного материала.
Идея процессуального сотрудничества имеет сторонников и в континентальных правопорядках. Например, в ст. 11 Французского гражданского процессуального кодекса закреплен принцип сотрудничества сторон в целях содействия проверке доказательств. При этом,
как указано в норме, в случае невыполнения данной процессуальной
обязанности суд вправе сделать из этого любой вывод
1
. В частности,
отказ от сотрудничества может быть квалифицирован как недобросовестное поведение, неисполнение обязанности по доказыванию и т.п.
Поддерживают концепцию сотрудничества и некоторые отечественные процессуалисты2.
1
См: Legifrance: сайт. URL: https://www.legifrance.gouv.fr/codes/texte_lc/LEGITE
XT000006070716?etatTexte=VIGUEUR&etatTexte=VIGUEUR_DIFF (дата обращения:
09.11.2022).
2
См., например: Фокина М.А. Современные тенденции развития системы граждан-
ских процессуальных и арбитражных процессуальных правоотношений // Современное право. 2013. № 2. С. 87–93.
189
Глава III. Переговоры и примирительные процедуры
При этом сотрудничество, конечно, не означает согласованность
действий и позиций сторон. Прежде всего сотрудничество характеризует отношения сторон с судом, их активность при рассмотрении дела, стремление к эффективному процессу, непрепятствование суду в установлении истины по делу, помощь в решении процессуальных задач.
Сотрудничество при решении процессуальных вопросов и введение некоторыми государствами санкции за отказ от такого сотрудничества не означает отказ от состязательности, но в то же время подчеркивает публичную природу процесса, позволяющую устанавливать правила, несколько ограничивающие свободу воли участников,
часто для их же блага. Как справедливо заметил Р. Грегер, сотрудничество есть бремя, которое возлагается на стороны как следствие руководства процессом со стороны суда
1
. Стороны не могут и не должны быть пассивными «потребителями» судопроизводства, они должны быть его сотворцами.
Каждый человек стремится участвовать в принятии решений, которые
имеют к нему отношение. Согласиться с чужим, тем более навязанным
мнением гораздо труднее. Именно поэтому так важно направлять стороны к переговорам, подталкивать их к общению друг с другом.
Как отмечет Э.М. Мурадьян, социальная обязанность судей заключается в том, чтобы обеспечить понимание участвующими в деле лицами сути совершаемых процессуальных действий. Особой задачей следует считать достижение такого уровня ясности судопроизводства, при
котором стороны и судебная аудитория самостоятельно способны осознать, каким должно быть предстоящее судебное решение2.
Правильно настроенная судебная коммуникация помимо очевидной пользы для рассмотрения дела еще и способна сформировать у сторон чувство сопричастности к итоговому выводу суда и понимание
мотивов принятого решения, что существенно повышает уровень его
субъективной легитимности и, как следствие, снижает число обжалуемых решений.
При этом коммуникативная активность судьи, не в ущерб иным задачам его деятельности, должна выражаться преимущественно в том,
чтобы он, судья, смог как можно лучше выполнить свою работу по отправлению правосудия, и чтобы все заинтересованные лица были удо-
1
Грегер Р. Сотрудничество как процессуальная максима // Закон. 2016. № 1.
С. 76–83.
2
См.: Мурадьян Э.М. Взаимосвязь правосудия и законности // Советская юсти-
ция. 1985. № 17. С. 14.
190
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]