Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Переговоры в гражданском праве и цивилистическом процессе. Монография
.pdf
§ 2. Стандарты добросовестности и конфиденциальности для участников
Высказанное суждение трудно не разделить, поэтому для обсуждения критериев добросовестного поведения партнеров в переговорах
сгруппируем их в три группы, ориентируясь именно на предсказуемость и открытость.
I. Сторона, ведущая переговоры, должна иметь намерение заключить договор.
Одной из главных задач ограничения свободы договора является
экономия времени, усилий и затрат сторон на преддоговорной стадии, из-за чего бесцельное участие в переговорах признается недобросовестным поведением. При этом бесцельность понимается и буквально – как отсутствие потребности в заключении данного договора
или договоров вообще, так и расширительно – наличие в переговорах
иных целей, например: получение информации, выяснение устройства
бизнес-связей или управление компанией у контрагента, изучение потенциального спроса на рынке на соответствующие товары или услуги, планирование расширения собственного производства и т.п.
Каждая из таких целей сама по себе вполне легальна и допустима, но
применительно к участию в переговорах о заключении гражданско-правового договора все они или любая из них могут характеризовать поведение лица в качестве недобросовестного, если одновременно не будет
установлено действительное намерение заключить обсуждаемый сторонами договор. Следовательно, сторона в переговорах может иметь любые законные цели, помимо заключения договора, но она не может участвовать в переговорах, преследуя только эти побочные цели.
Казалось бы, единственным разумным исключением могло бы
быть сообщение о своих действительных намерениях партнеру, но
в этом случае партнер окажется перед следующим выбором: участвовать в переговорах, но не о заключении интересующего его договора,
с резонным вопросом, а для чего это ему? Или же отказаться от переговоров, чем он, скорее всего, и воспользуется. Поэтому такое информирование вряд ли можно рассматривать как способ сохранения
добросовестности.
Из изложенного приходится заключить, что направленность воли
обеих сторон на заключение потенциального договора является обязательным условием добросовестного поведения в переговорах, независимо от наличия или отсутствия иных причин участия. Вместе с тем
участники переговоров допускают возможность незаключения договора и понимают, что никого из них нельзя порицать за отказ от заключения договора.
Как же проверить серьезность их намерения заключить договор
и какие обстоятельства могут свидетельствовать об обратном?
31
Глава I. Переговоры в гражданском праве
Предполагается, что отсутствие интереса в заключении договора
может следовать из делегирования стороной участника, не имеющего достаточных полномочий для принятия решений, из отклонения
предлагаемых второй стороной условий без обсуждения, из выяснившейся в ходе переговоров объективной невозможности заключить обсуждаемый договор для стороны, которая была осведомлена о такой
невозможности до их начала. Возможны и иные обстоятельства, которые в каждом отдельном случае будут указывать на изначальную для
стороны незаинтересованность в будущем договоре.
II. Сторона, ведущая переговоры, должна предоставлять контрагенту всю необходимую информацию для заключения будущего договора.
Данное требование принято обозначать как информационную открытость. Именно оно вызывает наиболее острые дискуссии в доктрине и в особенности у практикующих юристов. Какую именно информацию и о чем следует доводить до сведения партнера по переговорам? В какой момент времени это следует делать?
Позиция Пленума Верховного Суда РФ1:
«Если стороне переговоров ее контрагентом представлена неполная или недостоверная информация либо контрагент умолчал об обстоятельствах, которые в силу характера договора должны были
быть доведены до ее сведения… Если указанные действия контрагента
по предоставлению неполной или недостоверной информации послужили основанием для отказа стороны от заключения договора, последняя
вправе требовать возмещения убытков в соответствии с пунктом 3
статьи 434.1 ГК РФ».
Из анализа разъяснений Пленума Верховного Суда РФ можно вывести три варианта недопустимого поведения в рамках информационной
открытости сторон, способных подорвать доверие партнеров как на
стадии самих переговоров, так и в будущем. При этом две модели поведения будут выражены активными действиями, а одна – бездействием:
– предоставление ложной или недостоверной (искаженной) информации, т.е. сообщение сведений об обстоятельствах, которые не имели
место в действительности, о чем сообщающий знал и не мог не знать;
– предоставление неполной информации;
– умолчание (несообщение) о значимых фактах.
1
См.: постановление Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств» // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2016. № 5.
32
§ 2. Стандарты добросовестности и конфиденциальности для участников
III. Сторона, ведущая переговоры, должна вести себя в переговорах
предсказуемо для другой стороны и разумно.
Эта группа переговорных обязанностей может быть раскрыта че-
рез следующие проявления:
– необходимо информировать контрагента о ведении аналогичных
переговоров с одним или несколькими иными лицами;
– не следует произвольно и немотивированно для другой стороны
отменять согласованные ранее в ходе переговоров условия, прекращать переговоры, отказываться от заключения договора;
– изначально каждый из переговорщиков должен определить сведения, относящиеся к конфиденциальной информации.
Говоря о первом проявлении предсказуемости в переговорах, можно заключить, что в определенном смысле это переговорная обязанность связана по смыслу и с предыдущей, информационной, открытостью, и с последующей, предполагающей невозможность неожиданного прерывания переговоров.
Сообщив своему партнеру, что он не единственный, с кем ведутся переговоры о заключении договора, вы тем самым не только формируете конкуренцию между потенциальными акцептантами, пытаясь договориться на более выгодных для себя условиях, но и можете обезопасить себя от обвинений в необоснованности прекращения
переговоров с кем-то одним. Контрагенты, в свою очередь, получают
возможность настаивать на более высоких требованиях к конфиденциальности определенной информации, а также не будут иметь завышенных ожиданий, не станут нести излишних расходов и т.п.
Вместе с тем сообщение об одновременном ведении переговоров,
например, с несколькими поставщиками или перевозчиками о заключении одного и того же договора, возвращает нас, с одной стороны,
к проблеме определения момента возникновения переговорного правоотношения, а с другой – к установлению действительного намерения заключить конкретный договор.
Если исходить из того, что переговоры инициирует такой юридический факт, как оферта, то ее адресность (направленность конкретному лицу) и связанность (обязанность ожидать в течение установленного срока акцепта от адресата оферты, а при получении акцепта
считать договор заключенным) исключают одновременное ведение
переговоров о заключении договора с несколькими контрагентами.
Перед нами дилемма: либо переговоры с несколькими лицами одновременно об одном и том же предмете запрещены, либо переговорное правоотношение может возникать не только в связи с направлением оферты, но и из иных юридических фактов.
33
Глава I. Переговоры в гражданском праве
Судебная практика главным образом связывает момент начала переговоров с офертой, что вряд ли можно считать верным и соответствующим реальным торговым и предпринимательским отношениям.
Но позицию судов можно понять: иные обстоятельства, послужившие
началом переговорного процесса как правого отношения, довольно
сложно формализовать и установить.
Более того, иные обстоятельства не всегда оцениваются обеими
сторонами одинаково, следовательно, есть вероятность, что одна сторона будет считать, что уже ведет переговоры о заключении договора,
а другая – лишь приглашает к переговорам в будущем или просто рекламирует свои услуги.
Довольно разумной видится позиция тех юристов, которые готовы усматривать переговоры о заключении договора ранее направления
оферты, если только обе стороны стремятся изучить взаимные потребности и возможности в рамках будущего договора. Тогда из приглашения к переговорам должно явно следовать, что его нельзя рассматривать
как оферту. Такие оговорки привычны в подробных рекламных объявлениях, особенно содержащих указания на акции, скидки, особые условия и т.п., чтобы их нельзя было принять за публичную оферту. Однако
они не свойственны переговорам между заранее определенными партнерами, поэтому, чтобы состоялось конструктивное обсуждение всех
будущих условий договора, необходимо прямо исключать возможность
рассматривать приглашение к переговорам в качестве оферты. В любом
случае добросовестно будет сообщить партнерам о том, что они не единственные, с кем рассматривается возможность заключить договор.
При этом сам факт параллельных переговоров еще не свидетельствует о недобросовестности – к такому выводу пришел Верховный суд РФ.
Позиция Верховного Суда РФ1:
Истец указал, что ответчики при проведении переговоров по заключению договора купли-продажи действовали недобросовестно, умолчав
о параллельных переговорах с другим покупателем, что повлекло возникновение убытков в виде выплаты невозвратного аванса по соглашению
о порядке ведения переговоров.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ направила дело на новое рассмотрение, указав, что суду необходимо установить,
создали ли ответчики своими действиями у истца представление о том,
1
См.: определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 29.01.2020 № 305-ЭС19-19395 по делу № А40-98757/2018 //
СПС «КонсультантПлюс».
34
§ 2. Стандарты добросовестности и конфиденциальности для участников
что сделка состоится, а также установить момент, в который ответчик
утратил намерение заключить договор с истцом, решить вопрос о добросовестности поведения ответчика после утраты такого намерения.
Переходя к анализу неожиданного и безосновательного выхода из
переговоров, необходимо снова вернуться к принципу свободы договора. Ни у кого из переговорщиков нет обязанности заключить договор
и тем более заключить на определенных условиях, любой из них вправе
прервать переговоры, когда сочтет нужным. Ключевым моментом обсуждаемой переговорной обязанности является предсказуемость и разумная ожидаемость действий контрагента по прекращению переговоров.
Следовательно, выйти из переговоров по общему правилу и допустимо (законно), и добросовестно, но если выход из переговоров по форме и внешним проявлениям представляется контрагенту «сюрпризом»,
то может быть оценен судом в качестве недобросовестного.
Очень опасным представляется завышать планку стандарта добросовестного поведения за счет ущемления автономии воли сторон.
Имеющаяся арбитражная практика уже свидетельствует о том, что
суды довольно взвешенно подходят к удовлетворению требований
о привлечении контрагента по переговорам к преддоговорной ответственности, обращая внимание на то, что иногда это просто нежелание заключать договор на предложенных условиях, а не нарушение
переговорных стандартов.
Позиция судов
В ходе рассмотрения спора истцом не были представлены доказательства, что заявленная им упущенная выгода подпадает под виды убытков,
указанных в пунктах 3, 4 статьи 434.1 ГК РФ, в пункте 20 постановления
Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 № 7, которые могут быть квалифицированы как связанные с недобросовестным прерыванием переговоров о заключении договора. Из представленной сторонами переписки усматривается, что отказ ответчика от заключения договора субподряда с истцом был вызван несогласием с предлагаемыми условиями,
что по смыслу положений статьи 434.1 ГК РФ не может быть расценено
судом как недобросовестное поведение при проведении переговоров.
В переговорах действительно важно вовремя прояснять свою позицию, высказывать сомнения в тех или иных условиях, сообщать о сво-
1
См.: постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда
от 07.04.2021 № 18АП-3619/2021 по делу № А07-14066/2020 // СПС «КонсультантПлюс».
35
1
:
Глава I. Переговоры в гражданском праве
ей (не)готовности заключить договор и планах о времени его заключения. Вместе с тем создается впечатление, что, формируя обязанности переговорщиков таким образом, законодатель в определенной
степени идеализирует бизнес-переговоры, сама тактика которых нередко строится на «туманности», «подвешенном состоянии» и тому
подобных методах.
Выполнение этой обязанности возможно в любой форме – устного заявления, писем, конклюдентного поведения, т.е. партнер будет оценивать все проявления воли второй стороны в совокупности,
чтобы понимать, чего ему разумно следует ожидать в качестве исхода переговоров. Пожалуй, самой проблемной для оценивания и квалификации, в том числе в судебном разбирательстве при оспаривании добросовестности, является конклюдентность действий партнера
по переговорам, которая сильно подвержена интерпретациям участниками, из-за чего трудно поддается доказыванию.
Нередко поощрительные высказывания контрагента («очень хорошо!», «продолжим», «движемся далее») воспринимаются второй
стороной как подтверждение положительного результата переговоров, т.е. обещания заключить договор, в то время как говорящий имел
в виду налаживание комфортной коммуникации, не более того. Именно поэтому на разумность ожиданий контрагента должны влиять не отдельные высказывания участников переговоров, не их одобрительное
кивание, а поведение партнера в целом – от инициирования им встреч
до договорных текстов, исходящих от него предложений совершить
пробные действия или предварительные мероприятия, касающиеся
предмета договора. Например, заказ пробной партии продукции, научных исследований, измерений для уточнения параметров будущих
работ, отказ от имеющихся обременений имущества в целях передачи
его по будущему договору свободным от прав третьих лиц.
На формирование разумных ожиданий партнера по переговорам
может влиять и их «стадия». Допустим, стороны совершили несколько встреч за столом переговоров, обсудили не только традиционно
существенные условия будущего договора, но и индивидуальные детали, осталось только подписать, а тут партер вдруг уведомляет, что
передумал. Сам завершающий этап переговоров может свидетельствовать о непредсказуемости прекращения переговоров с разумной точки зрения, следовательно, о недобросовестности. Стоит оговориться, что и в этом случае необходимо учесть и осмыслить доводы обеих
сторон и иные переговорные обстоятельства, поскольку добросовестность складывается как мозаика из целого ряда отдельных поведенческих актов в конкретной ситуации.
36
§ 2. Стандарты добросовестности и конфиденциальности для участников
Осталось добавить, что не следует подменять два понятия: непредсказуемость прекращения переговоров и немотивированность такого прекращения.
Прервать переговоры неожиданно и без объяснения причин, а также если вторая сторона полагает, что таких причин нет, еще не является
само по себе прегрешением против доброй совести. Мотивы выхода из
переговоров могут быть личного характера, иррациональными по своей природе, могут выражаться в формулировках: «я так и не смог ему
доверять», «он не кажется мне порядочным человеком», «я его боюсь»,
«у меня такое чувство, что он не выполнит договор» и пр. Они не могут и не должны доказываться, о них необязательно сообщать партнеру, особенно если возможно сотрудничество в иных формах.
Вполне вероятна ситуация, когда, ведя переговоры, одна сторона
поручила юристам собрать различную персональную и деловую информацию о контрагенте, пока информация собиралась и анализировалась, переговоры велись, но на основе полученных сведений стало
ясно, что заключение договора с конкретным лицом или организацией может вам только навредить. В таком случае нет никаких препятствий для добросовестного прекращения переговоров.
Об этом же свидетельствует и судебная практика.
Позиция Пленума Верховного Суда РФ
«...Само по себе прекращение переговоров без указания мотивов отказа
не свидетельствует о недобросовестности соответствующей стороны».
Арбитражными судами были рассмотрены несколько знаковых дел,
выводы по которым позволили определить круг обстоятельств, необходимых для установления судом при обосновании непредсказуемости прекращения переговоров о заключении договора.
Позиция судов по делу
ООО «Декорт» против ООО «Ашан»
о взыскании убытков в виде упущенной выгоды –
неполученных арендных платежей
Стороны вели переговоры об аренде более полугода, в ходе которых согласовали все условия будущего договора аренды складского помещения.
1
См.: постановление Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств».
2
См.: решение Арбитражного суда Московской области от 04.04.2017 по делу
№ Ф41-90214/16 // Федеральные арбитражные суды: сайт. URL: www.arbitr.ru (дата обращения: 08.11.2022).
37
1
:
2
.
Глава I. Переговоры в гражданском праве
Договор был подписан со стороны арендодателя, но арендатор внезапно
отказался подписывать и прекратил контакты с контрагентом. Серьезность намерений потенциального арендатора в процессе переговоров
проявлялась в том, что он проводил финансовый и юридический анализ
документов, согласовывал основные и детальные условия сделки по всем
существенным, коммерческим и техническим вопросам, направлял запросы на предоставление необходимых документов контрагенту. В сложившейся ситуации арендодатель не мог ожидать, что контрагент внезапно и неоправданно прекратит переговоры по заключению договора. Представители арендатора заявили в качестве возражения против обвинения
о недобросовестности в форме непредсказуемого прекращения переговоров, что сделка не получила корпоративного одобрения, а такой вариант
должен был предполагаться арендодателем.
Верховный суд РФ пришел к заключению: нижестоящие суды правильно
признали недоказанным ответчиком добросовестность своих действий,
установили недобросовестность действий общества «Ашан» при проведении переговоров, выраженных во внезапном и неоправданном прекращении переговоров по заключению договора аренды при таких обстоятельствах, при которых другая сторона переговоров (истец) не могла разумно этого ожидать1.
Приведенное судебное дело акцентирует внимание и еще на одной
проблеме, возникающей при анализе стандартов добросовестного поведения в переговорах, – на столкновении нескольких материальноправовых презумпций и распределении обязанностей по доказыванию при рассмотрении судом спора о привлечении к ответственности за ненадлежащее ведение переговоров.
Норма ст. 434.1 ГК РФ остро ставит опрос о соотношении и применении к переговорным отношениям, с одной стороны, общей для
гражданского права презумпции добросовестности участников отношений (ст. 10 ГК РФ), с другой стороны, презумпции недобросовестности действий при проведении переговоров, если установлены обстоятельства, предусмотренные в подп. 1 и 2 п. 2 ст. 434.1
ГК РФ, и с третьей – презумпции вины, характерной для деликтной
ответственности.
Вопрос о применении к недобросовестным переговорам презумпции вины будет рассмотрен в другом параграфе2, а в настоящем оста-
1
См.: определение Верховного Суда РФ от 22.05.2018 № 305-ЭС18-1723 по делу
№ А41-90214/2016 // СПС «КонсультантПлюс».
2
Подробнее см. § 4 главы I.
38
§ 2. Стандарты добросовестности и конфиденциальности для участников
новимся на двух противоположных предположениях о добросовестности поведения переговорщиков.
Исходя из общей презумпции добросовестности, на истце лежит обязанность доказать факты, свидетельствующие о несоответствии поведения ответчика требованиям доброй совести. Ответчик
в этом случае вправе занять пассивную процессуальную позицию
и лишь выражать обоснованные сомнения в представленных истцом
доказательствах.
Положения ст. 434.1 ГК РФ о предполагаемой недобросовестности стороны в переговорах, которая сообщает несоответствующие действительности сведения или неожиданно прерывает переговоры, выглядят как противоположная презумпция и заставляют даже Верховный Суд РФ в п. 19 Постановления Пленума № 7 указывать судам,
что в этом случае ответчик должен доказать добросовестность своих
действий. Вероятно, эта позиция была бы верной, если бы не суть тех
обстоятельств, которые меняют вектор презумпции добросовестности в переговорах.
Попробуем разобраться, как будет выглядеть предмет и бремя доказывания в данном случае. Итак, истец должен доказать одно из следующих обстоятельств (фактов):
– предоставление ответчиком в переговорах неполной или недостоверной информации;
– факт, что ответчик внезапно и неоправданно прекратил переговоры вопреки разумным ожиданиям истца.
Думается, что доказывание этих обстоятельств и есть доказывание
недобросовестности поведения ответчика, и пока эти обстоятельства
не доказаны, ответчик считается добросовестным. Если истец доказал указанные обстоятельства, т.е. опроверг общую презумпцию добросовестности, то поздно говорить о перераспределении обязанности
по доказыванию. Ответчик может заявлять возражения против доводов и доказательств истца, но это никак не изменяет презумпцию на
противоположную. Законодатель использовал словосочетание «недобросовестными действиями… предполагаются», но в итоге так и не
сформулировал обратной презумпции, поскольку обусловил свое предположение взваливанием на истца обязанности по доказыванию конкретных фактов недобросовестности ответчика.
Можно было бы говорить о новой презумпции – презумпции недобросовестности стороны в переговорах, если бы закон возлагал на
истца доказывание только факта прерывания переговоров ответчиком,
а на ответчика возлагал обязанность доказать свою добросовестность,
т.е. представить доказательства ожидаемости и оправданности его вы-
39
Глава I. Переговоры в гражданском праве
хода из переговоров. Но это не нашло закрепления в ГК РФ, следовательно, Верховный Суд РФ только вводит суды в замешательство,
указывая одновременно и на то, что бремя доказывания недобросовестности ответчика лежит на истце, и на то, что ответчик должен доказать свою добросовестность.
Помимо сказанного, элементом добросовестности при ведении переговоров может рассматриваться и то, что сторона должна изначально определять сведения, относящиеся к конфиденциальной информации. В то же время конфиденциальность в переговорах заслуживает отдельного обсуждения.
2.3. Конфиденциальность при переговорах
Изначально запреты на нарушение конфиденциальности разглашения информации появились и широко распространились в праве
Англии1, затем в США и лишь потом в других государствах. Возмещение вреда, причиненного распространением конфиденциальной информации, нашло свое закрепление в Модельных правилах европейского частного права (VI.–2:205: Loss upon breach of confidence)2. Одобрение и критика этого направления регулирования породили доктрину
breach of confidence. Указанная доктрина вовсе не сводится к преддоговорным отношениям, она охватывает все возможные проявления
нарушения конфиденциальности в гражданском обороте – от сферы
личных, корпоративных прав до защиты конкуренции и прав на результаты интеллектуальной деятельности.
Одной из норм российского гражданского законодательства, на
которую оказала влияние приведенная доктрина, стала норма п. 4
ст. 434.1 ГК РФ. Общие правила конфиденциальности в переговорах,
выраженные в нормах ГК РФ, можно свести к следующему:
а) предполагается достижение устного или письменного соглашения о конфиденциальности. Соглашение должно определять, какие
именно сведения рассматриваются сторонами как конфиденциальные, а также содержать правила о том, в каком порядке, кому, когда
можно сообщать данные сведения.
Соглашение может заключаться в качестве самостоятельного
или быть условием (оговоркой) в соглашении о переговорах;
1
См.: Colston C. Principles of intellectual property law (Principles of law series). London:
Cavendish Publishing Limited, 1999. P. 133.
2
См.: Модельные правила европейского частного права / пер. с англ.; науч. ред.
Н.Ю. Рассказова. М.: Статут, 2013. 989 с.
40
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]