Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Переговоры в гражданском праве и цивилистическом процессе. Монография
.pdf
§ 1. Переговоры в преддоговорных отношениях
по предоставлению товаров, выполнению работ, оказанию услуг. Соглашению о переговорах, имеющему совершенно другую правовую цель,
не могло быть найдено место во второй части кодекса.
Можно ли считать само соглашение о порядке ведения переговоров
разновидностью гражданско-правовых договоров? Следует отметить,
что под термином «договор» в нормах обязательственного права понимается не только основной договор, порождающий обязательственную
связь сторон, но и сопутствующие или предшествующие ему конструкции. В частности, этот термин используется для обозначения предварительного, рамочного договоров, договора об организации перевозок
грузов. М.Н. Маленина считает, что термин «соглашение» используется
применительно к данной конструкции исключительно для исключения
смешения ее с основным гражданско-правовым договором. Она определяет соглашение о процедуре переговоров (переговорных процедурах)
как «гражданский договор, в силу которого стороны обязуются принять
меры по организации процедуры переговоров для заключения основного договора (в частности, участвовать в разработке документов переговоров, нести расходы на стадии переговоров, соблюдать конфиденциальность переговоров) в объеме, предусмотренном соглашением»
1
.
Природа соглашения о переговорах определяет специфику его юридической квалификации. Этот договор, безусловно, следует отнести
к группе консенсуальных соглашений, поскольку обязательства совершать действия по согласованию условий будущего договора возникают
с момента достижения соглашения лицами, имеющими намерение обсуждать такой договор. Также возможно охарактеризовать соглашение
о переговорах в качестве двухсторонне обязывающего, поскольку обязанности, связанные с согласованием условий будущего договора, как
правило, возлагаются на все стороны. Эти обязанности не связаны со
встречным предоставлением сторон друг другу, а скорее направлены на
достижение того результата, в котором заинтересованы все участники
переговоров, – заключение основного договора. По причине отсутствия
встречного предоставления названное соглашение невозможно классифицировать по критерию «возмездные/безвозмездные», поскольку таковой относится скорее к основным договорам, порождающим обязательство «дать, сделать, предоставить». Наличие имущественных обязанностей сторон переговоров, связанных с распределением расходов
по ведению переговоров, не делает это правоотношение возмездным.
Сейчас остановимся на вопросе о возможности установления переговорных отношений без непосредственного заключения специаль-
1
Малеина М.Н. Указ. соч. С. 39.
21
Глава I. Переговоры в гражданском праве
ного соглашения. В юридической литературе выделяют договорный
и бездоговорный порядок переговоров. С обозначением второго порядка как бездоговорного нам трудно согласиться. Не стоит подменять отсутствие подписанного сторонами соглашения о ведении переговоров наличием или отсутствием самого соглашения о переговорах.
Закон не устанавливает для такого соглашения письменную форму,
тем более под страхом его недействительности.
Безусловно, наличие письменного соглашения о переговорах делает отношения более определенными. Но его отсутствие не означает, что
стороны не договариваются о ведении переговорного процесса. Момент
возникновения обязанности к добросовестному ведению преддоговорных переговоров определяется моментом вступления партнера в переговоры, независимо от того, ведутся они устно или письменно. Это могут
быть и конклюдентные действия, и ответы на предложения, свидетельствующие о намерении согласовывать договорные условия. Главное –
наличие в действиях или ответах потенциального контрагента заинтересованности в обсуждении возможности заключения договора в будущем.
Не согласившись с вступлением в переговорный процесс, невозможно
обсуждать условия будущего договора. Поэтому, на наш взгляд, рассуждения о бездоговорном порядке не вполне обоснованы. Для современной российской действительности заключение именно специальных соглашений о переговорах между предпринимателями является, скорее,
исключением. Правовая культура нашего бизнеса пока не доросла до составления полноценных соглашений, регламентирующих переговорный
процесс, в то время как обсуждение условий договора активно ведется
многими будущими сторонами перед заключением договора.
Вместе с тем порядок переговоров без заключения специального соглашения создает сложности в определении момента начала переговоров лиц, имеющих намерение заключить договор. Это важно для применения стандартов добросовестности и возложения преддоговорной
ответственности. Так, Ю.С. Порфирьева отмечает, что «момент возникновения преддоговорных отношений должен связываться не с любым началом переговоров вообще, а именно со становлением наиболее
близкого взаимодействия между сторонами переговоров по поводу заключения будущего договора»1. Она критикует позицию К.В. Гринце-
1
Порфирьева Ю.С. Обязанность к добросовестному поведению при ведении переговоров в российском и европейском гражданском праве // Договоры и обязательства:
сборник работ выпускников Российской школы частного права при Исследовательском
центре частного права имени С.С. Алексеева при Президенте Российской Федерации:
в 2 томах. Т. 1: Общая часть / сост. и отв. ред. А.В. Егоров и А.А. Новицкая. М.: ИЦЧП
им. С.С. Алексеева при Президенте РФ, 2018. С. 240.
22
§ 1. Переговоры в преддоговорных отношениях
вича, пытающегося рассмотреть всякое вступление в переговоры в качестве юридического факта, порождающего права и обязанности сторон
на стадии переговоров. Стоит согласиться с Ю.С. Порфирьевой в том,
что на так называемом нулевом этапе не возникает обязанности по ведению переговоров. Категоричное понимание начальной стадии возникновения преддоговорных отношений как любых контактов субъектов противоречило бы идее переговорного процесса, который регламентируется гражданским законодательством через призму установления
стандартов добросовестного поведения сторон.
Представляется, что к каждой ситуации определения начального момента возникновения преддоговорных отношений стоит подходить индивидуально, взвешивая все фактические обстоятельства дела. Обратимся к ставшему одним из первых в отечественной правовой действительности предметом судебного разбирательства спору о привлечении стороны
переговоров к преддоговорной ответственности. Речь об иске несостоявшегося арендодателя против ООО «Ашан» в связи с тем, что ответчик
немотивированно прекратил ведение переговоров на стадии, когда сторонами переговоров практически был согласован окончательный проект договора. В постановлении Десятого арбитражного апелляционного суда отмечается, что «в ходе согласования всех существенных условий
сделки, ответчик проводил юридический и финансовый анализ документации, направлял запросы на необходимые документы, согласовывал основные и детальные условия сделки по всем существенным, коммерческим и техническим условиям, неоднократно переносил и назначал новые даты ее заключения, чем позиционировал себя в глазах истца,
как имеющий твердые намерения вступить с ним в договорные отноше-
1
ния»
. Таким образом апелляционный суд указывает на обстоятельства,
имеющие значение для оценки того, что между сторонами имела место
договоренность согласовывать условия будущего основного договора.
Таким образом, мы считаем, что ведение переговоров возможно
только на началах соглашения, содержащего волю всех переговаривающихся сторон обсуждать возможность заключения гражданскоправового договора, оформление же специального соглашения, регламентирующего переговорный процесс, является лишь вопросом
о придании такой воле простой письменной формы. Характеристике
соглашения о порядке ведения переговоров посвящен соответствующий параграф настоящей главы2.
1
Постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 19.09.2017 по делу
№ А41-90214/16 // СПС «КонсультантПлюс».
2
См.: § 3 главы I.
23
Глава I. Переговоры в гражданском праве
§ 2. СТАНДАРТЫ ДОБРОСОВЕСТНОСТИ
И КОНФИДЕНЦИАЛЬНОСТИ ДЛЯ
УЧАСТНИКОВ ПЕРЕГОВОРОВ В ГРАЖДАНСКОМ ПРАВЕ
§ 2. Стандарты добросовестности и конфиденциальности для участников
В последние несколько лет в юридический лексикон прочно вошел
грамматический оборот «стандарты поведения», который не имеет легального закрепления в российском законодательстве, был заимствован
учеными и практиками из решений иностранных судов и арбитражей,
в том числе решений Европейского суда по правам человека.
Российские суды также восприняли указанное словосочетание как
общую сумму признаков действий субъектов, правил гласных и негласных, определяемых судом при вынесении решений, связанных в основном с оценочными категориями «добросовестность», «разумность»,
«справедливость». Верховный Суд РФ не остался в стороне от данного
заимствования и указал в одном из своих определений: «Российское
законодательство содержит повышенный стандарт поведения предпринимателей в гражданских правоотношениях (п. 3 ст. 401 ГК РФ)
и стандарт ожидаемого добросовестного поведения при ведении ими
деятельности (ст. 10 ГК РФ)»
1
.
Таким образом, в настоящее время «стандарты поведения» (для
добросовестности, конфиденциальности и т.п.) стали, по существу,
новым юридическим термином. Содержательное наполнение каждого такого стандарта формируется правоприменителями иногда достаточно универсально, но чаще всего по отдельным категориям споров,
опираясь не только на нормативные правила, но и на фактические возможности, доступные участникам оборота. Нужно констатировать, что
каждый такой стандарт, например стандарт добросовестности, стремится из года в год к все большой требовательности и жесткости, нередко оставляя далеко «позади» требования закона, предъявляемые
к такому же поведению.
Применительно к появившейся в ходе реформы гражданского законодательства России в 2015 г. новой норме о переговорах при заключении договора (ст. 434.1 ГК РФ), основывающей переговорные
правила на добросовестности и конфиденциальности, сразу же заговорили о необходимости выработки доктриной и судебной практикой новых стандартов поведения контрагентов. Именно эти стандарты станут предметом нашего обсуждения.
1
Определение Верховного Суда РФ от 08.06.2016 № 308-ЭС14-1400 по делу № А20-
2391/2013 // СПС «КонсультантПлюс».
24
§ 2. Стандарты добросовестности и конфиденциальности для участников
2.1. Общие идеи ведения переговоров на стадии заключения
гражданско-правового договора
Существует несколько общепризнанных и довольно простых принципов, на основании которых будущие контрагенты согласовывают
необходимые для них условия своего сотрудничества:
– свобода договора: способность по своему усмотрению выбирать
контрагента, вид договора (в том числе непоименованный в ГК РФ),
формировать его условия;
– ни одна из сторон не отвечает за незаключение договора;
– расходы, связанные с переговорами, несет каждая сторона самостоятельно, если стороны не договорятся об ином.
При этом стороны могут заключить соглашение о ведении переговоров, определяющее как саму процедуру (количество, место и время
встреч, наличие посредников-переговорщиков, последовательность
обсуждаемых вопросов, степень участия в расходах, ответственность
за ненадлежащее ведение переговоров и пр.), так и содержание полностью или частично будущих договорных отношений.
Представляется возможным говорить еще и о свободе собственно
переговорных взаимодействий сторон как определенного процесса.
Стороны вольны в разработке стратегии и тактики переговоров, что
неумолимо влечет за собой и необходимое умолчание о некоторых обстоятельствах, «придерживание» отдельных предложений по готовящемуся проекту договора, «зондирование» почвы для возможных уступок со стороны контрагента, прояснение его особенно сильных интересов и, напротив, слабых сторон. Эти и иные ухищрения партнеров
являются распространенными и вполне обычными приемами получения выгодных итоговых условий соглашения.
Переговоры о будущем договоре имеют для каждой стороны определенную концепцию, желаемый результат и набор средств, используемых для его достижения. С переговорной точки зрения хороши все способы, приводящие к искомому результату, поэтому в ход идут и довольно безобидные психологические манипуляции, и специальные знания
в области согласительных технологий, и давление, и обман, и «ссылки
на авторитеты». Именно эти приемы и пытается «обуздать» российский
законодатель, не позволяя им заходить слишком далеко, наносить непредсказуемый ущерб контрагентам.
Закон устанавливает критерии поведения участников, призванные
несколько ограничить свободу поведения и усмотрения лиц на преддоговорной стадии, рассчитанные как на регулирование переговоров
в отсутствие заключенного сторонами процедурно-переговорного со-
25
Глава I. Переговоры в гражданском праве
глашения о них, так и при его наличии, не позволяя сторонам диспозитивно снизить уровень указанных ограничений.
2.2. В переговорах необходимо участвовать добросовестно
Стандарт добросовестности для участников переговоров о заключении гражданско-правового договора можно свести к следующим
постулатам:
а) сторона, ведущая переговоры, должна иметь намерение заключить договор;
б) контрагенты должны предоставлять друг другу всю необходимую
информацию для заключения будущего договора;
в) сторона, ведущая переговоры, должна информировать вторую
сторону о ведении аналогичных переговоров с одним или несколькими иными лицами;
г) поведение договаривающихся сторон должно быть взаимно предсказуемо и разумно;
д) стороны должны изначально определить сведения, относящиеся к конфиденциальной информации;
е) контрагенты не должны произвольно и немотивированно отменять согласованные ранее в ходе переговоров условия.
Раскроем приведенные требования подробнее, сопоставим с опытом зарубежных государств и попробуем понять тенденции, которые
ждут российского правоприменителя.
Исторически так сложилось, что общие требования добросовестного поведения для сторон гражданско-правовых отношений, которые в последующим находили бы преломления в отдельных институтах и снабжались бы особыми правовыми последствиями, характерны
главным образом для европейских государств романо-германской семьи. Страны общего или англо-американского права не склонны придавать принципу добросовестности универсальное значение и предпочитают пресекать конкретные акты недобросовестного поведения
столь же конкретными запретами и санкциями.
Данная тенденция находит свое отражение и в регулировании требований к ведению переговоров по заключению гражданско-правовых договоров.
Так, гражданское законодательство и практика Германии предполагают, что в преддверии заключения договора между потенциальными контрагентами возникает отношение, в котором они могут взаимно влиять на интересы и даже имущество друг друга, но при этом каждая сторона вправе полагаться на добросовестное поведение другой.
26
§ 2. Стандарты добросовестности и конфиденциальности для участников
Осмотрительность и добросовестность являются общими ограничениями преддоговорной свободы, несоблюдение которых будет чревато
мерами преддоговорной ответственности
1
. Данные правила выражены
в § 241 и 311 Гражданского уложения Германии2, предусматривающих
среди прочего, что при взаимодействии на стадии заключения договора партнеры гарантируют друг другу добросовестность и информационную открытость.
Во Франции законодатель так же, как и в России, включил подраздел о переговорах в гражданский кодекс довольно поздно, в 2016 г.
в ходе реформирования правил об обязательствах. Так, требование
о добросовестности было легализовано в ст. 1112 Гражданского кодекса Франции3, определяя границы свободного прекращения переговоров. Реформа этих ограничений при ведении переговоров до сих
пор продолжается.
Между тем английский правопорядок предпочел не закреплять общих правил добросовестного поведения при заключении контрактов, не формулировать доктрины добросовестности и универсальных
ее стандартов, но выразил свое негативное отношение к бесчестным
и непоследовательным сторонам в переговорах «методом от противного», закрепив целый ряд отдельных деликтов, под которые их действия или бездействия могут попасть.
«По мнению англичан, эта обязанность слишком неопределенная, чтобы всерьез говорить о ее судебной защите. Правило о том,
что обязательство вести переговоры добросовестно (без дальнейших
уточнений содержания обязанности) не подлежит судебной защите,
было сформулировано Палатой лордов в 1992 г. в деле Walford v. Miles
и по-прежнему остается в силе»4.
В целом англичане и американцы на первый взгляд более лояльны
к преддоговорной стадии отношений, предоставляя участникам довольно широкие свободы. При ближайшем рассмотрении становится ясно,
что они просто используют для борьбы с крайними проявлениями не-
1
См.: Фогель В.А. Преддоговорная ответственность в Германии // Преддоговорная
ответственность за недобросовестное ведение переговоров: материалы научно-практического круглого стола, 23 мая 2018 г. URL: https://m-logos.ru/mlogos_publication/nauchnopraktichesky_kruglyi_stol_preddogovornaya_otvetstvennost_za_nedobrosovestnoe_vedenie_
peregovorov/ (дата обращения: 08.11.2022).
2
См.: Гражданское уложение Германии: Вводный закон к Гражданскому уложению. 4-е изд., перераб. М.: Инфотропик Медиа, 2015.
3
См.: Гражданский кодекс Франции (Кодекс Наполеона). М.: Инфотропик Медиа, 2012.
4
Будылин С.Л. Существует ли обязанность вести переговоры добросовестно, или Дело
о незапертой двери // Вестник экономического правосудия РФ. 2018. № 6. С. 36–52.
27
Глава I. Переговоры в гражданском праве
добросовестного поведения имеющиеся у них институты – «нарушение
доверия» и «введение в заблуждение», применяя аналогию.
Разницу в подходах, воздействующих на переговорный процесс,
между английским и континентальным правом С.Л. Будылин1 объясняет тем, что при широчайшем распространении принципа добросовестности в регулировании правом справедливости деятельности фидуциариев (директоров компании, собственников в трасте и т.п.) применительно к договорному праву, определяющемуся главным образом
common law (общим правом), англичане избегают общего критерия добросовестности, чтобы не вступить в противоречие с основополагающим принципом свободы договора, не поставить стороны в двусмысленное и неопределенное положение.
Думается, что и российский законодатель долгое время «примерялся» к тому, как найти баланс между признанием свободы договора основополагающей ценностью гражданского права и необходимостью ее ограничения уже на стадии заключения договора, прежде чем
ввел соответствующие правила в кодекс.
Новейшая реформа российского отношения к добросовестности
началась в 2013 г. с внесения изменений и дополнений прежде всего в ст. 1, а далее в ст. 10 ГК РФ. Она ознаменовала собой тенденцию,
которую ранее трудно себе было представить в российской правовой
действительности, а именно – тенденцию предоставления судам широкого усмотрения, дискреционных полномочий при разрешении конкретного частного спора. Суд получил возможность через оценочные
категории, в первую очередь через «добросовестность», игнорировать
или расширительно толковать формальные нормативные правила в зависимости от исследуемых им обстоятельств дела.
В ст. 1 ГК РФ внесли два обеспечивающих дискрецию судов принципа: «При установлении, осуществлении и защите гражданских прав
и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских
правоотношений должны действовать добросовестно», а также «Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения».
На основе указанных норм добросовестность была введена в статус
общеотраслевого начала, в то время как до этого применялась в соответствии с ранее действующей редакцией ст. 10 ГК РФ только в случаях, предусмотренных законом, и рассматривалась как специальный
предел осуществления субъективных гражданских прав.
1
Будылин С.Л. Существует ли обязанность вести переговоры добросовестно,
или Дело о незапертой двери. С. 38.
28
§ 2. Стандарты добросовестности и конфиденциальности для участников
В качестве принципа и преломляясь через норму, непосредственно
посвященную переговорам, добросовестность стала формироваться как
стандарт поведения сторон, соответствующий преддоговорной стадии
отношений, оставаясь при этом оценочной нравственно-этической категорией. Следует подчеркнуть, что выработанные практикой признаки
добросовестного поведения всегда будут тяготеть к конкретному случаю
и никогда не станут исчерпывающими и абсолютно универсальными.
Если характеризовать в целом добросовестное участие в переговорах, не вдаваясь во все детали, о которых скажем ниже (информационная открытость, предсказуемость и т.д.), можно сформулировать
идею о том, что каждая сторона в переговорах должна быть разумно
заботлива по отношению к другой.
Безусловно, такое суждение приходит в столкновение с традиционным пониманием частных отношений как сферы узаконенного эгоизма участников, где каждый действует именно и только в своих интересах и к своей выгоде. Заботливость в нашей деловой и юридической
традиции может проявиться позже, если стороны заключат соответствующий договор и примут на себя обязательства, определяющие
необходимость проявлять такую заботу, и только в той мере, в какой
это потребует содержание взятого на себя обязательства. Заботиться
о партнере как потенциальном контрагенте для российской действительности непривычно и в определенной мере представляется делом
бессмысленным. Поэтому стандарт минимально необходимой заботы
о времени, интересах, расходах противоположной стороны в переговорах будет формироваться не «снизу» (самими участниками), а «сверху» через норму и судебную практику.
М.Н. Малеина отмечает, что «…термин “добросовестность поведения” предполагает расширительное толкование, включающее и такое поведение стороны переговоров, когда требуется учитывать “в общем” правомерные интересы другой стороны. Сложность вопроса состоит в том,
в каком объеме чужие интересы должны учитываться, имея в виду противоположность интересов, например, по извлечению прибыли коммерческими организациями – контрагентами. Видимо, чужой интерес не должен быть чрезмерным и подавлять собственный интерес контрагента»
1
Безусловно, чужой интерес следует понимать и учитывать не в качестве необходимости стремиться к его выгоде больше, чем к собственной, это бы противоречило здравому смыслу.
Идея заставить стороны стремиться к обоюдной и взаимной выгоде в ее буквальном понимании выглядит утопичной, особенно в пред-
.
1
Малеина М.Н. Указ. соч. С. 36–46.
29
Глава I. Переговоры в гражданском праве
принимательских отношениях. Стороны переговоров могут быть едва
знакомы, деловая этика не позволит задавать вопросы, прямо не связанные с контрактом, участие представителей сторон (юристов, директоров, менеджеров) удаляет возможность выявления подлинных мотивов контрагента. О каком учете чужих интересов в этом контексте может
идти речь? Вероятно, можно говорить только о формировании общего
климата доверия сторон, который не столько обеспечивает выгодность
договора для каждой, сколько гарантирует неиспользование переговорных сведений и самих переговоров в качестве средства для различных
манипуляций, для затягивания времени и рассекречивания информации. Вряд ли контрагент обязан проявлять осмотрительность и расчетливость за себя и за партнера, но, видя неопытность или неспособность
сформировать волю правильно или точно выразить ее вовне, он не должен этим пользоваться, т.е. не должен получать необоснованные преимущества, о которых говорит ст. 1 ГК РФ1.
Думается, именно для того, чтобы не перекладывать на суд непосильный груз установления действительного баланса интересов переговаривающихся сторон, а также чтобы стороны могли заранее понимать «правила игры», следует идти по пути очерчивания круга действий
или бездействий, которые будут квалифицированы как недобросовестные. Собственно, они, но с положительным знаком, должны образовать то, что называется «стандарт». При этом стоит ориентировать судей не расширять его от случая к случаю, так как это будет вредить определенности права.
Многие исследователи ведения переговоров о будущем договоре
приходят к мысли о том, что понятие добросовестности следует максимально конкретизировать через отдельные ограничительные правила:
«…Стандарт оценки (не)добросовестности поведения в процессе переговоров может быть раскрыт через два взаимосвязанных критерия,
которые формируют доверие контрагента и обеспечивают взаимный
баланс интересов, а именно последовательность поведения и предоставление (раскрытие) информации в процессе переговоров»2.
1
Аналогичное правило содержится, например, в п. 9, 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 14.03.2014 № 16 «О свободе договора и ее пределах» (см.: Вестник ВАС РФ. 2014. № 5), а также в ст. 3.2.7 Принципов международных коммерческих договоров УНИДРУА (приняты в 1994 г., ред. от 2010 г.) (см.:
СПС «КонсультантПлюс»).
2
Мазур О.В., Сергеев А.П., Терещенко Т.А. Ответственность за недобросовестные пе-
реговоры как ограничение свободы договора (на примере ст. 431.1 ГК РФ) // Свобода
договора: сб. ст. / А.А. Амангельды, В.А. Белов, А.А. Богустов и др.; отв. ред. М.А. Рожкова. М.: Статут, 2016. 671 с.
30
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]