Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:На уроках сценарного мастерства. Том II. Учебное пособие
.pdf
Том 2. На уроках сценарного мастерства
— Сам собирал? — спросил Сергий.
— Сам. В наших с тобой летах польза от нее немалая…
Он усмехнулся. Сергий кивает, он сумрачен и серьезен. Пимен
наливает Сергию в глиняную чашку брусничной воды. Сергий
шумно втягивает в себя ее запах.
— Чую и до Твери гарь московитская дошла. Тохтамыш
Москву пожег! Ныне грешно свои обиды помнить! Великий
князь и митрополит должны вместе держаться! Князь один, ему
помощь нужна!
Он пьет воду.
— Не сойдемся мы с великим князем! Ты уж прости меня! По
мне лучше в земле ковыряться! — обронил Пимен.
— А Тохтамыш пусть наши города палит, детей, жен и матерей
убивает! — без видимого возмущения добавил игумен.
Пимен хотет возразить, но Сергий не дает ему и слова вставить.
— Кто Русь укреплять станет? Отсидеться хочешь?!
Откажешься, вовек не прощу! — в голосе игумена клокочет боль.
— Но отче…
— Молчать! — правая рука игумена чуть подрагивает. —
Повторять с амвона святые истины, стоя в белых одеждах, отваги
не надо! А вот усмирить свою гордыню никак нельзя! Пастыря,
как гордую боярышню, надо умасливать! В другое время за такие
слова я бы и хлеба из твоих рук не взял! А я из твоей чаши пью!
Цени это, если ты еще уважать меня способен!
Сергий умолк. Пимен улыбнулся.
— Твое слово, отче, горло дерёт и ум проясняет! Будь помоложе, я бы устыдился и пошёл за тобой! Но сам ведаешь: великий
князь своего Митяя в митрополиты тащит! И знает, что я откажусь! Тогда, кроме Митяя, некого!
Пимен усмехнулся, вытер платком вспотевшее от волнения
лицо и продолжил уже спокойным тоном.
— Князь тебя побаивается. Вот и послал, чтоб ты воочию
убедился, какой я строптивец лихоимный! Что толку глаголить:
«Пимен плохой»? А тут лицезрей гордеца отменного, зри его наготу строптивую!
Сергий усмехнулся, покачал головой.
— Я всегда твоей прямоте завидовал! Сызмальства таким был?
211
Том 2. На уроках сценарного мастерства
Сергий не ответил. Он вдруг словно что-то увидел, потянулся
к нему, и во весь экран возникла картина Михаила Нестерова:
«Видение отроку Варфоломею». В углу картины скромный титр:
«ДЕТСТВО».
13. ИНТ. — МОНАСТЫРСКИЙ КЛАСС — ДЕНЬ
В утлой избушке, похожей на старую баньку, не более шести
учеников. За учительским столом монах Фома. Среди учеников
и Варфоломей. Рядом с ним младший брат Пётр (8) и старший,
Стефан (12). Ещё трое разноголовых отроков. Один спит, уронив
голову на стол. Голос СЕРГИЯ:
— Мне тогда шел девятый год, звали Варфоломей, и заикался
так, что трех слогов слитно выговорить не мог.
— Варфоломей! Читай! — приказывает Фома.
Варфоломей встает, все тотчас оживляются, ожидая веселого
зрелища. Варфоломей напряженно смотрит в рукописную книжицу и гудит:
— До-до-до-дол…
Стефан, старший брат Варфоломея, кривится. Младший,
Пётр, пробует подсказать. Остальные катятся со смеху. Смеётся
и Фома.
— Долго… — шипит младший брат Петр.
— То же и вчера долдонил! А я наизусть выучить велел!
Варфоломей краснеет и молчит. Фома вздыхает.
— Ложись на скамью!
Варфоломей снимает штаны, безропотно ложится. Фома берет розги и бьет Варфоломея, отсчитывая удары.
— Раз, два, три, четыре…
Так до двенадцати. Варфоломей терпит. Все смотрят на эту экзекуцию.
14. ЭКСТ. — У ОКНА ИЗБУШКИ — ДЕНЬ
У окна, затянутого бычьим пузырем, в плаще-дождевике, похожем на современную тонкую накидку, стоит Старик и слушает,
как Фома отсчитывает удары. Старик видит взмахи руки с розгой, слышит напряженное дыхание класса. Удары заканчиваются.
212
Том 2. На уроках сценарного мастерства
— Не выучишь к завтрему, получишь четырнадцать! Каждый
день буду прибавлять по два! Пока не ответишь, как положено!
Иди на место!
Варфоломей встает, видит Старика. Тот отходит от окна.
15. ИНТ. — ИЗБА — ДЕНЬ
Варфоломей сидит с книгой у окна. Но строчки растягиваются, рассыпаются, Варфоломей ловит буквы ртом, пытаясь удержать их.
— Дол-го-о-а… Дол-га-а-а…
Старший брат Стефан, ему двенадцать лет, читающий у другого окна толстую книгу, не выдерживает.
— Не вой!
Он подходит, заглядывает в книгу Варфоломея через плечо,
читает.
— «Долго ночь меркнет. Заря свет запала, мгла поля покрыла...» Что сложного?
Варфоломей молчит, опустив голову.
— Не можешь, сиди и молчи!
В избу в мокром плаще входит отец Кирилл.
— Жеребята на зеленя подались! Надо в загон вернуть! — но
никто из сынов не шевельнулся. Кирилл возмущен. — Я кому говорю?!
Варфоломей первым срывается с лавки, надевает кафтан, выбегает. Отец подходит к Стефану. Тот не отрывает глаз от книги.
— Я тебе, Стефан, глаголил! Ты, часом, не оглох?!
— Отче, я в святое писание погружен, а Варфоломей сидит
ивоет без толку! Да и я постарше его, мне и чести поболе!
Отец сурово смотрит на Стефана, вздыхает и отходит.
16. ЭКСТ. — ЗЕЛЕНЯ — ДЕНЬ
Варфоломей гонит жеребят с поля. Дождь сыплет стеной.
Варфоломей с жеребятами встает под дуб. Дождь вдруг стихает,
брызжет свет. Варфоломей видит рядом Старика с посохом в таком же плаще-дождевике.
213
Том 2. На уроках сценарного мастерства
— О чем печалишься, отрок? — спрашивает Старик.
— Думаю, как Господу тяжело! — вздыхает Варфоломей.
— Отчего Ему тяжело?
— Как таким миром управлять, когда все норовят солгать, для
себя выгадать, себе подсобить, а ему обо всех думай! Да еще прощать всех! А самое трудное прощать! Наказывать легко, а прощать за дурное тяжело!
Старик хмыкнул, прослушав речь отрока, погладил его по голове.
— Тебе, я вижу, тоже не сладко?
— Читать никак не выучусь.
— Почему?
— Бес язык путает, буквы рассыпает! Хочется хвост оторвать!
Монах Фома сказал: бес еловую занозу под кожу загнал, как вытащить, не знаю!
Полуулыбка вспыхнула на лице Старика.
— Никакой занозы нет. Не думай о буквах. Они и сыпаться не
станут!
— Хорошо бы!
Варфоломей поднял голову, рядом никого не было. И за дубом
никого. И в ветвях пусто. Только жеребята стоят смирные и притихшие.
17. ИНТ. — ИЗБА КИРИЛЛА — ДЕНЬ
Варфоломей вернулся в дом. В сенях снял дождевик, сапожки,
прошел в носках в горницу, сел на лавку.
— Мойте руки, вечерять будем! — объявила мать.
Варфоломей тяжело вздохнул, раскрыл книгу. Вгляделся
встроки и замер: буквы больше не прыгали, не сыпались, стояли твёрдо, как дружинники в строю. Варфоломей погладил их.
Открыл рот и замер.
Старик, с кем у зеленей разговаривал Варфоломей, стоял на
крыльце. Он собрался постучать в дверь, но, почуяв тишину
вдоме, руку опустил.
— Русичи великия поля чрьлеными щиты перегородиша,
214
Том 2. На уроках сценарного мастерства
ищучи себе чти, а князю славы! — громко и без запинок произнес Варфоломей.
Стефан, заснувший с Ветхим заветом на лавке, услышав эти
слова, чуть не упал с лавки, а Петр вылупил глаза. Вышел из кухни Кирилл.
— Варфоломей, ты што ль читал?
— Я.
— Прочитай еще.
— А что такое «чти»?
— Чести! Русичи чести ищучи. Это, как вирши.
— Дремлет в поле Ольгово хороброе гнездо! Далече залетело! Не было оно обиде порождено ни соколу, ни кречету, ни тебе
чёрный ворон, поганый половчине! Гзак бежит серым волком,
Кончак ему след править к Дону великому… — уже с выражением
прочитал Варфоломей.
Отец смахнул слезу, трижды перекрестился. Выбежала мать,
вся в слезах, обняла сына.
— Хвала Господу, заговорил сынок наш! — перекрестилась
она.
— Ура! Братка заику победил! — радостно закричал Пётр.
Стефан, позеленев от зависти, врезал ему подзатыльник.
— Чего ты?!
— Не ори! — осек Стефан. — Я три года назад «Слово о полку
Игореву» наизусть знал!
— Наизусть «Слово» мой дед знал, а ты «Бытие» полгода мусолишь!
18. ЭКСТ. — КРЫЛЬЦО — БЛИЖЕ К ВЕЧЕРУ
Лил дождь. Старик с посохом стоял на крыльце под навесом,
слушая разговор, происходивший в доме.
— Прочитай, сынок, ещё что-нибудь из «Слова» — попросил
отец.
— Другаго дни велми рано кровавыя зори свет поведают; черныя тучя с моря идут, хотят прикрыти четыре солнца, а в них
трепещутъ синии молнии. Быти грому великому! Идти дождю
стрелами с Дону великаго!
215
Том 2. На уроках сценарного мастерства
Без запинки читал Варфоломей, и мать, не выдержав, заплакала.
— Мне Господь помог недуг одолеть! И я Ему во всем помогать
буду! — вдруг оборвав чтение проговорил Варфоломей.
У Старика слеза сверкнула в глазах.
— Чем ты ему поможешь, таракан запечный? — съязвил Стефан.
— Всем, чем смогу! И сердцем и душой! А пуще всего Верой!
— Стефан, кто сердцем верит в Господа, тому и Господь помогает!
— Бог простофиль не любит! А теляти наш простофиля глупая!
Старик, стоя на крыльце, помрачнел, хотел постучать в дверь,
но передумал. Сошел с крыльца и пропал в вечернем сумраке,
оставив лёгкий светящийся след, который, помедлив, потух.
19. ИНТ. — ИЗБА — РАННЕЕ УТРО
Варфоломей проснулся от криков, выпрыгнул из постели.
Вбежала нянька Матрена, прижала его к себе. Следом в спальню
вошел воин с черной бородой и выжженными глазами, с мечом
в руках.
— Вон все отсюда! — гаркнул он.
Матрена с Варфоломеем выбежала во двор. Там на коленях стояли родители, Стефан с Петром и вся дворня. Матрена
сВарфоломеем спряталась за спину Кирилла, но мальчик встал
на ноги. Матрена силком поставила его на колени. Дружинник
смечом подошёл к Кириллу.
— Ты присягал на верность князю-изменщику Александру
Тверскому?
— Я ушёл с его службы!
— Но на службе у него состоял! А коли состоял, то ты враг
князю московскому Иоанну Даниловичу!
Стефан, крестясь, дрожал от страха.
— Разве ты христианин, помнящий о Христе?! Вы псы цепные
сволчьими пастями, поедающие тело Христово и пьющие кровь его!
Тихим голосом сказал он. Дружинник застыл от ярости,
услышав его слова, вытащил Варфоломея, поднял над землей.
216
Том 2. На уроках сценарного мастерства
Варфоломей осуждающе смотрел на него. Дружинник схватился
за меч, но вытащить не смог.
— Чей вражий охвосток?!
Кирилл на коленях подполз к дружиннику.
— Мой сын слаб телом и речью, пощади его!
Во двор влетел монгол в лисьей шапке, подъехал к дружиннику, знаком приказал отпустить отрока. Дружинник разжал руку,
Варфоломей упал на землю, но тотчас поднялся, отважно глядя
на монгола. Тот насмешливо посмотрел на Варфоломея, гарцуя
на низкорослой лошадке.
— Так мал и уже харабр?
Монгол визгливо засмеялся. Потом выхватил плеть, опоясал
ею мальчишку. Тот отлетел в сторону. Монгол подъехал к нему.
— И теперь харабр?
Варфоломей, стиснув зубы, кивнул. Монгол снова опоясал его
плетью. Варфоломей взвизгнул от боли, а Стефан закрыл глаза не
в силах смотреть. Матрена бросилась к Варфоломею, обняла его,
прижав к себе.
— Что ж ты делаешь, ирод?! С детьми воюешь?! — возопила она.
Монгол потемнел лицом, и неистово стал хлестать её кнутом.
— Молчи, уродина! Молчи!
Послышался свист от ворот. Монгол взглянул туда, переводя дух.
— Подмога нужна!
Монгол, потанцевав на коньке, умчался. За ним умчались
иостальные. Ворота ветром захлопнуло. Кирилл с женой бросились к сыну. На его щеке кровавился след от кнута. Отец обнял
его. Мать помогла подняться Матрёне.
— Они могли убить тебя!
— И всех нас! — зло выкрикнул Стефан.
— Мы скоро их изгоним! — с ненавистью прошептал
Варфоломей.
— Ростом с оглоблю, а ума нет! — отходя, бросил Стефан брату.
20. ИНТ. — ТРАПЕЗНАЯ ТВЕРСКОГО МОНАСТЫРЯ — ДЕНЬ
Актай сидел в лисьей шапке за столом, срезал мясо ножом
скости и, причмокивая, ел. Перед ним на блюде лежала груда ко-
217
Том 2. На уроках сценарного мастерства
стей. Напротив него сидели князь тверской Михаил и митрополит Киприан.
— Ты, князь, хочешь ярлык на Москву взять от хана
Тохтамыша? — сверля глазками Михаила, проговорил Актай. —
Докажи хану свою преданность! Скажи, у кого укрывается отец
Сергий?
— Откуда мне знать? Преподобный был здесь, осрамил нас
смитрополитом и ушёл! — сказал князь. — Даже хлебом нашим
побрезговал!
— А ты, отче, перед иконой Богоматери повторишь, что не ведаешь, где находится Сергий?! — с угрозой спросил Актай.
— Я ныне враг великого князя и отца Сергия! А потому
иклясться перед иконами не буду! — заявил Киприан.
Актай мрачнеет, дергая желваками, обжигает взглядом обоих.
— Не молвите, где Сергий, обоих повешу! — рыкнул он.
Актай развернулся, метнул нож. Лезвие, сбив пламя над лампадкой, впилось в подножье иконы. Вбежали два монгола с веревками, молча стали вязать две петли. Князь и митрополит
сострахом смотрели за этими приготовлениями.
— Они нас и повесят! — прошептал князь.
Киприан перекрестился, стал читать молитву, прося Господа
о помощи.
— Ты же сам мне сказал, что Сергий у Пимена!
Прошептал князь, но так, чтоб услышал и Актай, стоявший
рядом. Он жестом отдал воинам приказ: прекратить вязать петли.
— Так-то лучше! — громко рассмеялся Актай.
Он вышел из храма. Монголы последовали за ним. Князь
имитрополит стояли, не шелохнувшись.
— Ну, вот, мы с тобой и в Иуды попали! — помрачнел князь.
— Это ты, князь, обиудился, а не я! — зло обронил Киприан.
Он упал на колени пред иконой и стал молиться.
21. ЭКСТ. — У ВОРОТ ПИМЕНА — БЛИЖЕ К ВЕЧЕРУ
Актай с десятью всадниками подъехал к воротам Пимена, застучал в ворота. Выполз сонный сторож, увидел вооруженных
татар, перепугался.
218
Том 2. На уроках сценарного мастерства
— Кто в доме?!
— Никого. Хозяин днём еще уехал.
Актай скривился, и со всей силы огрел его по спине нагайкой.
Сторож вскрикнул и замертво рухнул на землю. Актая это
рассмешило.
— Слабый народишко! — бросил он сотнику Берге.
Один из воинов, перемахнул через забор, открыл ворота.
Актай въехал во двор. Воины ворвались в дом. Актай с охраной
остался во дворе.
22. ИНТ. — ДОМ ПИМЕНА — БЛИЖЕ К ВЕЧЕРУ
Монголы, как мыши, зашуршали по дому, проникая во все
углы. Берге вошел в молельню и застыл на месте. Стоя на коленях у икон молился Сергий. Скрипнула половица в соседней комнате. Мигала лампадка, сурово смотрел на Берге лик Спасителя.
Монгол хотел крикнуть приказ «Встать!», но лишь захватал ртом
воздух. Развернувшись, сотник вышел из молельни.
23. ЭКСТ. — ДВОР ПИМЕНА, УЛИЦА — БЛИЖЕ К ВЕЧЕРУ
Из дома вытащили двух девок, старуху, двух слуг. Последних
тут же обезглавили. Старуха завыла. Ей отсекли голову, молодые девки в страхе заледенели. Актай, радостно смотрел на расправу.
— Два старика наверху! — доложил Берге. — Один молится.
Актай взмахнул рукой, давая знак к отходу. Всадники бросили
двух девок поперек сёдел, окружили Актая, оказавшегося в центре отряда. Воины не спеша, двинулилсь к воротам. Ещё через
мгновение двор Пимена опустел.
24. ЭКСТ. — УЗКАЯ УЛОЧКА — БЛИЖЕ К ВЕЧЕРУ
Отряд двигался осторожным шагом. Окна в домах были наглухо закрыты ставнями. Мелкие собачонки заливались во дворах. Дозорные держали луки натянутыми, готовые начать в бой.
Берге ехал рядом с Актаем.
— Мы их не заберем?! — недоуменно спросил Берге.
219
Том 2. На уроках сценарного мастерства
— Сергий любимец Христа. Христос не наш Бог, но и Аллаху
бы не понравилось, если б мы схватили его любимца во время
молитвы! Они это знали! Мы в Христовых пределах и уязвимы
для его небесных стрел!
Берге задумался. Он не знал, как ответить на этот вопрос.
25. ИНТ. — МОЛЕЛЬНЯ В ДОМЕ ПИМЕНА —
БЛИЖЕ К ВЕЧЕРУ
Пимен вылез из кладовой, увидел: Сергий молится у иконы
Спасителя.
— Почему ты не спрятался?!
— Мы дома, нам некого бояться. Они все равно бы нашли нас
и убили.
— Почему не убили?!
Пимен подозвал его к окну, Сергий увидел тела сторожей и
старухи, с трудом унял боль и перекрестился.
— Прими Господь, души невинных рабов твоих! И после этого
ты по-смеешь говорить о своей обиде на великого князя?! Твоих
ближних обезглавили! А пастырь должен репу собирать?!
Пимен перекрестился.
— Я возьму кафедру! — слабым голосом выдохнул митрополит.
26. ЭКСТ. — УЗКАЯ УЛОЧКА — БЛИЖЕ К ВЕЧЕРУ
Напряжение в отряде Актая нарастало. Он сам посуровел
лицом, замер в преддверии схватки, сжав рукоять сабли.
— Может, стоит вернуться и захватить любимца Христа?
— Иди! Бери четырех всадников и плени Сергия!
Берге натянул поводья, но распахнулся ставень, все, резко
затормозив, направили туда свои луки. Но атаки не последовало. Капля пота прорезала лоб Актая. Он дал знак воинам, отряд
двинулся дальше. Берге с побелевшим от страха лицом поехал
рядом с Актаем. Актай усмехнулся.
— Ну, что ж ты?!
220
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]