Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:На уроках сценарного мастерства. Том II. Учебное пособие
.pdf
Том 2. На уроках сценарного мастерства
Императрица Александра сидит рядом с кроватью сына
исмотрит на него. Лицо ее выглядит страшно изменившимся —
почерневшее, с ввалившимися глазами.
Слуга откидывает одеяло с мальчика. Бинты на его подтянутой к грудной клетке ноге насквозь пропитаны кровью.
Императрица поднимается со стула и пытается помочь медицинским сестрам перевязать сына. Руки ее дрожат.
Седобородый человек в белом халате, по всей видимости врач,
подходит к Александре и осторожно отстраняет ее, усаживая
вновь на стул…
…Утро. Императрица по-прежнему сидит у постели Алексея.
И по-прежнему слушает его вопли. На какие-то мгновения ребенок перестает кричать и начинает звать мать:
— Мама, мама, помоги мне. Ты не хочешь помочь мне?
Александра берет его руку, держит ее, другой рукой гладит лоб сына.
Слезы бегут по ее щекам, губы шепчут молитву…
Охотничья вилла в Спале. День — вечер — ночь — утро.
…Недалеко от виллы, под огромным дубом натянут большой
брезентовый тент. Под ним идет богослужение. Молодой батюшка служит молебен перед собравшимися — прислугой, казаками,
солдатами, крестьянами.
Священнику подпевают две молоденькие медицинские сестры:
— Пресвятая Богородице, спаси нас…
— Твоим благоутробием и многими щедротами Твоими,
Владычице, преклоняема естественно, в час сей ужасный, —
произносит молитву священник. — Предстани ми, Помощнице
неповторимая…
Поют медсестры:
— Пресвятая Богородица, спаси нас…
…Спальня Алексея. Сюда доносятся звуки молебна.
Алексей лежит уже с закрытыми глазами. Дыхание его сбивчиво — что-то клокочет в его груди.
Рядом с постелью в позах, выражающих полное бессилие, стоят трое врачей. Седобородый врач говорит стоящим рядом царице Александре и царю Николаю:
311
Том 2. На уроках сценарного мастерства
— Отходит.
Лицо царя морщится, он силится сдержать себя, но не выдерживает — из горла его вырываются рыдания, он выбегает из
спальни...
…Лучи закатного солнца падают на постель, на лицо маленького страдальца. Он уже не кричит, лицо его бело, как полотно,
но глаза открыты.
Священник подносит к бескровным губам мальчика лжицу со
Святым Причастием, с трудом вкладывает ее в рот умирающего.
Александра наклоняется над сыном, целует его в лоб.
Он смотрит на мать жалостливыми глазами и шепчет:
— Когда я умру, мне будет ничуть не больно, правда, мама?
Мать гладит сына по лбу, по щекам.
Алексей вновь шепчет:
— Когда я умру, поставьте мне маленький каменный памятник в лесу…
Александра закрывает крепко свои глаза руками, выпрямляется и медленно выходит из спальни…
…Ночь. Будуар императрицы на вилле. Горит настольная лампа.
Александра сидит в кресле — ее голова опущена на грудь. Она спит.
Раздается стук в дверь. Затем еще раз — очень громкий.
Императрица вскидывает голову.
— Да! Входите!
В будуар входит казачий офицер.
— Простите, ваше величество… Телеграмма… Вам…Лично.
Он подает Александре листок бумаги.
Императрица подносит его к свету лампы. Смотрит на телеграфный бланк, читает вслух:
— «Бог увидел Ваши слезы и услышал Ваши молитвы. Не убивайтесь, Маленький не умрет. Не разрешайте докторам надоедать
ему слишком. Григорий».
…Утро. Александра входит в спальню сына. Лицо ее — бледное, сильно похудевшее. Но она со сдержанной улыбкой смотрит
на сына.
Алексей спит, грудь его тихо вздымается в ровном и спокойном дыхании. Он открывает глаза, видит мать, и на губах мальчика появляется слабая улыбка…
312
Том 2. На уроках сценарного мастерства
Будуар императрицы в Александровском дворце. День.
Лицо Елизаветы бледно и напряженно.
— Почему же ты уверена, что наследника спасли не молитвы
ипричастие, а телеграмма этого так называемого старца?
Императрица бросает на сестру жесткий взгляд.
— Потому что это был не первый и не последний раз, когда
появление этого не «так называемого», как ты позволила себе его
назвать, а истинно святого старца спасло моего сына.
Возникает молчание.
Императрица садится поудобнее, тон ее строг и повелителен:
— Теперь я тебя хочу спросить. Почему ты считаешь, что чудотворения преподобного Серафима Саровского — помнишь,
нам о них рассказывали в Сарове в дни его прославления —
боговдохновенны, а чудеса нашего Друга Григория — нет?
Великая княгиня молчит. Смотрит на книгу, лежащую на этажерке рядом с шезлонгом. Поднимается, идет, берет книгу в руки.
Это — Библия.
Елизавета возвращается на свое место, начинает листать
Библию.
Александра с тревожной полуулыбкой наблюдает за сестрой.
— Дорогая Аликс, — говорит с сокрушенным видом
Елизавета. — Вспомни: ты в детстве слушалась меня. Умоляю
тебя, послушай же меня и на этот раз… Ты жестоко ошибаешься. И твоя ошибка грозит гибелью… Мне так страшно это говорить… да, гибелью, не только нам всем, но и той стране, которая
стала для нас родной…
Великая княгиня находит то место в Библии, которое она, видимо, искала, продолжает говорить:
— Преподобный Серафим Саровский, как ты прекрасно знаешь, был необыкновенно праведной и чистой жизни человек.
Лицо его светилось небесным светом…
Все тело императрицы напряжено, руки сжимают ручки шезлонга.
— И что же?
— А твой «Друг»… Послушай, что написано во Второзаконии.
Елизавета читает Библию вслух:
— Когда ты войдешь в землю, которую тебе даст Господь Бог
твой … не должен находиться у тебя… прорицатель, гадатель, во-
313
Том 2. На уроках сценарного мастерства
рожей, чародей, обоятель, вызывающий духов, волшебник… ибо
мерзок перед Господом, делающий это… (Второзаконие, XVIII,
9–12).
Елизавета поднимает глаза на Александру.
— Твой «Друг», Аликс, это ужасно! Он творит чудеса призыванием темных, дьявольских сил, хотя, как и большинство подобных ему, прикрывается упоминанием имени Бога.
Императрица встает и выпрямляется во весь свой высокий
рост. Глаза ее горят. Лицо покрыто красными пятнами.
— Замолчи! — грозно восклицает она. — Замолчи! Или…
Елизавета откладывает Библию и тоже встает.
Сестры стоят друг против друга — глядят глаза в глаза.
— Ты же не знаешь его, — вдруг тихо говорит императрица.
— Но зато таким, какой Распутин есть на самом деле, его
знают сотни людей… Они пытались тебе раскрыть глаза на
него…
— Они завидуют и ненавидят старца. Они подло врут! Это
святой, тихий и добрый человек!
— Но ведь об опаснейшем влиянии твоего «Друга» на состояние дел в России говорил государю и честнейший человек — глава нашей церкви — митрополит Петербургский Владимир.
Александра торжествующе улыбается. Садится.
— Теперь митрополит Владимир уже не глава нашей церкви.
Теперь он служит в Киеве.
Великая княгиня опускает голову, молчит. Затем смотрит на
сестру, с горечью говорит:
— Как мне жаль тебя, Аликс.
Императрица вновь поднимается. Лицо ее вспыхивает огнем
гнева.
— Пошла прочь со своей жалостью! Приехала с грязными
мыслями и наветами!
В дальней стене будуара приоткрывается дверь и за ней обнаруживается лицо императора Николая. Его трудно узнать— он
исхудал, осунулся и выглядит как донельзя уставший человек.
Александра кричит в истерике:
— Не хочу тебя слушать, убирайся!
— Бедная Аликс!
314
Том 2. На уроках сценарного мастерства
Император не входит и тихо затворяет дверь.
— Уходи! — жилы на шее императрицы надуваются. — Уходи!
Молчи! И уходи!
Елизавета направляется к двери. У дверей оборачивается
ибросает последний, страдальческий взгляд на сестру.
— Бедная моя сестра…
Александра надвигается на Елизавету. Она страшна.
— Уходи! Не хочу тебя больше видеть!
Скотч-терьер Эйра начинает лаять и хватать зубами подол великой княгини.
— И не приходи ко мне больше никогда! Никогда!
Александровский дворец. Вечер.
Елизавета идет по пустынным залам дворца. Звуки ее каблуков раздаются в гулкой тишине просторных помещений.
Будуар императрицы. Вечер.
Сидя в шезлонге, Александра, прерывисто дыша, держит у уха
трубку внутреннего телефона. Она громко говорит:
— Авто для великой княгини к подъезду!
Бросает трубку. Пьет из маленькой мензурки лекарство.
Откидывается на спинку шезлонга. Полулежит, закрыв лицо руками.
Поднимается. Стоит, глядя на иконы. В слезах с трудом опускается на колени.
— Господи… Вся надежда моя на Твое безмерное милосердие.
Ты простишь меня? Я сестру свою любимую выгнала… Как собаку… Господи! Прости меня!
Императрица разражается рыданиями, опустив голову до пола.
Распахивается дверь в дальней стене будуара, в ней показывается огромная фигура матроса. Он громко шепчет:
— Матушка императрица, Алексею Николаевичу плохо…
Александра быстро поднимается.
— Что с ним? Почему раньше не сказали?!
— У вас была гостья…
— Ну и что же? Григорию Ефимовичу сообщено?
— Так точно! Они с минуты на минуты должны быть здесь…
Императрица в крайней тревоге спешит из будуара.
315
Том 2. На уроках сценарного мастерства
Александровский дворец. Вечер.
Великая княгиня идет по длинному коридору с начищенным
до зеркального блеска паркетным полом. В конце коридора показывается какая-то темная фигура. Она приближается. Черная,
длинная, чуть не до колен, рубаха, подпоясанная крученым веревочным поясом. Большая продолговатая голова с грубыми чертами лица, прилизанные к голове длинные волосы.
Великая княгиня и человек в темном все ближе подходят друг
к другу.
Елизавета смотрит прямо перед собой, как бы не замечая идущего навстречу ей человека. Хочет пройти мимо него. Но человек делает шаг в сторону, преграждая ей путь. Великая княгиня
делает движение влево, но то же самое делает и человек в темном.
Елизавета переводит свой взгляд на лицо Распутина. На великую княгиню смотрят зелено-темные глубоко посаженные глаза-сверла. Елизавета спокойно-изучающе вглядывается в лицо
«чудодея».
— Господи, Иисусе Христе, помилуй мя, грешную, — еле
слышно шепчет она.
Григорий отводит свой взгляд и отступает.
Уходит, не оглядываясь, по коридору, скрипя сапогами и стуча
подковками.
Елизавета также, не оглянувшись, продолжает свой путь.
Купе вагона поезда. Ночь.
За окном вагона пролетают лунные снега. Стучат вагонные колеса.
Великая княгиня сидит одна в купе.
Она вглядывается в свое лицо, отраженное в темном стекле
окна.
Келья Елизаветы. День — ночь — день — ночь.
Великая княгиня лежит на кровати, укрывши своей мантией
лицо.
За окном — пасмурный зимний день. Темнеет в келье.
Настоятельница пребывает в той же позе.
С легким скрипом полуоткрывается дверь, и за ней показывается лицо Варвары. Она громко шепчет:
316
Том 2. На уроках сценарного мастерства
— Матушка Елизавета.
Великая княгиня не двигается.
…Ночь. Горит лампада перед иконой Спасителя.
Настоятельница обители по-прежнему лежит на кровати с закрытым лицом…
…День. Великая княгиня лежит на кровати, уткнувшись
лицом в плоскую подушку и по-прежнему укрывшись с головой.
Раздается стук в дверь. Мужской голос произносит:
— Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа.
Дверь открывается, в келью входит отец Митрофан в рясе
сепитрахилью.
Он подходит к кровати, дотрагивается до плеча лежащей.
— Матушка Елизавета… Настоятельница сей святой обители… Пора вставать.
Великая княгиня медленным движением снимает накидку
сголовы, садится на кровати. Сидит, опустив голову.
Отец Митрофан говорит:
— Время сбрасывать с себя омрачение. Обитель сейчас, как
улей, лишенный своей матки.
Елизавета по-прежнему молчит, не поднимая головы.
Отец Митрофан почти приказывает:
— Исповедайтесь, матушка. Сбросьте камень со своей души.
Елизавета поднимает голову, смотрит на священника, опускается на колени. Отец Митрофан накрывает ее голову епитрахилью.
Глухо произносит великая княгиня:
— Грешна я, батюшка. Осуждала сестру свою от всего сердца.
Отец Митрофан молчит, затем говорит:
— Напутствовал я вас: наша брань не против крови и плоти…
Большой ваш грех, но Господь милостив к искренне кающимся…
Отец Митрофан крестит голову Елизаветы и шепчет про себя
слова молитвы.
Марфо-Мариинская обитель. День — вечер — ночь.
День. Перевязочная заполнена паром, стонами, пронзительными криками.
Елизавета Федоровна вместе с Екатериной и молоденькой
сестрой перевязывают тяжело раненого солдата…
317
Том 2. На уроках сценарного мастерства
Голос отца Митрофана:
— «Есть время слез и время окаменелости сердца. Есть время повиновения и время повеления… Есть время брани от врага
ивремя погашения разжжения…»
…День. Великая княгиня входит в палату. Раненые протягивают руки, чтобы коснуться ее.
Голос отца Митрофана:
— «Время бури душевной и время тишины… время сердечной
печали и время духовной радости…»
…Вечер. Настоятельница входит в столовую, где за длинными
столами ужинают дети. Некоторые ребята и девочки вскакивают
со скамей и бегут к матушке.
Голос отца Митрофана:
— «…время борьбы и время твердого мира…»
…Ночь. Великая княгиня идет по зале, где спят женщины…
Голос отца Митрофана:
— «…время безмолвия и время деятельности безмолвной…»
…Ночь. Елизавета входит в свою келью, освещенную светом
лампады. Садится, закрывает в изнеможении глаза.
Голос отца Митрофана:
— «…да не обольщает нас горделивое усердие, побуждая искать то, что придет в свое время: не будем искать в зиме то, что
свойственно лету… » (Прп. Иоанн Лествичник).
Двор Марфо-Мариинской обители. Вечер.
Морозный зимний день клонится к вечеру. Из Покровского
храма выходят великая княгиня и отец Митрофан. Идут по двору
обители.
Отец Митрофан говорит:
— Не могу не рассказать вам, матушка Елизавета, о странном
сновидении, посетившем меня сегодня ночью. Видел я будто воочию…
Храм. Ночь.
Взрыв взметнувшегося к темному небу огня, и белоснежный
храм охватывает пламя…
Голос отца Митрофана:
318
Том 2. На уроках сценарного мастерства
— …как неистовое пламя охватило наш прекрасный храм…
Ибыло мне до сердечной муки страшно это лицезреть…
…Раскалываются от жара пламени с громким стоном колокола на звоннице.
Седой горбатый старик стоит на коленях на земле перед горящим храмом, подняв вверх руки. Глаза у старца — прозрачно-небесного цвета, волосы белые, спускающиеся до плеч…
Голос отца Митрофана:
— И тут же я увидел седенького старичка в лаптях и рубище.
Он стоял перед горящим храмом на коленях и молился, воздев
руки к небу. И хотя я не видел его лица, я знал, что это — преподобный Серафим Саровский…
…Сквозь рассеивающийся дым проступает групповой портрет царской семьи: Николай, Александра, перед ними — царевич Алексей, а вокруг — великие княжны — Ольга, Татьяна,
Мария, Анастасия. Портрет обвит черной лентой…
Голос отца Митрофана:
— А затем предстал передо мной во сне портрет царской
семьи в траурной рамке…
Портрет начинает зарастать — все быстрее и яростнее — побегами и цветами белых лилий. Чьи-то женские руки пытаются
помешать им. Но и руки зарастают побегами.
Голос отца Митрофана:
— …И вдруг портрет стали застилать побеги и цветы из белых
лилий. Я хотел помешать им, но чувствовал, что не в силах это
сделать…
Двор Марфо-Мариинской обители. Вечер.
Взор великой княгини будто обращен внутрь ее самой. Она
опускает голову, затем окидывает быстрым взглядом лицо священника и отворачивается.
Голос отца Митрофана:
— Не вещий ли это сон? Страшно в него поверить…
Они стоят у стены храма. Отец Митрофан продолжает:
— У меня не идет из головы Ваш покаянный рассказ, матушка,
о встрече с императрицей. Как злобно расчетлив Сатана всвоей
ненависти к нашей Святой Руси… Он вонзает свое жало всамое
319
Том 2. На уроках сценарного мастерства
чувствительное и беззащитное, что есть в нашем народе —
всердце матери-государыни, страдающей по своему неизлечимо
больному сыну…
Настоятельница обители молчит, погруженная в свои мысли.
— А меня до глубины души поразил Ваш сон, батюшка, — тихо
говорит она. — И это совпадение — мои встречи с Аликс исэтим
страшным человеком…
Великая княгиня замолкает, потом медленно продолжает:
— Увы, как это не прискорбно, он вещий — Ваш сон… Скоро
разразится революция, и начнутся страшные гонения на Церковь
Русскую…
Храм Покрова Богородицы возносит свои купол и крест в бездонное небо…
Голос Елизаветы:
— Но по молитвам старца Серафима из Сарова и других святых
и мучеников Российской земли, по заступничеству Владычицы
нашей Богородицы отвратит Господь от нашего народа конечную
погибель.
Отец Митрофан встает и совершает трижды крестное знамение.
Матушка Елизавета продолжает сидеть, лицо ее — скорбно.
— Сестру же мою Александру и всю царскую семью ждет мученическая гибель, — говорит она.
Священник и настоятельница молчат, застыв в неподвижности, прозревая грядущие годы. Слышится мерный одинокий звон
колокола.
Большой морской порт. День.
Множество кораблей у причала.
Субтитр: 1921 год. Египет. Порт-Саид.
К причалу приближается корабль. У борта стоит старикмонах, вглядывается в очертания города…
…К причалу со стороны города подъезжает автомобиль. Из
него выходит стройная пожилая женщина. Это сильно постаревшая сестра Елизаветы — английская принцесса Виктория
Баттенбергская. Увидев ее, старик радостно крестится. Пароход
дает гудок и причаливает к берегу.
320
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]