Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:На уроках сценарного мастерства. Том II. Учебное пособие
.pdf
Том 2. На уроках сценарного мастерства
Перебирая струны гитары, задумчиво наигрывал что-то кудрявый Леша.
— Чего я достиг в жизни? На мои стихи пишут песни. О чем
еще мечтаю? Писать стихи хорошие. А как разобраться? Недавно
написал — вроде не очень. А Кобзон спел, понравилось, — откровенно улыбнулся Леша.
— Кобзон не из нашего класса, — заявил Юлик, — так что петь
придется тебе.
Леша тронул струны. Все притихли. Он негромко запел. Песня
была о любви — о первой любви...
Долговязая Валентина точно вышла к волейбольной сетке, взлетела и неотразимым «колом» врезала мяч в землю. Семейство—
Надя, Кирилл, Юра, Наташа, Олечка, Петька, Антон, Машка и
Ирина — бешено зааплодировали. Вся южная трибуна небольшого стадиона тоже аплодировала. Вся северная — молчала.
Снова разыгрывали мяч... Удар Валентины... Игроки ее команды бросились обнимать друг друга. А судья, сидящий петушком в своей корзине на уровне сетки, такой же, как и игроки,
долговязый акселерат с редкими висячими усиками, просвистел
трижды. Игра закончилась.
— Мама, папа! Мне надо с вами поговорить! — возникла перед
семейством разгоряченная битвой Валентина.
— Поздравляем! — сказал Кирилл. — С выигрышем. Одевайся,
дома поговорим.
— Нет, здесь. А все пусть идут домой! — решительно заявила
Валентина.
Старшая дочь Наташа передернула плечиком, высказывая
презрение к Валентининым тайнам. А старший сын Юра солидно
сказал:
— Надо поговорить — значит, надо. Мам, мы вас в парке подождем.
— А мороженое? — заканючила Ириша. — Обещались, если
Валька выиграет...
— Обещали — будет, — заверил Юра.
Вся команда удалилась за ним.
— Вы только сядьте, — посоветовала Валентина родителям.
131
Том 2. На уроках сценарного мастерства
— Спасибо, мы уж постоим, — сказал Кирилл.
Валентина пожала плечами — как хотите. И бухнула:
— Я выхожу замуж!
Мама в ужасе плюхнулась на скамейку трибуны. Папа медленно опустился на ступеньки.
— Я говорила: сядьте, — опять пожала плечами Валентина.
— Чего сядьте! — вскочил Кирилл. — Ты уж прямо скажи: лягте! Лягте, дорогие мама-папа, в гроб! А я вас крышкой укрою и
гвозди вколочу!
— Погоди, Кирюша, — тихо сказала Надя. — Ты что, его любишь?
— Люблю! — с вызовом крикнула Валентина.
— Любишь, и хорошо, — спокойно сказала Надя. — А почему
ты решила поговорить здесь?
— А мы загадали: если выиграю — сразу скажу!
— Серьезно вы загадали, — чуть улыбнулась Надя. — А он кто?
— Сережа Клюев. Из нашего класса.
— Елки! — опять взвился Кирилл. — Жених из класса? А?!
— Ты же его не знаешь! Он замечательный, он такой... он...
— Это он? — указала Надя на корзину у волейбольной сетки,
где одиноко сидел судья-акселерат.
— Откуда ты?.. — изумилась Валентина.
— Вычислила, — улыбнулась Надя. — Позови его.
Валентина убежала. Кирилл набросился на Надю.
— Ты что, елки! Разговоры собираешься разговаривать? Да я
его — в шею. И ее могу! Невеста — шестнадцать стукнуло!
— И мне шестнадцать было. А мы с тобой познакомились.
— Сравнила! Мы самостоятельные были, я на год старше тебя,
и в шестнадцать мы только знакомились, а не женились. И вообще, ты что, одобряешь?
— Не одобряю, конечно, но нельзя же и так...
Она не договорила. Вернулась Валентина, ведя Сережу с болтающимся на груди судейским свистком.
— Добрый день, — сказал Сережа.
— Здравствуй, — кивнула Надя.
— Интересно! — петухом посмотрел на него снизу вверх
Кирилл. — Вы собираетесь в шестнадцать лет...
132
Том 2. На уроках сценарного мастерства
— Я на год старше Вали, — перебил Сережа.
Надя подавила улыбку. Кирилл слегка сбился.
— Интересно! Как же вы оба — в девятом?
— А я второгодник! — с достоинством сказал Сережа.
Надя охнула. Кирилл захлебнулся от возмущения. Валентина
объяснила:
— Он не по успеваемости. Он по поведению...
— Что ты за меня выступаешь? — перебил Сережа. — Я сам
могу.
— Ну я уже скажу... Он второгодник по идейным разногласиям.
— По каким? — изумилась Надя.
— Он усы не хотел брить, а его заставляли, а он...
— Кончай за меня толковать! Я объясню сам.
— Не надо! — Терпение Кирилла лопнуло. — Все ясно: мы
сами с усами! Пожалуйста, хоть с бородой, но никаких — замуж!
— Уже поздно, — сказала Валентина.
Мама схватилась за сердце. Папа вытаращил глаза.
— Да, поздно, я уже дала Сереже слово.
— А-а, — облегченным хором простонали родители.
Сережа, снисходительно наблюдавший за ними, успокоил:
— Вы не волнуйтесь, у нас все продумано насчет секса.
— Насчет... чего? — поперхнулся Кирилл.
— Насчет секса, — спокойно объяснил Сережа. — Мы решили
подождать до полной физической зрелости.
— А-а, тогда спасибо, — не нашел сказать ничего лучшего
папа.
— Жить мы будем у нас, — заявила Валентина. — У Сережи с
родителями полная несовместимость!
— Идейные разногласия? — съязвил Кирилл.
— Именно идейные! Они...
— Опять! — рассердился Сережа. — Что ты все за меня объясняешь?
— Объясни сам! — обиделась Валентина.
— Я не буду ничего объяснять. Поймут — поймут, нет — нет!
— А если не поймут — так у нас ничего и не будет!
— Ну и не будет!
— Ну и... пусть тогда! Тогда катись! Целую крепко, ваша репка!
133
Том 2. На уроках сценарного мастерства
— Пока! Чава какава!
И жених, прыгая по скамейкам трибуны, помчался к выходу.
Все произошло так скоропалительно, что мама с папой словечка
не успели вставить.
— Сережа! Сереженька! — опомнилась Валентина, но бросилась не за женихом, а к маме на грудь. — Сереженька! Ой, мамочка! Сереженька! — путалась она в рыданиях.
Мама гладила ее по волосам, по спине, успокаивала:
— Ну будет, будет, Валюша, все наладится... Ты же замуж собралась, а семейная жизнь такая — без ссор и слез не обойтись.
Зато потом как мириться хорошо-о...
— Он меня не понимает. Я его так люблю! — рыдала
Валентина.— У меня такая любовь, а никто не понимает!
— Понимаем, понимаем, отчего же не понять... Любовь у тебя.
Первая любовь. В том-то все и дело, что — первая...
Мама гладила волосы дочери и улыбалась — светло и чуть печально.
Леша в классе допел, но еще продолжал задумчиво перебирать
струны. Последние аккорды растаяли в тишине. Юлик обвел взглядом одноклассников и остановился на капитане второго ранга
Анатолии.
— Толя, теперь расскажи ты: за что получил боевую награду
вмирное время?
— За выполнение особо важного государственного задания,— коротко ответил Анатолий.
— Толя, — сказала Надя, — а где сейчас Толя-два? Вы же тогда
вместе в училище уходили: Толя-раз и Толя-два...
Надя осеклась, увидев, как все посерьезнели. Толя, помолчав,
сказал:
— Надюша, Толя Цветов в прошлом году погиб.
— Как?! — выдохнула Надя.
— При выполнении особо важного государственного задания,— повторил он формулировку.
Скорбно молчали одноклассники.
— Вот ведь как вышло, — сказал Толя и кивнул на камеры. —
Наверно, про это не нужно...
134
Том 2. На уроках сценарного мастерства
— Нет! — каким-то новым, без игры, голосом сказал Юлик. —
Это нужно, это необходимо. Это все — наша жизнь...
По узенькой деревенской улочке, поднимавшейся от реки ко
дворам, неслась верхом на палочках лихая кавалерийская атака.
Впереди пацанов летел Сашка, размахивая голубой саблей:
— Отряд, вперед! Ур-ра! Застава, за мной, в атаку!
Из-за огородного плетня выглянула Надя — рукава блузки закатаны, косынка повязана почти на глаза.
— Сашка! Вы поосторожней там! Опять шишек понабиваете!
Но Сашка, не слушая ее, пронесся мимо туда, где за баррикадой из ящиков и бочек готовилась отбить атаку компания таких
же пацанов. Надя вздохнула и вернулась к делам: на огороде работало все ее семейство. Младшие — Петька, Антон, Ириша—
собирали молодую картошку в мешок. Старшие — Наташа,
Валентина, Олечка — окучивали кусты, которые предстояло
обирать осенью. А Машка с Юрой, папой Кириллом и дедом
Антоном — постаревшей копией Кирилла — возились с насосом
поливальной системы.
— Ура-а! Вперед! Пограничники умирают, но не сдаются! —
доносилось с улицы.
Надя обеспокоенно глянула из окна.
— Чем они там кидаются?
— Не суетись, Надежда, — сказал дед Антон, — чем положено,
тем и кидаются.
Кирилл включил насос — вода фонтанчиками рванула из труб.
— Пошла, елки! — обрадовался Кирилл.
— А куда ж она, елки, денется! — вторил дед Антон.
Надя вдруг тревожно распрямилась.
— Саша... Где Саша?
На склоне, где только что гремела «канонада», была тишина.
Мальчишки толпились у разрушенной баррикады. А к берегу бежал, спотыкаясь, конопатый пацан. Он добежал и остановился.
Губы его дрожали.
— Сашку... убило...
— А-а! — страшно закричала Надя.
И полетела слепой сумасшедшей птицей со двора.
135
Том 2. На уроках сценарного мастерства
На зеленой траве, широко разбросав руки, лежал ее сын
Сашка. Мальчишки тормошили его.
— Вставай! Это ж не настоящая бомба, это земли кусок!
Вставай!
Сашка не шевелился. Надя упала на колени, прижала Сашку
к груди.
— Сыночка! Родной! Что ты?! Сашенька! Что ты?! Саша-а!
Сашка был неподвижен.
— А-а! — снова страшно застонала она.
И Сашка испуганно вздрогнул, открыл глаза:
— Мамочка, не плачь, я живой!
— Живой! — заорали счастливые пацаны. — Сашка живой!
Они прыгали вокруг Сашки. А Надя застыла на земле.
— Живой, елки? Хо-ро-шо! — протянул Кирилл.
— Хо-ро-шо, елки! — протянул и дед Антон.
И оба они одинаковым движением рванули ремни из своих
брюк.
Сашка шарахнулся к маме и поспешил объяснить:
— Я был пограничник, и меня убило! Это, конечно, игра понарошку, но надо же играть взаправду...
Надя заплакала. Попробовала улыбнуться. Снова заплакала.
— Мама, ну что ты плачешь? — обнял ее Сашка. — Не плачь,
мама! Видишь, война кончилась, и я вернулся с войны живой!
В Надиных глазах еще блестели слезы.
— Ты чего? Ревешь?.. — удивленный Юлик стоял рядом с нею.
Надя замялась, кивнула на юпитер.
— Заревешь тут — вон какой фонарь в глаза!
Юлик с сомнением покосился на нее, что-то быстро посоображал и развернулся на камеру.
— А сейчас, друзья, слово нашей, не скрою, всеобщей любимице, бывшей старосте класса, так сказать, неформальному лидеру, Надежде...
— Ой, мамочка, уже! — охнула Надя.
Все засмеялись, и Юлик улыбнулся:
— Докладывай, каких высот достигла?
— Высот... Я вот сижу, мучаюсь, формулирую...
136
Том 2. На уроках сценарного мастерства
— А ты не мучайся. И не формулируй. Начни попроще, в двух
словах.
— Верно, — обрадовалась Надя неожиданной подсказке. —
Можно именно в двух словах. Я — мама!
— А я — папа, — пробасил солидный Николай.
Все опять засмеялись, а Юлик поторопил:
— Ну-ну?
— Что — ну? — удивилась Надя. — Я — мама. Понимаете?
Улыбки еще держались на лицах, но становились напряженными.
— Понимаем, конечно, ты — мама, — Юлик заговорил ласково, как с маленькой. — А где ты работаешь? Кем работаешь?
— Дома. Я мамой работаю, — улыбнулась Надя.
И все улыбались, но уже несколько вымученно. Кто-то вздохнул:
— А что, ничего... бывает...
— Что значит — бывает? — воскликнул Юлик, разворачиваясь
на камеру.— Не «бывает», а очень хорошо, что наша Надя занимает почетную должность домашней хозяйки, воспитывающей
детей. В одном из своих исследований я категорически настаивал
на всяческом уважении к этой функции, в которой женщину пока
еще никто заменить не может...
На изображение Юлика наплыл титр: «Кандидат психологических наук Ю.А. Вишневский».
— Да-да, и я убежден, что в свое скромное дело Надя вкладывает все тепло так хорошо знакомой нам еще по школе доброй
иширокой души...
— Юлик, погоди, я не о том, — попробовала вставить словечко Надя.
Но Юлик уже развернулся к Леночке:
— Однако, как доказала сегодня Елена Аносова, кроме этого
древнейшего предназначения, наша женщина выходит на новые рубежи во всех областях жизни. Это может подтвердить и
Людмила Кутузова, которая, я надеюсь, сейчас расскажет об интереснейшем деле, которым она занята...
Камера отвернулась от Нади и уставилась на рыжую Милу.
137
Том 2. На уроках сценарного мастерства
Надя стояла в школьном коридоре, выглядывая в окно. Из
класса вышел солидный Николай.
— Надюша! — окликнул он ее. — Ты чего сбежала? На меня за
«папу» обиделась?
— Что ты, Коля, просто за мной должны приехать...
— Слушай, Надежда, а ты чего, собственно, застряла в дому?
Давай в мою фирму на работу.
— Спасибо, Коля, только работы мне и дома хватает.
— Нет, погоди, ты не стесняйся, мало ли чего, ну, заел быт... У
меня у самого трое детей! Представляешь? Ну и что? Одного — в
ясли, другого — в сад, третьего — в школу, а жена — на работу!
Вот и решение проблемы.
— Ты уверен, что это — решение? — усмехнулась Надя.
— Конечно! Ты же в классе самая головастая была. Можешь
еще выучиться специальности. Не поздно, ты ж еще молодая.
— Ой, Коленька, за молодую тебе вдвойне спасибо!
— Да брось, я серьезно... Не думай, что я недооцениваю домашние дела и все такое. Ты вообще-то правильно заявила: я —
мать! У тебя кто? Мальчик или девочка?
И тут Надя начала смеяться. Николай недоуменно глядел на нее.
— Ой, Коля, прости, — оборвала смех Надя. — Не буду я ничего рассказывать.
— Почему?
— Понимаешь, вот Юлик говорит: «Давайте про самое важное». А я что ни вспомню, получается, у меня все самое важное.
— Так про все и расскажи.
— Если про все рассказывать, — снова улыбнулась Надя, —
другая передача получится. Не «Страна москвичей», а «Страна
Кругловых»...
Клац! — щелкнул фотоаппарат, запечатлев улыбающегося
Петьку, а «иностранный» голос произнес:
— Пьер Круглов!
Снова клац! — на фото серьезная Маша, и тот же голос:
— Мари Круглова!
Французов было трое. Седой поджарый мужчина. Лысый
толстяк. И дама неопределенного возраста, который в журнале
138
Том 2. На уроках сценарного мастерства
мод называют «возрастом элегантности». Они фотографировали
Надиных детей, записывали имена каждого.
Сопровождал французов наш переводчик — с приятной, но
несколько застывшей, возможно даже навсегда, улыбкой.
— А теперь, пожалуйста, всей семьей, — предложил он Наде.
Все выстроились. Французы прицелились.
— Ой! — вспомнила Надя. — А Митенька?
Она убежала и возвратилась с коляской, на борту которой уже
было десять звездочек.
— Дмитрий Круглов! — указала она французам на младенца.
Французы записали имя, снова прицелились.
Но Надя опять вспомнила:
— Ой! А Юра? Давайте сюда...
Она перевела свой «взвод» к другой стене, так, чтобы в кадр
попал портрет отсутствующего Юры в армейской форме, и указала на него:
— Юрий Круглов. Солдат.
Французы весело закивали, сфотографировали семейство в
полном сборе и тут же, вынув из камеры, вручили фото.
— Техника, елки! — захлебнулся Кирилл. — А можно посмот...
— Меньше восторгов! — перебил сквозь зубы переводчик.
— Вас понял, — по-военному четко ответил Кирилл, но не отводил горящих глаз от заграничной игрушки.
— Прошу к столу! — позвала Надя. — К нашему русскому чаю!
Гости в сопровождении детей и Кирилла двинулись в гостиную, стали рассаживаться.
А Надя задержала переводчика в прихожей:
— Может, все же чего покрепче? Гости все же...
— Ни в коем случае! Чай. Как у вас с сервировкой стола?
— Нормально, — усмехнулась Надя. — И рты не рукавом утираем.
— Не рукавом! Да вы, Надежда Павловна, даже себе представить не можете официальный уровень ваших гостей.
— Ну тогда... ой, извините, все ваше имя-отчество не усвою...
— Трибун Николаевич, — ледяным тоном напомнил он.
— Ну тогда, Трибун Николаевич, я, выходит, не соответствую
уровню, тогда увольте меня от...
139
Том 2. На уроках сценарного мастерства
— Еще чего? Все, все, пожалуйста, пьем чай!
Чай был ароматен, пирог был хорош, гости пили, ели, похваливали. Поджарый что-то сказал переводчику.
— Можем ли мы продолжить беседу за столом? — перевел тот.
— А чего же? За столом самая беседа, — улыбнулась Надя.
Поджарый достал маленький, с записную книжку, магнитофон.
Кирилл опять потянулся к чуду техники, но поймал упреждающий взгляд переводчика и сыграл полное безразличие.
Поджарый задал вопрос. Трибун Николаевич перевел:
— У вас десять детей, а вы выглядите так молодо...
— Потому и молодая, что десять детей, — улыбнулась Надя.
— Но как вы успеваете? Одна... а их десять?
— Это верно, одна бы ни за что не успела. А так десять детей
помогают.
Французы рассмеялись.
— У вас истинно французский юмор, — сказала француженка.
— Что вы, я серьезно, — смутилась Надя.
— Нет, нет, мы ценим ваш юмор и надеемся, что вы оцените
наш. Вот скромный сувенир, который, нам кажется, может быть
символом многодетной матери.
Француженка вручила Наде фигуру многорукого Шивы, перечисляя:
— Эти руки — для ухода за детьми, эти — для ухода за домом,
эти — для ухода за собой, а эти — для ухода за мужем, его тоже не
нужно забывать, а то не выдержит, сбежит!
Опять посмеялись — все вместе. Потом лысый сказал:
— Нашу страну беспокоит падение рождаемости. Как вы думаете, что надо делать, чтобы больше рождалось детей?
— Елки! — искренне удивился папа Кирилл. — Что делать,
чтоб дети рождались? Ясное дело, что делать...
И осекся, почуяв, что упростил вопрос.
— Понимаете, — сказала Надя, — я так считаю: чтобы подумать о детях, надо немножко забыть о себе.
— Но, — возразила француженка, — мы, женщины, впервые
вистории осмыслили себя как свободные и равноправные личности. Как совместить это с материнством?
140
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]