Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:На уроках сценарного мастерства. Том II. Учебное пособие
.pdf
Том 2. На уроках сценарного мастерства
не...» Зачеркнула. Снова начала: «Если ты...» Разорвала бланк.
Почувствовала мгновенную сильную усталость. Вышла, постояла, пошла вдоль почты. Что-то остановило ее взгляд. За окном телефонного отделения мелькнул Сашин силуэт. Евгения
Васильевна подошла к окну. Саша расхаживал взад и вперед как
маятник.
Евгения Васильевна ждала. Саша тоже.
Он ходил, не останавливаясь. Мерил большими шагами тесное
помещение. От окошка телефонистки до кабины туда и обратно.
И так много раз. А она стояла и смотрела, держа за спиной бандероль.
Наконец его позвали в кабину.
Евгения Васильевна нерешительно и как будто даже неохотно и вяло зашла в помещение, приблизилась к дверце кабины, за
которой стоял Саша с телефонной трубкой в руках. Она слушала.
Спокойно. Не шевелясь.
— Это ты?! Это ты?! — кричал в трубку Саша.— Не слышно!
Папа! Это ты? Папа! Ну ничего не слышно! — Он стучал кулаком
по стене и кричал что было сил: — Папа! Три минуты! У меня три
минуты! Больше нет денег! Папа!.. Ну я же тебе говорю!.. А я хожу
на почту! Папа! У меня три минуты! У меня нет денег, понятно?!
С почты! У меня три минуты!..
Евгения Васильевна подошла к окошку заказов:
— Девушка, не прерывайте, пожалуйста, разговор
сНовосибирском. Пятая кабина. Я доплачу.
— С почтамта я звоню! — кричал Саша. — Да я не обижаю...
Не смейся! Не смейся! У меня три минуты!
Вмешался отчетливый голос телефонистки:
— Молодой человек, говорите. Разъединять не буду. Говорите
спокойно.
— Папа! Папа!
— А кто спасибо скажет? — произнес голос.
— Спасибо большое, — это немного отрезвило Сашу. —
Ничего не стряслось. Я хочу к тебе. Что?.. У меня ноги длинные,
под партой не помещаются. Я думал. Ничего не стряслось. Ни-чего! Мелкие глупости. Я хочу уехать, понимаешь? Куда-нибудь! Я
все равно уеду! Я не могу больше здесь жить! Не могу я! Пришли,
91
Том 2. На уроках сценарного мастерства
пожалуйста. Папа, ну зачем, ты ведь все понимаешь... Нет, нет
у меня денег, все потратил! Да нет, все в порядке. Ты мне написал?!
Евгения Васильевна не могла и не хотела больше слушать.
Подошла к окошку заказов, выложила три рубля и пошла поскорее прочь.
— ...Да ни с кем я не поссорился, — говорил Саша, уже не сдерживая счастливой улыбки. — Жду, я каждый день жду!
Над дверью зубоврачебного кабинета вспыхнула лампочка:
«Следующий». Оттуда вышел Павлик, потрясенный, держащийся за отмерзающую щеку. Саша двинулся было к кабинету, но
какая-то старушка опередила его со словами: «У меня острая... Я
не всостоянии».
Павлик присел рядом. Саша погладил его по головке, как маленького. Павлик боднул головой, освобождаясь от его руки.
Саша снова погладил его, уже нарочно.
— Деньги будут, — с трудом артикулируя замороженными губами, сказал Саша. — Деньги отец обещал прислать.
— Несущественно, — промычал Павлик. — Свитер загоню, —
он ущипнул двумя пальцами свой свитер.
На них были одинаковые свитера.
— Да, — подтвердил Саша, — это идея. — Он стал оценивающе детально разглядывать и ощупывать свитер Павлика. Нашел штопку на
локте. — Не пойдет, — сказал он. — Пятьдесят процентов долой. Ато
и все семьдесят. — У него после укола плохо ворочался язык.
Он стал снимать через голову свой свитер.
— Снимай, чего сидишь. Меняемся. Мой не штопаный. Совсем
без свитера я прийти не могу — она удивится. А ты мой загонишь.
Павлик безропотно повиновался. Они обменялись свитерами.
Присутствующие смотрели на них с недоумением.
— Вот что... — сказал Саша. — Сейчас позвонишь одному
человеку. Скажешь: «Здравствуйте». Скажешь: «Саша Устинов
уехал. Просил передать поклон».
— Понял, — покорно сказал Павлик. — Сейчас?
— Когда зубы вырвем. Только не «привет» скажешь, а «поклон».
Над дверью зубного кабинета загорелась лампочка. Они вошли.
92
Том 2. На уроках сценарного мастерства
— Я поприсутствую, — сообщил врачу Павлик.
— Выйдите, — сказал врач.
— Это мой друг, — сказал Павлик.
— Выйдите оба, — сказал врач.
Павлик вышел. Саша уселся. Открыл рот. Закрыл глаза. Потом
открыл один глаз, увидел щипцы, вцепился руками в ручки кресла, зажмурил глаза, перестал дышать... И вдруг засмеялся.
Врач отступил и стал ждать с улыбкой — такого счастливого
пациента он еще не встречал.
— Как зовут человека? — спросил Павлик, снимая трубку.
— Зачем тебе? — подозрительно оборвал Саша.— Ах, ну да!
Спросишь Машу. — И покраснел.
Павлик набрал номер.
— Маша? — сразу сказал он, пытаясь быть светским. — Тут
вот какое дело. Устинов уехал. — И замолчал.
— Ну! — зашептал Саша. — Просил передать...
— Александр Устинов, — пояснил в телефон Павлик. — Ну да,
Саша. Ага... Вот он уехал и просил передать... Маше... Ну да, вы и
есть Маша. Поклон вам от Устинова и всего хорошего.
Саша вырвал у Павлика трубку и стал слушать. Чуть было
не ответил что-то в телефон, но вовремя прикусил язык и сунул
трубку Павлику, приказав грозно: «Отвечай!»
— Что отвечать? — взмолился Павлик, зажав трубку ладонью.— Что она спросила?
— Она спрашивает, как тебя зовут. Говори! Павлик тебя зовут!
— Павлик? — Павлик как будто впервые слышал свое имя. —
Да-да, — забормотал Павлик. — Низкий поклон вам от уехавшего
Устинова. О да! Не стоит благодарности. Меня? Я предпочитаю
остаться неизвестным... Вот.
Лицо Павлика расцвело в улыбке. Он засмеялся.
— Что? — не выдержал Саша.
— Смеется! — прикрывая ладонью трубку, пояснил Павлик.
Саша вырвал трубку и стал слушать, как Маша смеется. Снова
отдал трубку Павлику. Павлик повесил трубку.
— Что? — набросился на него Саша.
— Ничего.
93
Том 2. На уроках сценарного мастерства
— Ну как «ничего»? Она же что-то сказала?
— Она говорит «а-а»...
— А-а?..
— Ну да, «а-а». В смысле — ах вот как!
— Она удивилась?
— Удивилась ли она? Ну, наверное. Конечно, удивилась.
«А-а...»— говорит: «А кто это звонит?»
— А потом?
— Смеяться стала.
— Да это я слышал! А потом?
— Потом трубку повесила. Потом я повесил.
— Да видел я! Видел, как ты повесил трубку! Дурацкое зрелище!
— Ты меня унижаешь, — обиделся Павлик.
— Это ты меня унижаешь! Ты ставишь меня в дурацкое положение!..
— Да ты же все равно уезжаешь...
Домой он пришел поздно и тихонько, на цыпочках, пробрался
вдоль ширмы, за которой спала Евгения Васильевна. На его столе
была аккуратно разложена распечатанная бандероль с фотографиями и письмом, отобранные когда-то деньги.
Саша протянул руку, зашелестела бумага.
— Я не сплю, — услышал он голос Евгении Васильевны. —
Котлеты в холодильнике. Все твое на столе. Можешь подать на
меня в суд за разглашение тайны корреспонденции.
Евгения Васильевна ждет, только бумаги шелестят. А он молчит и молчит.
— Час ночи, — говорит Евгения Васильевна.— Пора спать.
— Сейчас. — Саша наткнулся на смешную фотографию и тихонько фыркнул.
— Там, наверно, много институтов, — тихо сказала Евгения
Васильевна.— В Новосибирске.
— Много, — отозвался Саша.
— Он там, наверное, лекции читает.
— Угу... Читает.
— Час ночи, — повторила Евгения Васильевна, — мне завтра
рано вставать. Почему не ложишься?
— Сейчас досмотрю.
94
Том 2. На уроках сценарного мастерства
— Час ночи! — громко сказала Евгения Васильевна и вышла
из-за ширмы. — Фотографии смотрим?.. Плохо тебе здесь?
— Хорошо.
— К папочке захотел? В час ночи домой возвращаешься? —
Евгения Васильевна вырвала у него фотографию и с размаху
швырнула ее в угол. — Ему тоже было плохо! Почему-то всем
плохо! Только мне всегда хорошо! Он вот такого тебя бросил!
Атеперь — скажите какая любовь с первого взгляда! За книжечки! — Она схватила брошенную фотографию и принялась рвать
на мелкие кусочки. — За снимочки! Ну и уезжай! Уезжай хоть на
край света!..— Она замолчала, потом спросила спокойно: — Ты
уезжаешь? Ты решил?
— Да, — сказал он. — Я уезжаю. Я решил.
Евгения Васильевна ворвалась к начальнику:
— Значит, Неведомский, да? Нам можно не готовиться?
— Евгения Васильевна, я повторяю: если бы речь шла о научно-техническом, специальном переводе, я бы с чистой совестью
мог положиться на наш отдел... — Станислав Федорович встал.
— Угу, я понимаю. Значит, мы можем не готовиться? И не приходить? Мы можем не приходить? Очень хорошо! Вы пригласили
со стороны, да?
— Почему же не приходить? Почему же не приходить?
— Вы пригласили варягов со стороны, да?
— Почему же варягов? Евгения Васильевна, тут нужен опыт, знание этикета... — Они стояли друг против друга посреди кабинета.
— Ага. Угу... — трясла головой Евгения Васильевна, а Станислав
Федорович мерно раскачивался перед ней.
— Если бы речь шла лично о вас, Евгения Васильевна, то лично
мне вы очень импонируете. Если вы чего подзабыли, то вы улыбнетесь, обратите в шутку, проявите, одним словом, находчивость.
— Да, да, я понимаю, я все понимаю. Я вас понимаю...
— Если бы речь шла только о вас!
— Значит, Неведомский, да? Мы можем не готовиться?
— А откуда вы знаете? Откуда?
— Я знаю. Знаю.
— Кто вам сказал? Лично вы мне очень импонируете.
95
Том 2. На уроках сценарного мастерства
— Неважно, кто сказал, неважно, знаю. Значит, вы пригласили
Неведомского?
— Евгения Васильевна, лично вы мне нравитесь, как внешне,
так и...
— И костюмчик вам мой нравится? Между прочим, сама
шила. И, между прочим, вы нас по языку не экзаменовали, и мы
вас — тоже!
— Но, Евгения Васильевна, дорогая...
В комнате, где работала Евгения Васильевна, было три стола и
всего один телефон. Когда Евгения Васильевна вошла с высокой
кипой иностранных журналов, телефон зазвонил, и она бросилась к нему, зацепилась за шнур, аппарат соскользнул со стола, но
она проворно поймала его, рассыпав при этом журналы.
— ...Был? А место какое? Я спрашиваю, четное или нечетное? Ну конечно, тебе дали верхнюю полку! — говорила Евгения
Васильевна в телефон и одновременно пыталась навести порядок
на своем заваленном бумагами столе и переглядывалась с двумя
сотрудницами: мол, вот не вовремя нагрузили работой, и он должен собираться без нее, и жестом приглашала какую-то девушку
присесть и подождать. — ...Чемодан в чулане, ну, в шкафу! Только
не перепутай с Гуськовым! Гуськов с синими клетками, а наш —
сзелеными. Нет, ты поедешь именно с клетчатым!.. — «Впрочем,
какая разница!» — мелькнуло у нее в голове, и она устало опустилась за стол. — Да... Да... Да... Без меня не складывай!..
Вошедшая девушка всем по очереди показывала новые сережки. Появился улыбчивый молодой человек с вопросом:
— Вы идете на вечер? — И хотел сесть в кресло, но Евгения
Васильевна сказала:
— Мы работаем!
И он испуганно исчез.
— Сумасшедший дом!.. Саша, если зайдет... ты знаешь кто,
пусть посидит, я задержусь... — Она автоматически, кивком оценила сережки. — Нет, я приду и сама поглажу!.. — Она повесила трубку и немедленно придвинула текст, принесенный девушкой.— Лидочка, пора бы знать такие простые вещи! Ну сколько
можно бегать?..
96
Том 2. На уроках сценарного мастерства
— Евгения Васильевна, ну как решили? — спросила одна из
сотрудниц и перенесла к себе телефон. — Они приглашают переводчика для делегации или мы должны сами?
Евгения Васильевна углубилась в бумаги...
— Они приглашают. Я сказала: пусть приглашают. Так будет
лучше. Нам же лучше — мы не будем привязаны весь вечер, это
же прекрасно!.. — утешила она сама себя.
Женщины молчаливо удивлялись — как изменилась Евгения
Васильевна за последние дни... Снова затрезвонил телефон.
— Да! Нина Ивановна, это вы? Ох, я вас не узнала!.. — Евгения
Васильевна стала чуть медленней в движениях, как-то не сразу
реагировала, как будто спохватывалась. — Да, у нас тут сумасшедший дом... Завтра, Ниночка Ивановна. Уже взял. Что?.. Ну
конечно, покричала, пошумела, знаете мой характер. А зачем?
Надо думать о будущем... Вы идете на вечер? Я иду и не одна. Ну
конечно, а то он уедет, а в нашем отделе все спрашивают, никто
его даже не видел. Сашу! Что?.. Георгия Филиппыча? Я могу разыскать по местному. Пожалуйста, сейчас разыщу...
В просторном ослепительном дворце за каждым поворотом
открывались зеркала, и Саша десять раз подряд увидел себя маменькиным сынком — в выходном костюме, при галстуке, эдаким
разодетым болваном, без всякой цели, по одному только капризу
Евгении Васильевны пришедшим на этот чужой вечер. Гремела
торжественная музыка. Институт праздновал большой юбилей.
Евгения Васильевна, с новой великолепной прической
(а точнее — в модном седом парике), в блестящем платье, похозяйски вела от лестницы к лестнице Николая Сергеевича и
Сашу. Она рассеянно глядела по сторонам, махала кому-то рукой, не успевала ничего сказать и снова махала, и улыбалась всем
подряд.
— Женя! — появился из-за угла озабоченный молодой человек. — Ну идите же, мы вас ждем! Все готово!
— Володечка, познакомьтесь, это мой сын!
Молодой человек издалека улыбнулся, и они вдвоем убежали
за кулисы.
Саша и Николай Сергеевич сидели близко, в третьем ряду.
97
Том 2. На уроках сценарного мастерства
Рядом пустовало место для Евгении Васильевны. Она стояла на
сцене за маленьким столиком, позади президиума. Она заведовала подарками.
— ...Старейший работник нашей бухгалтерии Выходцева
Елизавета Андреевна награждена именными часами! — объявила женщина из президиума, и Евгения Васильевна потихоньку
пошла к середине сцены с коробочкой в протянутых ладонях.
Амимо Саши промелькнула, почти пробежала пожилая женщина с крашеными соломенными волосами, и он вспомнил, что видел ее на даче. Она взбежала на сцену неравномерными шагами и
спеша, и стесняясь того, что спешит... Под туш и под аплодисменты они расцеловались с Евгенией Васильевной.
— Это та самая? — спросил Саша у Николая Сергеевича, но
тот не слышал — он громко аплодировал. — Вы ее знаете?
— Ее здесь все знают, кроме нас с тобой.
Евгения Васильевна царственно возвратилась к своему столику, а в зале все продолжали хлопать и никто не расслышал следующей фамилии.
— А почему так долго? — спросил Саша. — Хлопают.
Николай Сергеевич пожал плечами и пояснил:
— У нее муж тоже в институте работал. Умер в прошлом году.
Елизавета Андреевна пробежала обратно, нагнувшись, словно
прячась от аплодисментов, и села рядом с Ниной Ивановной.
Саша внимательно следил, как Елизавета Андреевна бежала,
как она принимала подарок, как усаживалась на свое место.
И вдруг он увидел Машу. Саша прикрыл лицо рукой, отвернулся.
Кажется, не заметила...
Перерыв был долгий, с играми, песнями и танцами в фойе.
Евгению Васильевну наперебой приглашали танцевать, но она
отказывалась. Она искала Сашу. Выставляя кокетливо ладони,
она уговаривала очередного кавалера немного подождать и, наконец, увидела Сашу. Надо было в перерыв всем его показать, со
всеми познакомить. По дороге она прихватила какую-то женщину, стоявшую в одиночестве, и молоденькую девушку курьершу
иповела их под руки через огромное фойе.
— Вы не видели моего сына? Вон он стоит! Вот он! Саша!
98
Том 2. На уроках сценарного мастерства
Она подбежала к Саше, он беседовал о чем-то с Николаем
Сергеевичем. Схватила Сашу за руку и увела, извинившись.
Николай Сергеевич остался у колонны.
Евгения Васильевна выбирала глазами знакомых.
— Лилечка! Познакомьтесь, это мой сын! Саша, поздоровайся!
— Здравствуйте!
— Очень приятно. Какой большой!
— Я же не скрываю свой возраст! Софья Матвеевна!
Софья Матвеевна, пожилая, толстая, возмущалась оркестром:
— Женя, они будут играть вальс или нет? Скажите им, что яхочу
танцевать вальс! Ах, кто это у вас такой красивый? Миша, кажется?
— Нет, Саша! Он у меня Саша!
— Ах, это у Збруевых Миша! Я всегда путаю! Это я тебя водила
на елку?
— Возможно.
Но Евгения Васильевна не давала Саше отвечать.
— У меня другого нету!
— Никогда б не узнала! — иронически сказала Софья Матвеевна,
но подошла еще одна женщина, а Саша все стоял истуканом.
— Растут!
— Неужели это ваш сын? Никогда б не подумала!
Женщины, женщины, одни только женщины толпились вокруг них.
— Познакомьтесь. Это Саша.
— Очень приятно. Надя.
Женщины отходили так же как и возникали, их ждали мужья
и знакомые, но Евгения Васильевна не допускала пустоты и находила все новых, и Саша то протягивал руку, то кланялся, то просто стоял в стороне и ждал покорно. А она в этом хороводе еще
помнила про кого-то, еще искала кого-то глазами.
— Пойдем, вон наш отдел стоит!
— Зачем? — Спрашивать было бесполезно. Евгения Васильевна
уже тащила его к буфету. Он понял особую важность этого момента.
Возле буфета все началось сначала.
— Ах, вот он какой!
— Это Саша, а это — товарищ Глущенко!
— Слышали, слышали! — ехидно сказал товарищ Глущенко.
99
Том 2. На уроках сценарного мастерства
— Весь в тебя!
— Говорят, ты бросил школу?
— Такой хороший мальчик и бросил школу? Ай-ай-ай!
Товарищи, крюшон кончился!
Тут про Сашу ненадолго забыли, но потом опять кто-то вспомнил:
— Женя, что же это он у тебя? Сергей, возьми мороженое!
— От рук отбился? Сергей, два мороженых!
— Три мороженых! Сережа!
— В этом возрасте все творят чудеса, — солидно заметил товарищ Глущенко.
— Эх, мне бы туда, в этот возраст! — произнес кто-то.
— А ты б помолчал, тебя вообще из школы выгнали! — выдала
товарища Глущенко жена.
— И ничего, вырос! — Общее внимание перекинулось на товарища Глущенко. — В большого начальника! А спички можно
без очереди?
Евгения Васильевна была разочарована встречей и как-то растеряна.
— Что же ты теперь намерен делать? — спросил товарищ
Глущенко.
— Я уезжаю.
— Открывать новые горизонты! — взяв Сашу под руку, добавила Евгения Васильевна.
— Правда, Женечка, куда ж это он от тебя бежит? Нехорошо.
— И ты его отпустила?
— Свобода личности! — улыбнулась Евгения Васильевна.
— В этом возрасте еще рано! — басил на всякий случай товарищ Глущенко. В сущности, ему не было никакого дела до Саши.
— А он у меня уже взрослый, правда? — Евгения Васильевна
прислонилась головой к Сашиному плечу. — Он у меня вполне
самостоятельный! И умный!
Но никто ее уже не слушал, все протягивали деньги и торопились что-нибудь купить и огорчались, что кончилось мороженое.
Уже звенел звонок, и музыканты в фойе в быстром темпе приканчивали последний фокстрот.
— Да нет, он едет к папе! Мы посоветовались и так решили! —
Евгения Васильевна оглянулась, не понимая, кому она говорит.
100
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]