Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

На уроках сценарного мастерства. Том II. Учебное пособие

.pdf
Скачиваний:
2
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
☆
Том 2. На уроках сценарного мастерства
Только девочка курьерша да молчаливая Лида, с которыми Евгения Васильевна подошла с самого начала, все еще слушали и кивали, и Лида смотрела на Сашу как-то подозрительно, нехо­рошо...
— Для будущего! — объяснила теперь только им Евгения Васильевна. — А то что я могу ему сейчас дать? А отец... Отец есть отец.
Раздался третий звонок, и все хлынули в зал.
— Вот мы не успели! Ну что они там копаются! — рассерди­лась Евгения Васильевна на буфетчиц. — И такой хороший кон­церт. Будет замечательный концерт! Мы пригласили таких ар­тистов! — Она оглядывалась, поднималась на цыпочки, кого-то еще искала и сама не знала, кого она ищет. — Надо в следующий раз другой оркестр! Эти ничего не умеют играть! А где Николай Сергеевич? Саша, ну пойдем же! Он найдется!
Товарищ Глущенко похлопал Сашу по плечу и сказал загадочно:
— Все бывает... Ну-ну... — И прошел мимо.
— Ах вот, он разговаривает с Тучкиным! — Евгения Васильевна опять схватила за руку свою верную молчаливую Лиду. — Целую неделю не мог его поймать! Только на юбилее! Саша, ну где ты? Концерт будет очень хороший! Акробаты — первый класс!— Опять ей на глаза попалась знакомая, и она схватила ее за руку:— Зинаида Игнатьевна, они все не понимают, они все думают, что он удирает от меня! А вы поймите — я сама его отпустила! Надо ломать свои предрассудки, правда? — Они уже вошли взал, и Лида, и Зинаида Игнатьевна растворились, и толпа понесла их вперед.— Будьте лю­безны, пропустите, пожалуйста! Ну не толкайтесь! Не толкайтесь! Саша, не теряйся! Иди сюда! — Они протиснулись к своему тре­тьему ряду. Но места были заняты. — Будьте любезны, освободите наши места! Нет, это места нашего отдела! Это безобразие!
В первую секунду Саше стало неловко, потом он заметил, как Евгения Васильевна вмиг переменилась — она только что была так весела...
— Мама! Пойдем! Там сзади есть...
— Нет, это безобразие! Ну что они! Ну скажи им! — она по-детски гневно топнула ногой. — Нет, все видели, что мы тут сидели! Вот с этим мальчиком! — Для доказательства она повер-
101
Том 2. На уроках сценарного мастерства
нулась к Саше и вдруг разревелась от нестерпимой обиды. — Нет, я из принципа! Мы занимали на весь отдел!
— Ну, мама. — Он насилу вытащил ее из зала.
А концерт уже начался. Далеко-далеко, у рояля, сверкала бе­лая манишка певца.
— Все равно дурацкий концерт! — Евгения Васильевна сдер­живала слезы и пыталась улыбнуться. — Сашенька! — Но ниче­го не получилось. Вслед за ними из зала повалили и другие, не нашедшие себе места, они зайцами метались по темному фойе, отыскивая лестницу на балкон. Кто-то задел Евгению Васильевну, она заплакала еще сильнее и остановилась на краю темноты, у ко­лонны, чтобы никто ее не увидел. — Сейчас пойдем, пой...дем... — говорила она, проглатывая слова, — они мне все... они мне действу­ют на нервы... а у нас еще не собрано... Этот дурацкий концерт... пусть они сами смотрят... по...думаешь... А нам собираться надо...
— Ну мам, ну мам... Ну ладно... — Саша ходил вокруг колонны, по дуге, как маятник. — Ну ладно, мам, не плачь...
— Сейчас... Сейчас... это все из-за них... — Из-за кого — она сама не понимала. — Сейчас поедем собираться...
— Мам, я никуда не поеду, — сказал Саша и сам испугался.
Евгения Васильевна громко всхлипнула и зажала нос платком.
— Я никуда не поеду. Нам не надо собираться... Я решил!
— Ты... ты... он меня жалеет... — Евгения Васильевна силилась улыбнуться. — Он меня жа...леет...— Она погладила его по рукаву.
— Нет, я раздумал, это точно... Ма, ну не надо... Мам, ну не спорь, ладно? Я раздумал. Мне не надо никуда уезжать. Ну мам, я же тебя люблю, правда. Только ты это... сними это с головы, лад­но? У тебя волосы тут видны... настоящие...
Евгения Васильевна, действительно, выглядела нелепо — заплаканная, в огромном парике. Да еще этот проклятый парик перекосился.
— Все видели... — всхлипнула Евгения Васильевна и стала стя­гивать парик, и Саша ей помогал. — Осторожно, осторожно, это не мой... — приговаривала она. — Это мне на один вечер дали...
1967–1970 гг.
   — заслужен­ный деятель искусств РФ, кинодраматург, комедиограф, писатель, профессор ВГИКа. Закончил Харьковский политехнический институт. Ещё в студенческие годы начал писать сценарии эстрадных программ и вы­ступлений, был постоянным участником КВН. Проработав восемь лет инженером в родном городе, Аркадий Инин отправился в Москву поступать во Всесоюзный госу-
дарственный институт кинематографии. В 1971 году он успеш­но закончил сценарную мастерскую К.К. Парамоновой. Сегодня Аркадий Инин хорошо известен огромной аудитории зрителей и читателей как автор более сорока киносценариев, тридцати книг, популярных телепередач, таких как «От всей души», «Вокруг сме­ха», кинокапустники. Он участвует в теле- и радиопередачах, яв­ляется членом жюри многих кинофестивалей.
Среди любимых зрителями фильмов, снятых по сценариям Аркадия Инина: «Однажды двадцать лет спустя» (1980) и «Отцы и деды» (1982) режиссёра Ю. Егорова, «Одиноким предоставляет­ся общежитие» (1983) С. Самсонова, «На Дерибасовской хоро­шая погода, на Брайтон-бич опять идут дожди» (1993) Л. Гайдая. Признание у публики получили его киноработы: «Единожды со­лгав» (1987), «Не сошлись характерами» (1989), «Частный детек­тив, или Операция “Кооперация”» (1989), «Не хочу жениться!» (1994), «Тонкая штучка» (1999). А.Я. Инин с гордостью говорит сам о себе, что всю жизнь пишет «рождественские сказки». Его сценарии привлекают лирическим отношением автора к своим героям, его стремлением рассказывать о добре и человеческих ценностях, прекрасным чувством юмора. В последние годы Аркадием Ининым написаны сценарии телесериалов «Утесов. Песня длиною в жизнь» (12 серий, 2006), «Мины в фарватере» (8 серий, 2008), «Маяковский. Два дня» (8 серий, 2011).
-
Аркадий Инин
Можно ли назвать современный сценарий «новой областью литературы»? Актуально ли это сегодня?
Что такое «новая область литературы», я не понимаю. Наши вгиковские учителя, начиная с Евгения Габриловича, наставля­ли нас, что киносценарий — это совершенно равноправный род литературы. И я писал, пишу и, надеюсь, буду писать сценарии как прозу. Ну, естественно, с профессиональными особенно­стями прозы кинематографической. Я выпускаю книги с мои­ми сценариями как обычные книги рассказов или повестей. Это конкретный и очевидный результат моей работы. А уж во что их превратят потом режиссеры, об этом пусть они отчитываются на Страшном суде.
Что такое «профессиональный сценарий»?
Не знаю. Сценарий бывает хороший или плохой, талантливый или бездарный… А непрофессиональный сценарий — это просто не сценарий.
Что делает сценарий произведением искусства?
«Что» — не знаю. А «кто» сценарий делает произведением ис­кусства — хороший сценарист.
Можно ли считать какие-то компоненты кинодраматур­гии самыми важными?
Думаю, буду не оригинален: теоретически важны все компо­ненты, но практически важнее всех — сюжет, характеры и диа­логи.
Какими основными секретами сценарного мастерства вы можете поделиться со своими студентами?
104
Том 2. На уроках сценарного мастерства
Это женщины делятся секретами. А я — какой-никакой муж­чина и полагаю, что секреты на то и секреты, чтобы ими ни с кем не делиться!
Что делать, если сценарий не пишется?
Писать!
Чему, кроме умения писать сценарий, должен научиться бу­дущий сценарист за время обучения во ВГИКе?
Тоже буду не оригинален: надо завязать дружеские (это даже важней, чем творческие) контакты со студентами других кино­профессий.
Что такое «сценарная мастерская»? Продуктивно ли вос­питание сценаристов в мастерской?
Продуктивно — непродуктивно, а ничего другого человече­ство не придумало. Разве Платон или Сократ — мастера — не со­бирали вокруг себя учеников, мастерскую? (Упаси Бог, никаких аналогий!)
Так что не нами это придумано, не нам и отменять.
Что вы можете пожелать сценаристу-первокурснику ивыпускнику сценарного факультета?
Первокурснику — толкового профессионально и душевно­го человечески мастера, который проведет его по всему курсу. Выпускнику — счастливого случая, без которого, будь ты три­жды гениален, удачи не видать.
***
Фильм, поставленный по сценарию «Однажды двадцать лет спустя», оказался одним из самых любимых у зрителей, особенно зрительниц. Возможно, есть смысл поискать причины этого успе­ха ещё на уровне литературного сценария.
«Однажды двадцать лет спустя, 1980 г., киностудия им. М.Горького, режиссер: Юрий Егоров, в ролях: Н. Гундарева (Надя), В. Проскурин (Кирилл), М.Яковлева (Наташа), А. Ясулович (Антон), Д. Мальчевская (Маша) и др.
   
Дальний гудок парохода пролетел и затих над спокойной ре­кой. С берегов ее начинался и не спеша поднимался вверх по по­логим холмам старинный город — один из многих городов, со­бравшихся в самом сердце России, недалеко от Москвы.
Старина в нем была представлена золотящимися купола­ми, тихими улочками, витыми колонками ворот деревянных домиков. А современность — забранными в стекло и алюминий корпусами комбината, широким асфальтом новых проспектов исветлой школой в окружении молодых березок.
В классе за столом у окна сидела молодая симпатичная женщи­на и сосредоточенно кивала, слушая строгий голос учительницы:
— Да, мамаша Круглова, с вашей Валентиной трудный случай. Очень трудный. Надеюсь, мамаша Круглова, вы все поняли?
Строгая учительница в строгом костюме и строгих очках строго смотрела, ожидая ответа.
— Всё, всё! Поняла, поняла! — Круглова клятвенно прижала руки к груди.
— Хорошо, Надежда Павловна, — чуть смягчилась учительни­ца. — Так что объясните, пожалуйста, Валентине, о чем следует думать в семнадцать лет: об аттестате зрелости или о любви.
— О любви! — неожиданно ответила Круглова на этот рито­рический вопрос, вовсе не требовавший ответа.
106
Том 2. На уроках сценарного мастерства
— Что-о? — дружным хором изумились учительница и все участники родительского собрания.
— Ой, мамочка, об аттестате! — исправила ошибку Круглова.— Конечно, об аттестате. Можно выйти?
Она пробежала по лестнице... и очутилась в другом классе. На другом родительском собрании.
— А, товарищ Круглова, здравствуйте, здравствуйте! — гроз­но приветствовал ее толстяк с указкой. — Я утверждаю, что вы лентяй, товарищ Круглова!
— Ой, мамочка! — опустилась на парту Надежда Павловна.
— То есть ваш сын Петр — лентяй! — уточнил толстяк. — Увас прекрасные способности, товарищ Круглова... то есть у вашего сына Петра. Но вы бездельничаете, вы лентяйничаете, и потому законных по вашему уму-разуму пятерок не видать вам, товарищ Круглова... то есть вашему сыну Петру!
Толстяк закончил тираду и умолк, отдуваясь.
— Я поняла, я постараюсь... то есть мой сын Петр постарает­ся... — Она запуталась и опять по-ученически подняла руку. — Можно выйти?
— Олечка Круглова — гордость нашего восьмого «А», — гово­рила учительница в очередном классе. — Отлично учится, стара­тельна, помогает товарищам...
Надежда Павловна счастливо улыбалась. И все родители улы­бались, глядя на нее. И учительница смущенно улыбнулась.
— Как интересно получается: если ученик плохой, о нем можно говорить часами, а если хороший — так вроде и сказать нечего...
— А тогда и не надо говорить, — еще шире улыбнулась Круглова. — Спасибо вам большое! — И подняла руку: — Можно выйти?
Очкастый, вихрастый и худющий учитель кричал так, что Надежда Павловна испуганно вжималась в парту.
— И выдумкам ее нет конца! И выходкам ее нет края! А что она сегодня устроила — ваша Маша! Маша ваша! А? Запуск спут­ника!
107
Том 2. На уроках сценарного мастерства
— С кошкой на борту? — тоскливо уточнила Надежда Павловна.
— На этот раз без кошки! Целый час по спортзалу летала какая-то банка, и никто не мог ее остановить!
— Надо же, девчонка, а вся — в отца! — вздохнула Надежда Павловна. — Я ей велю, чтоб больше не смела эти банки...
— Нет! — перебил учитель, и очки его сверкнули. — Пусть опять запустит! Я должен сам решить эту загадку!
И, наконец, был класс, где и родители помоложе, и учитель­ница совсем юная.
— Надеюсь, — сказала она, — вы теперь поняли, как это важ­но: самый первый класс. Так что если вопросов больше нет...
— Есть вопрос! — подняла руку Надежда Павловна. — Вы про всех сказали, а про Иру Круглову...
— Про Иру мы поговорим отдельно, — недовольно перебила учительница. — Если вопросов нет, всем спасибо и до свиданья!
Родители поспешили к дверям, а Надежда Павловна подошла к окну.
Во дворе школы сидели на скамейке мальчишка лет пяти ипа­рень в солдатской форме. Солдат покачивал детскую коляску. Она была нестандартной формы, похожая на белый кораблик, а на боку ее, как на кабине шофера дальних рейсов, были нарисо­ваны алые звезды. Десять звезд.
— Юра! — крикнула Надежда Павловна. — Тебе что, отпуск дали, чтоб люльку качать?
— Скажи ему, мама, скажи! — с обидой крикнул пятилет­ний.— Ты мне Митеньку поручила, а он...
— Да соскучился я по всем по вас, чудики, — улыбнулся сол­дат Юра.
Надежда Павловна отошла от окна. Юная учительница, с кото­рой они остались в классе вдвоем, возмущенно сказала:
— Мама! У меня первая практика, я волнуюсь! А ты, мама, во­просы... Про Иришу я все уже дома рассказала.
— Дома — одно, а на людях хорошее про дочку вдвойне прият­но услышать! — усмехнулась Надежда Павловна.
Учительница засмеялась нехитрой маминой хитрости и взяла портфель.
108
Том 2. На уроках сценарного мастерства
— Пошли, тебе в Москву собираться...
— Волнуюсь я, Наташенька, — призналась Надежда Пав­ловна.— Двадцать лет ребят не видела... Потом вопрос этот...
— Глупый вопрос! — категорически заявила Наташа.
— Может, и глупый... А — жизненный!
Надежда Павловна задумчиво посмотрела в окно.
И, как бы следуя за ее мысленным взором, приближались бе­локирпичными контурами окраины новой, бесконечно огромной Москвы. В этом приближении нас сопровождал голос ведущего телепередачи:
— «Что вы уже сделали в жизни и чего еще вы в жизни жде­те? — таков, как вы знаете, дорогие телезрители, традиционный вопрос, который мы задаем участникам передачи «Страна моск­вичей».
Москва все приближалась — широкими проспектами, много­людными площадями, потоками машин.
— Одни из них работают в родной столице, другие приеха­ли со строек Сибири, третьи служат на границе или работают за рубежами нашей родины. Но все они — москвичи, жители стра­ны, которой нет на карте, но она есть в наших сердцах — «страна москвичей»...
Мы уже были в самом центре Москвы, среди стеклобетонных громад Нового Арбата.
— Готовя сегодняшнюю передачу, я пошел на определенный психологический эксперимент. Я собрал своих одноклассников...
Спустившись с высот Нового Арбата, мы оказались в переул­ках Арбата старого.
— Собрал в нашей школе, тридцать лет назад построили ее на старом Арбате в послевоенной Москве...
Мы увидели этот дом: типовое краснокирпичное здание с та­бличкой «Средняя школа № 7».
— А через десять лет состоялся первый выпуск — это были мы...
На экране возникла фотография прошлого: три десятка юных и веселых лиц.
— И вот сегодня, двадцать лет спустя, мы снова вместе. Наш славный и озорной, боевой и веселый десятый «А»!
109
Том 2. На уроках сценарного мастерства
Картина, сменившая фотографию, мало соответствовала сло­вам ведущего: перед нами были не только повзрослевшие на два­дцать лет, но и совершенно одеревеневшие, оцепеневшие лица, которые следили оловянными глазами за чем-то проезжавшим перед ними.
Наконец стало ясно, что взгляды сидящих за столами в школь­ном классе были прикованы к горящему красному глазку панора­мировавшей телекамеры.
— О-о! Это невозможно! — Ведущий вышел из-за спины опе­ратора. — Нет-нет, друзья мои, это совершенно невозможно! Конечно, нам — психологам — известен эффект боязни телека­меры, но не до такой же степени!
На его изображение наплыл титр: «Кандидат психологических наук Ю.А. Вишневский».
— Ну зачем я собрал именно вас? — вопрошал ведущий. — И именно в нашем классе? Чтобы все наполнилось дыханием подлинной жизни!
— Юлик, ну какая жизнь под этой пушкой? — покосился на камеру огромный толстяк.
— Да нету этой пушки, Валера! Я же объяснил: это только за­пись. До эфира мы еще десять раз посмотрим, подкорректируем... Ну чего вы такие зажатые? Ведь все свои, все родненькие, некото­рые по двадцать лет не виделись...
— Толян! — усатый красавец вдруг обнял сидящего рядом капитана второго ранга. — И правда, двадцать! А?
— Вот, Жора на правильном пути, — указал на них Юлик. — Искренняя радость в кадре.
Все рассмеялись. Обстановка несколько разрядилась.
— Ладно, вперед, Юлька! — скомандовала уверенная рыжая женщина. — А то нам никогда не взлететь!
— Верно, Мила, начнем, а там посмотрим... Все готовы?
— Вроде готовы, — сказал долговязый очкарик, и в руке у него неизвестно откуда появился блокнотик.
И у других в руках, как у фокусников, стали появляться блокно­тики, бумажки, листочки... Только у Нади Кругловой ничего не было.
— Мишка! Членкор! Не стыдно! — Юлик выхватил бумажку у долговязого. — В Академию пожалуюсь! А всем вам не стыдно!
110