Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:На уроках сценарного мастерства. Том II. Учебное пособие
.pdf
Том 2. На уроках сценарного мастерства
Только девочка курьерша да молчаливая Лида, с которыми
Евгения Васильевна подошла с самого начала, все еще слушали
и кивали, и Лида смотрела на Сашу как-то подозрительно, нехорошо...
— Для будущего! — объяснила теперь только им Евгения
Васильевна. — А то что я могу ему сейчас дать? А отец... Отец
есть отец.
Раздался третий звонок, и все хлынули в зал.
— Вот мы не успели! Ну что они там копаются! — рассердилась Евгения Васильевна на буфетчиц. — И такой хороший концерт. Будет замечательный концерт! Мы пригласили таких артистов! — Она оглядывалась, поднималась на цыпочки, кого-то
еще искала и сама не знала, кого она ищет. — Надо в следующий
раз другой оркестр! Эти ничего не умеют играть! А где Николай
Сергеевич? Саша, ну пойдем же! Он найдется!
Товарищ Глущенко похлопал Сашу по плечу и сказал загадочно:
— Все бывает... Ну-ну... — И прошел мимо.
— Ах вот, он разговаривает с Тучкиным! — Евгения Васильевна
опять схватила за руку свою верную молчаливую Лиду. — Целую
неделю не мог его поймать! Только на юбилее! Саша, ну где ты?
Концерт будет очень хороший! Акробаты — первый класс!— Опять
ей на глаза попалась знакомая, и она схватила ее за руку:— Зинаида
Игнатьевна, они все не понимают, они все думают, что он удирает
от меня! А вы поймите — я сама его отпустила! Надо ломать свои
предрассудки, правда? — Они уже вошли взал, и Лида, и Зинаида
Игнатьевна растворились, и толпа понесла их вперед.— Будьте любезны, пропустите, пожалуйста! Ну не толкайтесь! Не толкайтесь!
Саша, не теряйся! Иди сюда! — Они протиснулись к своему третьему ряду. Но места были заняты. — Будьте любезны, освободите
наши места! Нет, это места нашего отдела! Это безобразие!
В первую секунду Саше стало неловко, потом он заметил, как
Евгения Васильевна вмиг переменилась — она только что была
так весела...
— Мама! Пойдем! Там сзади есть...
— Нет, это безобразие! Ну что они! Ну скажи им! — она
по-детски гневно топнула ногой. — Нет, все видели, что мы тут
сидели! Вот с этим мальчиком! — Для доказательства она повер-
101

Том 2. На уроках сценарного мастерства
нулась к Саше и вдруг разревелась от нестерпимой обиды. — Нет,
я из принципа! Мы занимали на весь отдел!
— Ну, мама. — Он насилу вытащил ее из зала.
А концерт уже начался. Далеко-далеко, у рояля, сверкала белая манишка певца.
— Все равно дурацкий концерт! — Евгения Васильевна сдерживала слезы и пыталась улыбнуться. — Сашенька! — Но ничего не получилось. Вслед за ними из зала повалили и другие, не
нашедшие себе места, они зайцами метались по темному фойе,
отыскивая лестницу на балкон. Кто-то задел Евгению Васильевну,
она заплакала еще сильнее и остановилась на краю темноты, у колонны, чтобы никто ее не увидел. — Сейчас пойдем, пой...дем... —
говорила она, проглатывая слова, — они мне все... они мне действуют на нервы... а у нас еще не собрано... Этот дурацкий концерт...
пусть они сами смотрят... по...думаешь... А нам собираться надо...
— Ну мам, ну мам... Ну ладно... — Саша ходил вокруг колонны,
по дуге, как маятник. — Ну ладно, мам, не плачь...
— Сейчас... Сейчас... это все из-за них... — Из-за кого — она
сама не понимала. — Сейчас поедем собираться...
— Мам, я никуда не поеду, — сказал Саша и сам испугался.
Евгения Васильевна громко всхлипнула и зажала нос платком.
— Я никуда не поеду. Нам не надо собираться... Я решил!
— Ты... ты... он меня жалеет... — Евгения Васильевна силилась
улыбнуться. — Он меня жа...леет...— Она погладила его по рукаву.
— Нет, я раздумал, это точно... Ма, ну не надо... Мам, ну не
спорь, ладно? Я раздумал. Мне не надо никуда уезжать. Ну мам, я
же тебя люблю, правда. Только ты это... сними это с головы, ладно? У тебя волосы тут видны... настоящие...
Евгения Васильевна, действительно, выглядела нелепо —
заплаканная, в огромном парике. Да еще этот проклятый парик
перекосился.
— Все видели... — всхлипнула Евгения Васильевна и стала стягивать парик, и Саша ей помогал. — Осторожно, осторожно, это
не мой... — приговаривала она. — Это мне на один вечер дали...
1967–1970 гг.

— заслуженный деятель искусств РФ, кинодраматург,
комедиограф, писатель, профессор ВГИКа.
Закончил Харьковский политехнический
институт. Ещё в студенческие годы начал
писать сценарии эстрадных программ и выступлений, был постоянным участником
КВН. Проработав восемь лет инженером в
родном городе, Аркадий Инин отправился
в Москву поступать во Всесоюзный госу-
дарственный институт кинематографии. В 1971 году он успешно закончил сценарную мастерскую К.К. Парамоновой. Сегодня
Аркадий Инин хорошо известен огромной аудитории зрителей и
читателей как автор более сорока киносценариев, тридцати книг,
популярных телепередач, таких как «От всей души», «Вокруг смеха», кинокапустники. Он участвует в теле- и радиопередачах, является членом жюри многих кинофестивалей.
Среди любимых зрителями фильмов, снятых по сценариям
Аркадия Инина: «Однажды двадцать лет спустя» (1980) и «Отцы
и деды» (1982) режиссёра Ю. Егорова, «Одиноким предоставляется общежитие» (1983) С. Самсонова, «На Дерибасовской хорошая погода, на Брайтон-бич опять идут дожди» (1993) Л. Гайдая.
Признание у публики получили его киноработы: «Единожды солгав» (1987), «Не сошлись характерами» (1989), «Частный детектив, или Операция “Кооперация”» (1989), «Не хочу жениться!»
(1994), «Тонкая штучка» (1999). А.Я. Инин с гордостью говорит
сам о себе, что всю жизнь пишет «рождественские сказки». Его
сценарии привлекают лирическим отношением автора к своим
героям, его стремлением рассказывать о добре и человеческих
ценностях, прекрасным чувством юмора. В последние годы
Аркадием Ининым написаны сценарии телесериалов «Утесов.
Песня длиною в жизнь» (12 серий, 2006), «Мины в фарватере» (8
серий, 2008), «Маяковский. Два дня» (8 серий, 2011).

-
Аркадий Инин
Можно ли назвать современный сценарий «новой областью
литературы»? Актуально ли это сегодня?
Что такое «новая область литературы», я не понимаю. Наши
вгиковские учителя, начиная с Евгения Габриловича, наставляли нас, что киносценарий — это совершенно равноправный род
литературы. И я писал, пишу и, надеюсь, буду писать сценарии
как прозу. Ну, естественно, с профессиональными особенностями прозы кинематографической. Я выпускаю книги с моими сценариями как обычные книги рассказов или повестей. Это
конкретный и очевидный результат моей работы. А уж во что их
превратят потом режиссеры, об этом пусть они отчитываются на
Страшном суде.
Что такое «профессиональный сценарий»?
Не знаю. Сценарий бывает хороший или плохой, талантливый
или бездарный… А непрофессиональный сценарий — это просто
не сценарий.
Что делает сценарий произведением искусства?
«Что» — не знаю. А «кто» сценарий делает произведением искусства — хороший сценарист.
Можно ли считать какие-то компоненты кинодраматургии самыми важными?
Думаю, буду не оригинален: теоретически важны все компоненты, но практически важнее всех — сюжет, характеры и диалоги.
Какими основными секретами сценарного мастерства вы
можете поделиться со своими студентами?
104

Том 2. На уроках сценарного мастерства
Это женщины делятся секретами. А я — какой-никакой мужчина и полагаю, что секреты на то и секреты, чтобы ими ни с кем
не делиться!
Что делать, если сценарий не пишется?
Писать!
Чему, кроме умения писать сценарий, должен научиться будущий сценарист за время обучения во ВГИКе?
Тоже буду не оригинален: надо завязать дружеские (это даже
важней, чем творческие) контакты со студентами других кинопрофессий.
Что такое «сценарная мастерская»? Продуктивно ли воспитание сценаристов в мастерской?
Продуктивно — непродуктивно, а ничего другого человечество не придумало. Разве Платон или Сократ — мастера — не собирали вокруг себя учеников, мастерскую? (Упаси Бог, никаких
аналогий!)
Так что не нами это придумано, не нам и отменять.
Что вы можете пожелать сценаристу-первокурснику
ивыпускнику сценарного факультета?
Первокурснику — толкового профессионально и душевного человечески мастера, который проведет его по всему курсу.
Выпускнику — счастливого случая, без которого, будь ты трижды гениален, удачи не видать.
***
Фильм, поставленный по сценарию «Однажды двадцать лет
спустя», оказался одним из самых любимых у зрителей, особенно
зрительниц. Возможно, есть смысл поискать причины этого успеха ещё на уровне литературного сценария.

«Однажды двадцать лет спустя, 1980 г.,
киностудия им. М.Горького,
режиссер: Юрий Егоров,
в ролях: Н. Гундарева (Надя), В. Проскурин (Кирилл),
М.Яковлева (Наташа), А. Ясулович (Антон), Д. Мальчевская
(Маша) и др.
Дальний гудок парохода пролетел и затих над спокойной рекой. С берегов ее начинался и не спеша поднимался вверх по пологим холмам старинный город — один из многих городов, собравшихся в самом сердце России, недалеко от Москвы.
Старина в нем была представлена золотящимися куполами, тихими улочками, витыми колонками ворот деревянных
домиков. А современность — забранными в стекло и алюминий
корпусами комбината, широким асфальтом новых проспектов
исветлой школой в окружении молодых березок.
В классе за столом у окна сидела молодая симпатичная женщина и сосредоточенно кивала, слушая строгий голос учительницы:
— Да, мамаша Круглова, с вашей Валентиной трудный случай.
Очень трудный. Надеюсь, мамаша Круглова, вы все поняли?
Строгая учительница в строгом костюме и строгих очках
строго смотрела, ожидая ответа.
— Всё, всё! Поняла, поняла! — Круглова клятвенно прижала
руки к груди.
— Хорошо, Надежда Павловна, — чуть смягчилась учительница. — Так что объясните, пожалуйста, Валентине, о чем следует
думать в семнадцать лет: об аттестате зрелости или о любви.
— О любви! — неожиданно ответила Круглова на этот риторический вопрос, вовсе не требовавший ответа.
106

Том 2. На уроках сценарного мастерства
— Что-о? — дружным хором изумились учительница и все
участники родительского собрания.
— Ой, мамочка, об аттестате! — исправила ошибку Круглова.—
Конечно, об аттестате. Можно выйти?
Она пробежала по лестнице... и очутилась в другом классе. На
другом родительском собрании.
— А, товарищ Круглова, здравствуйте, здравствуйте! — грозно приветствовал ее толстяк с указкой. — Я утверждаю, что вы
лентяй, товарищ Круглова!
— Ой, мамочка! — опустилась на парту Надежда Павловна.
— То есть ваш сын Петр — лентяй! — уточнил толстяк. — Увас
прекрасные способности, товарищ Круглова... то есть у вашего
сына Петра. Но вы бездельничаете, вы лентяйничаете, и потому
законных по вашему уму-разуму пятерок не видать вам, товарищ
Круглова... то есть вашему сыну Петру!
Толстяк закончил тираду и умолк, отдуваясь.
— Я поняла, я постараюсь... то есть мой сын Петр постарается... — Она запуталась и опять по-ученически подняла руку. —
Можно выйти?
— Олечка Круглова — гордость нашего восьмого «А», — говорила учительница в очередном классе. — Отлично учится, старательна, помогает товарищам...
Надежда Павловна счастливо улыбалась. И все родители улыбались, глядя на нее. И учительница смущенно улыбнулась.
— Как интересно получается: если ученик плохой, о нем можно
говорить часами, а если хороший — так вроде и сказать нечего...
— А тогда и не надо говорить, — еще шире улыбнулась
Круглова. — Спасибо вам большое! — И подняла руку: — Можно
выйти?
Очкастый, вихрастый и худющий учитель кричал так, что
Надежда Павловна испуганно вжималась в парту.
— И выдумкам ее нет конца! И выходкам ее нет края! А что
она сегодня устроила — ваша Маша! Маша ваша! А? Запуск спутника!
107

Том 2. На уроках сценарного мастерства
— С кошкой на борту? — тоскливо уточнила Надежда
Павловна.
— На этот раз без кошки! Целый час по спортзалу летала
какая-то банка, и никто не мог ее остановить!
— Надо же, девчонка, а вся — в отца! — вздохнула Надежда
Павловна. — Я ей велю, чтоб больше не смела эти банки...
— Нет! — перебил учитель, и очки его сверкнули. — Пусть
опять запустит! Я должен сам решить эту загадку!
И, наконец, был класс, где и родители помоложе, и учительница совсем юная.
— Надеюсь, — сказала она, — вы теперь поняли, как это важно: самый первый класс. Так что если вопросов больше нет...
— Есть вопрос! — подняла руку Надежда Павловна. — Вы про
всех сказали, а про Иру Круглову...
— Про Иру мы поговорим отдельно, — недовольно перебила
учительница. — Если вопросов нет, всем спасибо и до свиданья!
Родители поспешили к дверям, а Надежда Павловна подошла
к окну.
Во дворе школы сидели на скамейке мальчишка лет пяти ипарень в солдатской форме. Солдат покачивал детскую коляску.
Она была нестандартной формы, похожая на белый кораблик, а
на боку ее, как на кабине шофера дальних рейсов, были нарисованы алые звезды. Десять звезд.
— Юра! — крикнула Надежда Павловна. — Тебе что, отпуск
дали, чтоб люльку качать?
— Скажи ему, мама, скажи! — с обидой крикнул пятилетний.— Ты мне Митеньку поручила, а он...
— Да соскучился я по всем по вас, чудики, — улыбнулся солдат Юра.
Надежда Павловна отошла от окна. Юная учительница, с которой они остались в классе вдвоем, возмущенно сказала:
— Мама! У меня первая практика, я волнуюсь! А ты, мама, вопросы... Про Иришу я все уже дома рассказала.
— Дома — одно, а на людях хорошее про дочку вдвойне приятно услышать! — усмехнулась Надежда Павловна.
Учительница засмеялась нехитрой маминой хитрости и взяла
портфель.
108

Том 2. На уроках сценарного мастерства
— Пошли, тебе в Москву собираться...
— Волнуюсь я, Наташенька, — призналась Надежда Павловна.— Двадцать лет ребят не видела... Потом вопрос этот...
— Глупый вопрос! — категорически заявила Наташа.
— Может, и глупый... А — жизненный!
Надежда Павловна задумчиво посмотрела в окно.
И, как бы следуя за ее мысленным взором, приближались белокирпичными контурами окраины новой, бесконечно огромной
Москвы. В этом приближении нас сопровождал голос ведущего
телепередачи:
— «Что вы уже сделали в жизни и чего еще вы в жизни ждете? — таков, как вы знаете, дорогие телезрители, традиционный
вопрос, который мы задаем участникам передачи «Страна москвичей».
Москва все приближалась — широкими проспектами, многолюдными площадями, потоками машин.
— Одни из них работают в родной столице, другие приехали со строек Сибири, третьи служат на границе или работают за
рубежами нашей родины. Но все они — москвичи, жители страны, которой нет на карте, но она есть в наших сердцах — «страна
москвичей»...
Мы уже были в самом центре Москвы, среди стеклобетонных
громад Нового Арбата.
— Готовя сегодняшнюю передачу, я пошел на определенный
психологический эксперимент. Я собрал своих одноклассников...
Спустившись с высот Нового Арбата, мы оказались в переулках Арбата старого.
— Собрал в нашей школе, тридцать лет назад построили ее на
старом Арбате в послевоенной Москве...
Мы увидели этот дом: типовое краснокирпичное здание с табличкой «Средняя школа № 7».
— А через десять лет состоялся первый выпуск — это были мы...
На экране возникла фотография прошлого: три десятка юных
и веселых лиц.
— И вот сегодня, двадцать лет спустя, мы снова вместе. Наш
славный и озорной, боевой и веселый десятый «А»!
109

Том 2. На уроках сценарного мастерства
Картина, сменившая фотографию, мало соответствовала словам ведущего: перед нами были не только повзрослевшие на двадцать лет, но и совершенно одеревеневшие, оцепеневшие лица,
которые следили оловянными глазами за чем-то проезжавшим
перед ними.
Наконец стало ясно, что взгляды сидящих за столами в школьном классе были прикованы к горящему красному глазку панорамировавшей телекамеры.
— О-о! Это невозможно! — Ведущий вышел из-за спины оператора. — Нет-нет, друзья мои, это совершенно невозможно!
Конечно, нам — психологам — известен эффект боязни телекамеры, но не до такой же степени!
На его изображение наплыл титр: «Кандидат психологических
наук Ю.А. Вишневский».
— Ну зачем я собрал именно вас? — вопрошал ведущий. —
И именно в нашем классе? Чтобы все наполнилось дыханием
подлинной жизни!
— Юлик, ну какая жизнь под этой пушкой? — покосился на
камеру огромный толстяк.
— Да нету этой пушки, Валера! Я же объяснил: это только запись. До эфира мы еще десять раз посмотрим, подкорректируем...
Ну чего вы такие зажатые? Ведь все свои, все родненькие, некоторые по двадцать лет не виделись...
— Толян! — усатый красавец вдруг обнял сидящего рядом
капитана второго ранга. — И правда, двадцать! А?
— Вот, Жора на правильном пути, — указал на них Юлик. —
Искренняя радость в кадре.
Все рассмеялись. Обстановка несколько разрядилась.
— Ладно, вперед, Юлька! — скомандовала уверенная рыжая
женщина. — А то нам никогда не взлететь!
— Верно, Мила, начнем, а там посмотрим... Все готовы?
— Вроде готовы, — сказал долговязый очкарик, и в руке у него
неизвестно откуда появился блокнотик.
И у других в руках, как у фокусников, стали появляться блокнотики, бумажки, листочки... Только у Нади Кругловой ничего не было.
— Мишка! Членкор! Не стыдно! — Юлик выхватил бумажку
у долговязого. — В Академию пожалуюсь! А всем вам не стыдно!
110
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
