Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:На уроках сценарного мастерства. Том II. Учебное пособие
.pdf
Том 2. На уроках сценарного мастерства
На ветвях деревьев распускающиеся почки. Над дверями храма
белое полотнище, на котором красным вышито: «Христос Воскресе!»
Субтитр: Пасха 1918 года. Третий ее день — светлый вторник.
Храм Покрова Пресвятой Богородицы в Марфо-Мариинской
обители забит прихожанами и ее насельницами. Над Царскими
вратами такое же полотнище с вышивкой: «Христос Воскресе!»
Отец Митрофан выходит на амвон с крестом и трехсвечником
в руке.
Он возглашает:
— Христос Воскресе!
И собравшиеся одним дыханием отвечают громко и слитно:
— Воистину Воскресе!
И сразу же хор подхватывает этот порыв радости и восторга:
Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ и сущим во гробех живот даровав!
Хор повторяет этот тропарь вновь и вновь. И все поют вместе с хором со слезами на глазах — и Елизавета, и сестра Варвара
идругие сестры, и все те, кто живет и пришел в обитель. В храм
доносится радостный звон колоколов.
Двор Марфо-Мариинской обители. День.
Сильный стук в ворота обители со стороны улицы. У сторожки стоит сестра-привратница и не знает, что предпринять.
Поколебавшись, она бежит к храму. Удары становятся сильнее
и тяжелее: видимо, по воротам бьют сапогами и прикладами.
Наконец, щеколда не выдерживает, калитка распахивается, и во
двор врывается несколько рослых красноармейцев в длинных до
земли шинелях, в островерхих шапках с красной звездой, с винтовками в руках. Они устремляются к храму, из дверей которого
доносится пение:
— Пресвятая Богородице, спаси нас…
От ворот раздается мужской крик:
— Стой!
Красноармейцы останавливаются, недоуменно оглядываясь.
От ворот к ним идет человек в кожаной куртке и фуражке с револьверной кобурой на поясе. Это вновь Александр Рогов.
331
Том 2. На уроках сценарного мастерства
Один красноармеец из команды говорит с сильным латышским акцентом:
— А в чем дело?
Рогов кивает в сторону храма.
— Служба… Понимаешь, Круминьш, служба в храме.
Другой, недоумевая, спрашивает с тем же акцентом:
— Ну и что же?
Рогов садится на скамью у стены храма.
— Подождем.
Звонят колокола, знаменуя окончание службы. Из храма начинает выходить народ. Увидев красноармейцев, многие бочком
спешат к воротам. Выходит и великая княгиня. Останавливается,
завидев вооруженных людей. Она слышит возглас и оборачивается.
— Гражданка Романова!
Рогов приподнимается, жестом руки приглашая настоятельницу обители сесть рядом с ним. Елизавета принимает приглашение.
Латышские стрелки с недоумением взирают на эту процедуру.
— Здравствуйте, Елизавета Федоровна, — приветливым тоном обращается Рогов к великой княгине. — Простите, но на этот
раз мне все-таки придется Вас арестовать.
— Теперь за что же?
Рогов достает из кармана и показывает великой княгине красную книжечку.
— Согласно постановлению ЧК… Я теперь чекист, может
быть, слышали о такой организации — Чрезвычайная комиссия?
— Увы…
Елизавета молчит, затем продолжает:
— Помнится, в прошлый раз вы что-то говорили о запрете
смертной казни… Но ваша чека…
Рогов, перебивая ее, заученным тоном выговаривает:
— Белый террор заставил нас ответить красным террором.
Взгляд Елизаветы становится строгим.
— По-вашему, я — «белый террор»?
Рогов смотрит прямо перед собой.
— Враги революционной России… а их — ох как много издесь,
и за рубежом — хотят использовать царскую семью… и Вас в том
332
Том 2. На уроках сценарного мастерства
числе… против нашего народа как знамя… Мы вынуждены Вас
изолировать…
Он быстро поднимается на ноги, громко приказывает:
— Вставайте, Романова! Поехали!
Настоятельницу и чекиста обступает толпа сестер, выздоравливающих раненых и городских прихожан. Слышны возгласы:
— Да что ж это?! Ироды, чего вы хотите от нашей матушки?
Святой человек! Одно добро от нее людям!
Латыши отодвигают толпу, угрожающе клацают затворами
винтовок. Толпа притихает.
Варвара, во все глаза глядящая на произошедшее, вдруг торопливо выбирается из толпы и бежит в сторону жилого корпуса.
Великая княгиня кивает на стрелков:
— Там у вас за воротами, случайно, пулеметы не припасены?
— Хватит, Романова. Дело серьезное. Вставайте, пошли.
Из толпы, отклонив стволы винтовок, выдвигается вперед
отец Митрофан. Он что-то хочет сказать. Но Елизавета делает
ему предупреждающий жест — молчите!
Рогов берет Елизавету за руку и рывком ставит на ноги.
— Пойдемте, гражданка Романова. Вы арестованы.
— Ох! — проносится в толпе.
Елизавета мягко спрашивает:
— Вы позволите мне последний раз обойти обитель?
Александр отрицательно качает головой:
— Нет. Прощайтесь, и мы уезжаем.
Великая княгиня в последний раз обводит взором созданную
ее трудом обитель.
В толпе слышатся рыдания и всхлипывания. Не может сдержать слез одна из сестер. Отец Митрофан опускает голову — ему
трудно сохранять мужество.
Елизавета говорит отцу Митрофану:
— Оставляю, батюшка, обитель на Ваше попечение… Уверена,
Вы сохраните ее.
Кто-то кричит из толпы:
— Великая матушка, как мы будем без вас?!
Елизавета отвечает:
333
Том 2. На уроках сценарного мастерства
— Не называйте меня так… Какая же я «великая»? Я такая же
грешная и слабая, как и все. Все, что мне удалось — только с помощью Господа.
— Пошли, пошли… — Рогов уже подталкивает Елизавету. —
Сколько можно прощаться?!
Но Елизавета поворачивается к храму и трижды с поклонами крестится. Протягивает руки к отцу Митрофану. Тот благословляет великую княгиню, и они трижды целуются на прощание. После этого Елизавета со спокойным выражением лица идет
к уже распахнутым воротам.
Со всех сторон бегут, сопровождая ее, рыдающие сестры,
ковыляют больные. Все хотят в последний раз прикоснуться
кней. Латышские стрелки прикладами отгоняют их.
Елизавета утешает всех:
— Не плачьте, мои дорогие, не плачьте, мы с вами все равно
увидимся…
Латыши взгромождают Елизавету в кузов грузовика. Она садится на скамью, бледная как полотно. В этот момент к грузовику
подбегает Варвара. В руках у нее чемодан и небольшой мешок.
Она кричит задыхающимся голосом:
— Арестуйте меня! Матушку никак нельзя оставлять одну!
Рогов молчит, думает.
— Полезай! — наконец говорит он.
Варвара забрасывает вещи в кузов и лезет наверх.
Присаживается рядом с Елизаветой…
Латышские стрелки с винтовками устраиваются по бокам арестованных. Рогов садится в кабину водителя. Ревет заведенный
мотор машины.
И тут из толпы неожиданно выбегает еще одна сестра.
— И я с Вами, матушка!
— Садись, Екатерина, — кричит ей Варвара.
Та взбирается в кузов грузовика. Рогов из окна кабины делает
соглашающийся жест рукой. Машина трогается…
Люди стоят у ворот, смотрят ей вслед, у них потерянный вид.
Лицо отца Митрофана задумчиво и печально. Он поворачивается, входит в обитель и затворяет за собой ворота. Сестры
ибольные торопливо проталкиваются в калитку за ним.
334
Том 2. На уроках сценарного мастерства
За окнами бегущего почтового вагона — заснеженные леса,
реки, горы. Стук колес поезда.
В помещении вагона за небольшим столом сидят Елизавета,
Варвара и Екатерина. Один красноармеец сидит с ружьем у входа
в вагон. Другой — спит на каких-то ящиках. Елизавета что-то пишет карандашом на небольшом листе бумаги.
Звучит ее голос:
— …Вчера проехали Ростов Великий, а накануне — ТроицеСергиеву… Мы очень хорошо едем. Здесь везде еще снег… Не могу забыть Пасхальный день, все дорогие милые лица. Господи, какое страдание в них. О, как сердце болело… Как я вас оставлю, милые деточки,
как вас укрепить? Я буду жить надеждой — скоро опять быть свами,
и хочется всех найти вас вместе. Читайте послания Апостолов… Если
нигде не будет опоздания, тогда на пятый день только прибудем…
Екатерина вернется скорее к вам, все расскажет, как мы устроились… Ради Бога, не падайте духом. Божия Матерь знает, отчего Ее
Небесный Сын послал нам это испытание в день Ее праздника…
…Утро. Поезд замедляет ход. Великая княгиня и ее келейницы смотрят в окно. За ним мелькают станционные постройки.
Затем возникает здание вокзала, на котором крупно написано:
«Екатеринбургъ».
Вокзал. День.
Небольшая комната в здании вокзала. За зарешеченным окном — движение вагонов, свистки паровозов, грохот сталкивающихся буферов.
Елизавета и Варвара сидят на скамье. Екатерина нервно ходит,
пытаясь что-то разглядеть в окне. У дверей стоит часовой.
Входит Рогов. Вид у него озабоченный.
— Наш поезд отправляется только вечером. Не приложу ума,
что с вами делать целый день…
Елизавета Федоровна поднимается со скамьи, в задумчивости
делает несколько шагов по комнате.
— Александр Евдокимович… Мне известно, что царская семья, среди которой есть и моя родная сестра… находятся здесь—
в Екатеринбурге…
335
Том 2. На уроках сценарного мастерства
Она подходит к сидящему на скамье Рогову, трогает его за плечо.
— Александр Евдокимович, неужели мне нельзя хотя бы
несколько минут повидаться с родной сестрой?
Рогов грубым голосом восклицает:
— Нельзя! Даже и не думайте!
Ночь. Снова поезд. Теперь узницы спят в пустом пассажирском вагоне.
…Утро. Поезд останавливается против маленького станционного здания, на котором виднеется название: «Алапаевск».
Дом в Алапаевске, утро. Одноэтажный дом в три окна. Перед
домом небольшой садик.
Субтитр: Июль 1918 года. Сибирь. Город Алапаевск.
На скамеечке у дома сидят Елизавета и красивый 20-летний юноша.
Елизавета говорит:
— Прости, Володя, но я не признавала вас, детей Павла от
второго брака, своими племянниками. Ведь ты не Романов, ты —
Палей. У тебя фамилия матери.
Юноша нервно сжимает свои тонкие пальцы.
— Да… А теперь?
— Теперь, когда я тебя узнала поближе, ты мне стал не менее
дорог, чем Дмитрий и Мари.
Они молчат. Прерывает молчание великая княгиня:
— Я слышала, что ты пишешь стихи, как твой дядя — покойный Константин.
Владимир смущенно кивает.
— Может быть, ты мне что-нибудь почитаешь?
— Не знаю… Разве вот это…
Немая ночь жутка. Мгновения ползут.
Не спится узнику… Душа полна страданья;
Далеких милых прожитых минут
Нахлынули в нее воспоминанья…
К дому подходят два офицера. В руках полные лукошки грибов. Один из них довольно седой, другой — молодой — похож на
Константина.
336
Том 2. На уроках сценарного мастерства
Молодой офицер восклицает:
— Браво, Володя! Ты — настоящий поэт!
Володя улыбается.
— Я хорошо знаю стихи дяди Кости, среди них есть вещи
просто замечательные. Но почему-то чаще всего мне на память
приходит стишок, который твой папа, Иоаннчик, написал в день
твоего рождения. Мне его не раз читал в детстве отец…
Спи в колыбели нарядной
Весь в кружевах и шелку,
Спи, мой сынок ненаглядный,
В тихом своем уголку…
С хмурым видом седой офицер произносит:
— Скоро мы все здесь уснем, мертвым сном!
Великая княгиня укоризненно восклицает:
— Сергей Михайлович! Не пугай молодых людей!
Наступает томительная пауза. Иоаннчик спрашивает:
— А где Костя и Игорь?
Володя вскакивает со скамьи.
— Пошли к ним! Надо же закончить с твоими братьями вчерашний наш спор!
Они уходят в дом. Сергей Михайлович садится рядом
сЕлизаветой.
— А вы все такая же красивая, — медленно произносит он, —
какой я увидел вас в первый раз в Петербурге.
— Что вы, князь, я стала совсем другой.
Сергей Михайлович встает, хочет уйти, но останавливается.
— Я что-то сегодня не видел наших милых медсестер Кати иВари…
Елизавета Федоровна молчит. Затем медленно и осторожно
сообщает:
— Их почему-то вызвали в местное «чека»…
— В «чека»? — хмурится Сергей Михайлович. — Почему-то
вызвали… Интересно…
Небольшая служебная комната. День. В комнате — письменный стол, несколько стульев. На стене — портреты Троцкого
и Дзержинского. За столом сидит пожилой седовласый человек.
337
Том 2. На уроках сценарного мастерства
Лицо его обезображено рубцом от сабельного удара. У торца стола расположился Рогов. Перед ними на стульях сидят Екатерина
и Варвара. Рогов спрашивает их:
— Вы поняли, что вам сказано?
Варвара отвечает:
— Да, мы с Екатериной можем уехать.
Пожилой говорит, глядя в стол:
— Да.
Варвара спрашивает:
— А что будет с ними? Что будет с матушкой?
Седовласый не отвечает. Рогов смотрит в окно.
Варвара снова спрашивает:
— Значит, мы можем быть свободны? Прямо сейчас?
— Прямо сейчас, — и пожилой добавляет заботливым тоном,— на поезд вас устроит товарищ Рогов.
— Хорошо, — говорит Варвара и поднимается со стула.
За ней встает и Екатерина, напряженно молчавшая все это
время. Она поспешно выходит из кабинета. Варвара задерживается в дверях, будто хочет что-то сказать. Тоже выходит.
Улица в городе Алапаевске. День.
Варвара быстро идет по улице. Ее догоняет Рогов.
— Ты что, дура, совсем с ума сошла? Тебя же убьют!
Варвара, будто наткнувшись на что-то невидимое, останавливается. Смотрит в глаза Рогову и говорит:
— Отстань.
Круто повернувшись, она убыстряет шаг. Рогов остается стоять посреди пустынной пыльной улицы.
Дом в Алапаевске. Ночь.
Перед домом, окна в котором светятся, расположились вооруженные люди. У дверей дома — двое часовых с примкнутыми
кружьям штыками.
Столовая комната. Ночь.
За столом, освещенным висячей керосиновой лампой, сидят: Елизавета Федоровна, великий князь Сергей Михайлович,
338
Том 2. На уроках сценарного мастерства
князь Иоанн Константинович, очень похожие на него два молодых офицера — князья Константин и Игорь Константиновичи,
Володя Палей и средних лет интеллигентный человек. Поодаль,
на отдельно стоящем стуле сидит Варвара.
Человек средних лет тяжело вздыхает. Сергей Михайлович говорит ему:
— Этого надо было ждать, Федор. Вопрос только — когда?
Иоанн осторожно произносит:
— В монастыре говорят… Колчаковские отряды будут здесь
через день-два.
Все молчат.
Елизавета говорит тихим, но твердым голосом:
— Каждый прожитый день будем воспринимать как данную
нам Богом отсрочку… То, что мы вообще пока живем, господа,
является чудом…
Володю Палея бьет нервная дрожь.
— Я хочу прочитать стихи… Не мои… Лермонтова:
Настанет год, России черный год,
Когда царей корона упадет.
Забудет чернь к ним прежнюю любовь,
И пищей многих будет смерть и кровь.
Когда детей, когда невинных жен
Низвергнутый не защитит закон.
Все молчат.
Спальня Елизаветы и Варвары. Ночь.
В комнате темно. На одной кровати спит Елизавета Федоровна.
На другой — Варвара. Великая княгиня спит беспокойно: кажется, что ее мучают тяжелые сны.
Лестница в подвал. Ночь.
По лестнице в подвал спускается император Николай, на руках он несет сонного Алексея. Оба они в военных фуражках. За
ними спускается совершенно спокойная Александра. Далее девушки — дочери царя. На руках у младшей — крохотная собачка.
За ними — идут еще люди.
339
Том 2. На уроках сценарного мастерства
Спальня. Ночь.
Елизавета, как от толчка просыпается и садится в постели.
Раздаются выстрелы, душераздирающие крики, в том числе женские и детские, и снова выстрелы.
Елизавета громко вскрикивает и зажимает уши руками.
Ее спрашивает в тревоге проснувшаяся Варвара:
— Что вы, матушка?
— Какое сегодня будет число?
— Кажется, восемнадцатое июля.
Великая княгиня молчит. Потом говорит:
— Значит, сегодня… Надо подготовиться.
Ванная комната. Ночь.
Елизавета стоит в большом тазу (видны ее обнаженные ноги),
а Варвара льет на нее из кувшина воду…
…Елизавета стоит, завернутая в чистую простыню. Варвара
падает на колени и прижимается губами к ногам Елизаветы.
— Варя, что ты! Не надо, Варя...
Небольшой храм. День.
Храм заполнен монахинями. Хор поет:
Тело Христово при-и-ми-ите.
Причащается Сергей Михайлович… Володя Палей…
Иоаннчик… Варвара… Елизавета…
Другие ждут своей очереди.
Продолжается пение:
Источника безсмертного вкусите…
Лесная дорога. Ночь.
По ночной лесной дороге едут две повозки.
Субтитр: 18 июля 1918 года.
В одной из повозок — Елизавета, Володя, Сергей Михайлович,
Варвара.
В другой — Иоаннчик, Константин, Игорь и Федор
Михайлович Ремезов.
340
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]