Многопартийность в России в начале ХХ века

рождения партий принял лавинообразный характер. Если учесть, что партии в революционное время возникали явочным порядком и не должны были проходить обязательной официальной регистрации, то это во многом объясняет столь бурный процесс их возникновения. По сути, идеологи и политики, представлявшие разные направления и течения общественной мысли и общественного движения, получили уникальную возможность удовлетворить свои лидерские амбиции, а различные социальные страты и национальные группы – реализо­вать свою тягу к самоорганизации и самоидентификации.

После неудачной избирательной кампании в I Думу, в которой приняли участие недавно объявившие о своем возникновении такие партии, как Прогрессивно-экономическая, Всероссийский торгово­промышленный союз, Правового порядка, Торгово-промышленная, Умеренно-прогрессивная, они сошли с политической дистанции и влились в Союз 17 октября

сказаться на самом Союзе, оказавшемся прочно связанным с поли­тическим курсом Столыпина. Конфликт между Гучковым и Столы­пиным, начатый в 1909 г., завершился их разрывом в марте 1911 г. Этот конфликт сначала привел к расколу думской фракции Союза 17 октября и окончился фактическим прекращением деятельности его Центрального комитета в 1915 г.

Еще сложнее складывалась ситуации в партиях консервативно­го толка. Здесь наряду с Союзом русского народа действовали Рус­ское собрание, Русская монархическая партия, Союз русских людей. После роспуска II Думы и издания нового избирательного закона 3 июня 1907 г. из Союза русского народа в 1908 г. выделился Рус­ский народный союз имени Михаила Архангела, который возглавил бывший заместитель А.И. Дубровина депутат Думы В.М. Пурешке­вич. В 1911–1912 гг. Союз русского народа раскололся на дубровин­ский Всероссийский союз Русского народа, во главе которого остался А.И. Дубровин, и обновленческий Союз русского народа, который возглавил депутат Думы Н.Е. Марков. Кроме того, к консервативным партиям относились такие организации, как, например, «Двуглавый орел», Всероссийский национальный союз, Партия умеренно пра­вых, Русский монархический союз, Отечественный патриотический союз. Перечисленными партийными объединениями не исчерпыва­ется весь обширный список консервативных объединений, которые дополнялись множеством групп и группок, возникших и действовав­ших в различных регионах России, их насчитывалось не менее 30

тов во главе с П.Н. Милюковым наиболее полно и концентрировано выражала тенденцию эволюционного капиталистического развития на стадии его демократической трансформации, то партия, возглавля­емая В.И. Лениным, выражала вторую его тенденцию – революцион­ного слома капиталистической системы (не только в национальном, но и мировом масштабе). Недаром оба партийных лидера, обладавшие обширными теоретическими познаниями в области общественных и политических наук, хорошо знакомые с мировой и российской исто­рией, прекрасно осознавали, что именно их партии наиболее адекватно выражают две разные тенденции и формы реализации общественного прогресса (эволюционную и революционную). Для опытных полити­ков не было секретом, что логикой развития революционного процесса в России между кадетами и большевиками (рано или поздно) произой­дет решительное столкновение, которое должно закончиться уходом с исторической арены либо той, либо другой политической партии. И большевики, и кадеты были обречены вести непримиримую борьбу, что, кстати, и нашло отражение в словах Милюкова, сказанных им в 1906 г. о «врагах слева», а также в обвинениях Ленина партии кадетов в предательстве революции и интересов народа. Очевиден был и фи­нал подобного этого «соперничества – вражды», когда Ленин, придя к власти в октябре 1917 г., сразу же объявил кадетов партией врагов народа, немедленно применив против ее членов репрессивные меры воздействия. Как в подобном случае мог поступить Милюков, можно только строить предположения. Оба выдающихся политика обладали твердым и непреклонным характером.

.

В-пятых, несмотря на многочисленность российских политиче­ских партий, совокупная численность их членов была сравнительно невелика. По расчетам, сделанным при подготовке энциклопедии «Политические партии России», она в 1905–1907 гг. не превышала 0,5 % населения страны, в 1917 г. возросла примерно до 1,5 %.

Образование во время Первой российской революции множества политических партий и союзов свидетельствовало о том, что полно­стью преодолеть многопартийность в России не удалось, ибо, с одной стороны, так и нерешенными остались проблемы всего спектра рос­сийской реальности, с другой – внутри самих партий и союзов еще не завершились интеграционные и дезинтеграционные процессы.

Однако октябристы предпочли использовать в своем названии по­нятие «союз», через которое тем самым выражали переходный ха­рактер своей партии от славянофильства к конституционализму. Что касается консервативных партий, то они, категорически не приемля западноевропейский термин «партия», предпочли сохранить также традиционное название «союз».

При анализе уставных документов партий и союзов важно иметь в виду, что они непосредственным образом были связаны с соответ­ствующими идеологиями, программами, стратегиями и тактиками этих партий и союзов. С учетом вышесказанного следует также иметь в виду разную интерпретацию термина «член партии», который ис­пользовался в уставных документах разных типов партий. От сте­пени разработанности уставных положений той или иной партии, а также применимости их на практике зависела прочность ее организа­ционной структуры, идейно-политическая консолидация ее членов, в конечном счете эффективность ее деятельности.

Обращаясь к анализу уставных документов партий, исследователи должны учитывать принципиальные различия в формировании за­падноевропейских и российских партий. Создание первых совпало с процессом возникновения в Западной Европе гражданского общества и правового государства. В подавляющем большинстве западноевро­пейские партии – это партии парламентского типа. Принципиально иная картина имела место в России, где существовал самодержав-

ный режим, начавший модернизацию под давлением революции, но сохранялась сословная структура общества, в самом Манифесте были высказаны лишь намерения предоставить гражданские права и свободы, которые пока не получили правового и юридического за­крепления. Образно говоря, и после издания Манифеста 17 октября Россия находилась на «марше», контроль над продвижением к право­вому обоснованию гражданского общества по-прежнему был в руках бюрократии, не говоря уже о продвижении к правовому государству. Эти процессы различно понимались как самим обществом, так и пра­вящими элитами. В этих коллизиях и приходилось «ощупью», шаг за шагом действовать идеологам и политикам разных типов полити­ческих партий. К слову, между ними не было единства ни по одному вопросу, включая организационные, которые различно воспринима­лись и интерпретировались их идеологами и политиками.

зотическим образом, передавалась в центральные партийные органы, а часть использовалась для закупки оружия или организации неле­гальных и полулегальных типографий, содержания явочных квартир и подготовки террористических актов, выплат профессиональным революционерам.

Аналогично шло внедрение партий в массовые организации типа Советов рабочих депутатов, Всероссийского крестьянского союза, в организации, вошедшие в состав Союза союзов. Те же процессы на­блюдались на уровне работы партий среди различных страт (рабочих, крестьян, служащих, студентов, учителей, врачей, представителей науки и культуры). Иными словами, политические партии ставили перед собой задачу проникнуть во все поры российского общества, «свить» там свои «гнезда» и проводить пропаганду и агитацию в сво­их интересах.

Проблема «внедрения» партий в демократические массовые орга­низации вызвала острую полемику, например, между меньшевиками и большевиками, а также и внутри самих внепартийных демократи­ческих организаций. Некоторые большевики, работающие в соци­ал-демократических организациях в России, после октября 1905 г. считали, что беспартийные демократические организации должны принять программу РСДРП и действовать в соответствии с ней. Меньшевики, наоборот, считали, что вхождение членов социал-демо­кратической партии в беспартийные демократические организации не должно вести к их подчинению партийному руководству. После возвращения из эмиграции в Россию осенью 1905 г. лидер большеви­ков Ленин был вынужден вмешаться в эту дискуссию и высказался против принятия программы РСДРП массовыми демократическими организациями. По его мнению, РСДРП не должна навязывать де­мократическим организациям программу РСДРП, участники этих организаций должны самостоятельно решить, какой из партий (со­циал-демократы и социалисты-революционеры) они отдают пред­почтение. Эта ленинская позиция вытекала из его идеи о создании

единого левого блока, в котором должны принять участие все без исключения революционно-демократические партии, заинтересо­ванные в победе демократической революции. Вместе с тем Ленин (в отличие от меньшевиков и эсеров) довольно скептически относил­ся к расширению левого блока за счет включения в него представите­лей левого крыла либеральных партий.

Представляется важным обратить внимание на изменение удель­ного веса в общественном движении различных его составляющих. На первый план выходят социалистические партии – социал-демократы и эсеры, за ними с некоторым отрывом следуют левые либералы, со­ставляющие основное ядро Союза освобождения, далее – представи­тели более умеренных либеральных кругов из Союза земцев-консти­туционалистов и кружка «Беседа», затем – с весьма значительным интервалом представители интеллектуального консервативного на­правления, составлявшие ядро Русского собрания.

Всю эту цепочку можно проследить, используя статистические показатели. Так, социалистические партии по числу типографий и органов печати значительно опережали либеральные и консерватив­ные направления общественного движения. По сведениям полиции, накануне Первой российской революции социал-демократы имели 104 нелегальные типографии, эсеры – только 37. Ими было издано 1092 и 277 печатных изданий разных наименований соответственно. В 1903 г. были зафиксированы 329 случаев распространения соци­ал-демократической литературы и 104 случая эсеровской, в 1904 г. – 310 и 87 соответственно8. Социал-демократические организации с декабря 1900 по октябрь 1917 г. в России издавали 300 наименований газет и журналов. Изданием пропагандистской литературы активно занимались и либералы. В 1902 г. они наладили выпуск за границей журнала «Освобождение», который через различные каналы, в том числе и организованные при помощи контрабандистов, получил ши­рокое распространение в России9. Популярностью пользовались из­дания кружка «Беседа»10. В последующие годы арсенал средств воз­действия на массовое сознание значительно увеличился11.

рабочих и крестьян. Социал-демократы активнее работали с пролета­риатом, создавая различные партийные «кружки и группы», но также вели (особенно большевики) пропаганду своих идей среди крестьян. С крестьянством активнее работали эсеры. Так, после крестьянских выступлений в Полтавской и Харьковской губерниях эсеры созда­ли Крестьянский союз Партии социалистов-революционеров. В мае 1903 г. эсеры заявили о создании Союза народных учителей. В 1903– 1904 гг. при ряде эсеровских комитетов стали возникать рабочие со­юзы, объединяющие членов комитета и сотрудничающих с ним лиц, ведущих агитацию и пропаганду среди рабочих12. Что касается либе­ралов (особенно из Союза освобождения), то они еще до революции развернули широкую пропагандистскую деятельность в разных сло­ях демократической интеллигенции и служащих разных категорий, приступив к созданию собственных структур, которые затем были объединены в Союз союзов.

Об интенсивности участия представителей социалистических партий и либеральных организаций в освободительном движении накануне революции свидетельствуют следующие показатели. В пер­вой половине 1890-х гг. среди лиц, обвиненных в государственных преступлениях, народников было в 1,2 раза больше, чем социал-де­мократов. Затем картина резко изменилась: в 1896–1902 гг. социал­демократов стало почти в 8 раз больше13. Что касается либералов, то среди них разного рода репрессиям подвергалось, по сравнению с социалистами, несравненно меньшее число лиц. Репрессии в от­ношении либералов из земской среды ограничивались снятием их с занимаемых выборных постов в органах местного самоуправления, лишением придворных званий, строгими выговорами. Консерваторы до революции 1905 г. предпочитали прямо в политику не вмешивать­ся, занимаясь преимущественно салонной и кружковой деятельно­стью, иногда изданием книг и брошюр, не встречающих цензурных препятствий.