Мирное разрешение международных споров. Современные проблемы. Монография

минеральные природные ресурсы, рыбные запасы, земля как таковая1. В связи с этим встает разумный вопрос: есть ли во­обще экологические споры в чистом виде, если большинство международных споров в той или иной степени содержат экологический аспект? В данном контексте уместно привес­ти следующие суждения Н.А. Соколовой. Вопросы охраны окружающей среды объективно интегрированы в контекст других глобальных проблем, и в какой-то момент оправдан­но может возникнуть уверенность, что экологические инте­ресы не имеют самостоятельной ценности. Тем не менее эко­логическая проблематика, пусть и весьма осторожно, обрета­ет реальные черты2. Профессор М.Н. Копылов рассматривает эту проблему в ракурсе такого явления, как «экологизация» международных отношений: «Включение эколого-ориенти­рованных норм в источники, традиционно относящиеся к другим отраслям международного права, зачастую происхо­дит в силу сложившейся традиции или по соображениям удобства и не ведет к расширению предметной сферы таких отраслей»3. С другой стороны, можно строго и последова­тельно очертить определение «международный экологиче­ский спор», но велика возможность, что будет создано замк­нутое и автономное определение, которое нельзя будет ис­пользовать за пределами контекста, в рамках которого оно было определено.

тельное воздействие на людей и ведущее к истощению при­родных ресурсов.

Как нам представляется, международные экологиче­ские споры на практике бывают как в чистом виде (Дело «О плотине Гат»; Дело «Трейл Смелтер»), так и международные споры с экологической составляющей (Дело «Габчиково­Надьямарош», Дело «Волга»). Последний вид международ­ных споров порой трудно отграничить от остальных видов международных споров, что обусловлено указанной сложно­стью в определении и обособлении экологических споров в отдельную категорию.

2002 г. соответственно; Постоянная палата третейского суда (ППТС); Орган по разрешению споров при Всемирной тор-

говой организации; Суд Европейских Сообществ. В научной среде давно обсуждается проблема создания специального Международного экологического суда.

ной границе и соответствующего совместного рационального управления морскими или речными живыми ресурсами.

вию в результате деятельности, проводимой в рамках ино­странной юрисдикции.

среды было убедительно подтверждено арбитражным разби­рательством межгосударственных споров по делам «Трейл Смелтер» и «Озеро Лану». Как считает проф. А.С. Тимошен­ко, в этих решениях не только указывалось на применимость общего принципа права sic utere tuo ut alienum non laedas (так используй свою, чтобы не причинить ущерб чужому) к меж­государственным отношениям по поводу окружающей сре­ды, но они также содействовали формированию специально­го принципа международного экологического права, запре­щающего одному государству так изменять естественные ус­ловия на своей территории, чтобы этим оказывать неблаго­приятное воздействие на природную среду других госу­дарств1.

К недостаткам арбитражного разбирательства дел мож­но отнести высокую стоимость процесса, которая полностью ложится на стороны, в отличие от постоянного суда, чья дея­тельность финансируется зачастую всеми членами. Однако арбитраж привлекает государства обязательностью решения и гибкостью своей процедуры, возможностью влиять на со­став судей, выбор права, календарь слушаний, выбор правил процедуры, ограничение юрисдикции. В частности, возмож­ность выбора права и закрепление его в компромиссе очень полезна при разрешении международных экологических споров, поскольку обращение к национальному праву позво­ляет заполнить имеющиеся пробелы в международном. Так произошло в деле «Трейл Смелтер», компромисс предусмат­ривал использование при разрешении спора «право и прак­тику США

большой опыт разрешения международных экологических споров на основании стандартных правил.

а, во-вторых, норма об обязательном незамедлительном уве­домлении государств об опасных ситуациях, которые могут причинить им вред. Отметим, что принцип ограничения су­веренитета в целях недопущения трансграничного загрязне­ния еще за восемь лет до этого был зафиксирован в арбит­ражном решении по делу «Трейл Смелтер».

Нельзя обойти вниманием дело о гидроузле «Габчико­во-Надьямарош», которое с 1993 г. и до настоящего времени находится в сфере внимания МС ООН. Хотя решение было вынесено в 1997 г.1, но вот уже более 10 лет стороны еже­годно уведомляют Суд о процессе выполнения решения. За­фиксируем в настоящем исследовании ключевые моменты данного дела. Суть дела заключалась в том, что Венгрия ре­шила приостановить совместные со Словакией работы по строительству гидроузла на реке Дунай по экологическим соображениям, которые не имели нормативного отображения в их двухстороннем Договоре о проекте гидроузла 1977 г. Иными словами, Венгрия ссылалась на нарушение Словаки­ей общего обязательства по предотвращению экологического вреда, акцентируя внимание на существовании в междуна­родном праве принципа предосторожности. Суд отметил важность международного экологического права и указал на необходимость учета экологических норм не только когда государства планируют осуществление деятельности, но также и тогда, когда продолжают начатую раннее деятель­ность. Это необходимо для того, чтобы согласовать потреб­ности экономического развития с интересами защиты окру­жающей среды, что составляет основу концепции устойчиво­го развития. В итоге Международный суд ООН вынес реше­ние, призвав стороны прийти к соглашению, гарантирующе­му достижение целей договора с учетом экологического им­ператива. Итоги рассмотрения данного дела весьма сущест­венны для международного экологического права, в том чис­ле оно оказало влияние на создание Конвенции ООН по во­просам несудоходного использования международных водо­токов 1997 г. К сожалению, Суд не счел нужным рассмотреть вопрос Венгрии о том, появились

нормы международного экологического права, в частности