Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Людовик и Елизавета
.pdf
351Часть вторая. Елизавета . XIX. Момент настал
кутежами, нераз бывало, чтоон исчезал нанедели, пьянствуя
сцыганками. Если его заманить вловушку, незаметно арестовать,
тоего нехватятся, иэтот арест невызовет волнений вполку. Анна
Леопольдовна ухватилась заэту мысль иприказала сейчасже
привести ее висполнение.
Ноесли Кривой произвел благоприятное впечатление направительницу, торазговор справительницей, напротив, произвел
настарого злодея самое угнетающее впечатление. Как-тосразу Кривому стало ясно, чтодействительно рано илипоздно брауншвейгцы
будут, должны, немогут небыть свергнуты иизгнаны.
Дни Брауншвейгской династии сочтены— да, это Семен ясно
видел. Все равно, казнят илипостригут царевну Елизавету, заманят
принца Голштинского, нобрауншвейгцам несдобровать. Россия
взволнована, народ недоволен, вдворянстве иармии идет сильное
брожение. Небудет действительных претендентов— явятся самозванцы, небудет последних— выищется какая-нибудь новая дальняя
родня Петра Великого. Все равно внеумелых, слабых, недостойных
руках брауншвейгской четы скипетр неудержится!
Ночтоже будет тогда сним, спремудрым Семеном? Ведь современи первой катастрофы он дал себе слово низачтонивчемнепопадаться? Авступи теперь напрестол Елизавета Петровна, так
несдобровать тогда ему!
Новдруг царевна незамышляет ничего серьезного? Обэтом
надо былобы узнать… Может, ивпрямь Ханыков проговорится?
Так илииначе, аарестовать его надо. Надо будет сейчасже приказать Ваньке Каину…
Кривой вдруг остановился посреди улицы, пораженный новой
мыслью.
Данесообразилли Каин тогоже самого, чтотолько теперь
пришло вголову ему, Кривому? Непотомули итерпят они неудачу
занеудачей, чтоКаин перекинулся надругую сторону? Ноесли это
так, значит, дела цесаревны Елизаветы обстоят хорошо, потому
чтоВанька зря небудет служить комубы тонибыло!
Придя домой, Семен первым делом вызвал ксебе Каина.
— Ну, брат,— сказал он ему стаинственным видом,— настал наконец момент, когда ты сразу можешь отличиться. Уменя

352 Людовик и Елизавета
имеется ктебе поручение отсамой правительницы. Ты должен
арестовать двух важных лиц: ее высочество царевну Елизавету
иее врача Лестока!
— Дамыслимоели это дело?— вскрикнул Ванька.
— Очень мыслимое,— ответил Семен.— Слушай! Царевна
каждый год ездит вдень Введения вохрам Пресвятой Богородицы
вНикольский монастырь. Двадцать первое через несколько дней,
наверное, она ивэтом году туда поедет; даисчегобы ей инепоехать,
раз каждый год ездит? Возвращается она оттуда поздно вечером.
Вот наобратном пути ты подстережешь ее, запрячешь вглухой
возок, даиувезешь вПетропавловскую крепость. Только ивсего.
Тех изсопровождающих, ктодобровольно несдастся, убить! Ты
похаживай около дворца. Какузнаешь, чтоцаревна выехала, так
беги комне, ятебе дам все нужное. Акогда это спроворишь, тогда
заЛестока примешься. Каждую среду доктор ходит врестораг
Иберкампфа, наМиллионной, Он тамкутит сземляками. Возвращается он поздно инавеселе. Вот ты подстережешь его, накинешь
мешок наголову, даиделу конец!
— Будет сделано,— ответил Ванька.
Отпустив его, Кривой вызвал двух других агентов ипоручил им
незаметно дляКаина следить двадцатого идвадцать второго ноября
зацаревной иЛестоком. Если заметят, чтоони вышли издома, так
сейчасже надо отыскать Каина ипередать ему, чтораспоряжение
отменяется, нодотого ниединого слова ему неговорить. Распорядившись затем подготовкой ловушки дляХаныкова, Кривой стал
выжидать дальнейших событий.
Вканун Введения Ванька явился кКривому исунынием заявил,
чтоцаревна вэтом году отказалась отпоездки вмонастырь.
— Ужколи невезет, так иневезет, Семен Никаноронич!—
сокрушенно вздохнул Ванька.
Кривой только улыбнулся.
— Ну, авось завтра сдоктором счастливее будешь!— сказал он.
Нооказалось, чтоитут Ваньке «неповезло»: иЛесток почему-тоотказался наэтот раз отобычного посещения излюбленного
ресторана!
Иопять Кривой ничего несказал, только улыбнулся…

353Часть вторая. Елизавета . XIX. Момент настал
23-го ноября Ханыков попался врасставленную ему ловушку.
Заснул он вобъятиях нововосшедшей звезды петербургского полусвета, девицы Эльзы изГамбурга, апроснулся вкакой-тотемной
каменной конуре. Долго немог понять Ханыков, чтосним такое
случилось. Наконец, когда залитые спиртом мозги несколько прояснились, он сообразил, чтоего «новоселье» является камерой
приТайной канцелярии.
Место было таково, чтонаводило навесьма печальные размышления. НоХаныков только свистнул истал сфилософским
спокойствием выжидать, чтобудет дальше.
Вплоть до25-го ноября он оставался вполнейшей неизвестности
относительно своей дальнейшей судьбы, адвадцать пятого утром
его вызвали кдопросу.
Допрашивали его всамом застенке. Один палач разжигал жаровню, другой подтачивал зубья разных адских инструментов, третий испытывал дыбу. Картина была неизвеселых, нонаспокойное
настроение Ханыкова она нисколько неповлияла.
«Ну, чтоже, умереть, так умереть,— подумал он.— Ничего!
Немного пожито, зато здорово! Будет чемнатом свете землю помянуть!»
Шаховской приступил кдопросу, нооказалось, чтососмелым
капитаном было нетак-толегко сладить.
Наобычные вопросы озвании, чине илетах Ханыков отрезал:
— Дабудет вам, князь, дурака ломать! Впервый раз, чтоли,
меня увидели? Сами нехуже меня знаете, ктоятакой. Авот вы
мне сначала скажите, покакому такому праву меня арестовали
ивчемменя обвиняют?
— Всвое время узнаете,— сухо ответил князь Шаховской.
— Ну, так иявсвое время наваши вопросы отвечать буду,—
отрезал Ханыков иповернулся спиной кШаховскому.
Князь даже зубами заскрипел отбешенства. Будь натоего воля,
тоскоробы молодчик заговорил иначе. Ноправительница строго
приказала спыткой подождать дотех пор, пока небудут арестованы
другие соучастники. Она решилась стяжелым сердцем пойти «ва-банк»:
ночью предполагалось двинуть изПетербурга Преображенский полк,
начемуже давно настаивал принц Антон, акактолько эта опасная

354 Людовик и Елизавета
войсковая часть будет вне Петербурга, так сейчасже предполагали
арестовать Лестока, Воронцова, акпомещениям царевны ифранцузского посла приставить караул. Анна Леопольдовна долго нерешалась проявить этот необходимый акт полноты твердости власти,
нопоследние сообщения из-заграницы поколебали ее нерешимость.
Издопроса Ханыкова правительница рассчитывала получить
кое-какие сведения, которые помоглибы узнать имена наиболее
опасных членов заговора. Напрасно ей доказывали, чтобезпытки
такой человек, какХаныков, ислова нескажет; правительница
стояла насвоем исоглашалась напытку только после удаления
преображенцев.
Поэтому Шаховской мог только грозить, ругаться, осыпать бессмысленными проклятиями арестованного, нонеперейти кдействию.
Ханыковже тосмеялся вответ, товесьма недвусмысленно говорил:
— Ну, погоди, князь! Только выйду яотсюда, так ятебя научу,
какследует разговаривать сдворянином иофицером!
— Дляэтого надо сначала выйти отсюда,— сдьявольской
усмешкой возразил Шаховской.
Так отХаныкова ничего инедобились. Взбешенный Шаховской
приказал отправить арестованного обратно вкамеру иушел сдокладом кправительнице.
Ушел иКривой. Видно было, чтоего мучает какая-тотяжелая
дума.
— Да, да, отэтого все будет зависеть!— шептал он.
Дома его ждал уже тот самый агент, отсообщенияткоторого
«все должно было зависеть».
— Ну что?— спросил его Кривой,— сделал, какятебе сказал?
— Все сделал, Семен Никанорович!
— Чтоже преображенцы?
— Они шумят иговорят, чтоневыйдут изПетербурга, неоставят ее высочества насъедение врагам. Еслиже будет отдан такой
приказ, тоони пойдут прямо кодворцу иарестуют правительницу!
— Иони это сделают!— задумчиво сказал Кривой.
Отпустив агента, он прошелся несколько раз покомнате. Вдруг
складки наего лбу разгладились, лицо приняло спокойное выражение: решение было принято, жребий брошен!

355Часть вторая. Елизавета . XIX. Момент настал
Тогда он велел позвать ксебе Ваньку, который был «заказан»
ещесутра.
— Здравствуй, Иуда-предатель!— приветствовал он Каина.
Тот состроил удивленное лицо.
— Полно, брат, гримасничать-то!— сурово перебил его Кривой.— Неотвертишься! Давно язатобой слежу ивсе теперь знаю!
Сказывай, засколько серебренников ты нас предал?
— Дачтоэто вы, Семен Никанорович?— вконец разобиделся
сыщик.— Вот ислужи вам после этого! Я, можно сказать, недосыпаю,
недоедаю, чтобы получше услужить, авы мне экие слова говорите!
— Полно, говорю тебе!— ещесуровее отрезал Семен.— Куда
пропал посольский лакей, после того какяхотел его помимо тебя
куслугам взять, авы сним вкабаке покутили? Почему ницаревна,
ниее врач вобычный день издома невышли?
— Дая-топочем знаю? Малоли унас людей пропадает! Ачтокасается ее высочества дадоктора, то, может быть, кто-нибудь предупредил их. Может быть, вы сами проболтались зря, апотому наменя
валите!
— Дурашка!— сказал Кривой, внимательно наблюдая замалей
шим движением Каина,— ктоже мог ихкроме тебя предупредить, раз
обэтом никто незнал? Ведь ихникто инесобирался арестовывать;
это янарочно придумал, чтобы тебя поймать! Ну, выкладывай все,
чтоесть! Какдалеко заговор зашел?
Вместо ответа Ванька быстрым движением достал из-запазухи
нож икинулся наКривого. Нотот ожидал этого и, выставив вперед
руку, вооруженную заряженным пистолетом, крикнул:
— Стой! Ещеодин шаг, ияпрострелю твою безмозглую башку!
Атеперь живо! Спрячь нож обратно, руки сложи нагруди иподойди
комне! Дапомни: если ты хоть пальцем пошевельнешь, так ятебя
тутже пристрелю!
Сглухим проклятием Ванька подошел сосложенными нагруди
руками кКривому.
— Дурашка!— ласково сказал Каину Семен.— Какты непонимаешь, чтоеслибы яхотел тебе зла, товзялбы тебя взастенок
исталбы подпыткой допрашивать? Аястобой сглазу наглаз разговариваю! Значит, ятебя недопрашиваю, арасспрашиваю; значит,
-

356 Людовик и Елизавета
мне это начто-нибудь нужно, аты мне стольким обязан, чтодолжен
беспрекословно ответить навсе мои вопросы!
— Даничего янезнаю, Семен Никанорович,— попытался
упорствовать Ванька.
— Нелги, Ванька, никчему! Пойми меня, ведь яотвоем предательстве давно узнал; ямолчал потому, чтохотел окончательно
увериться. Анужно мне это было вот зачем. Яневерю всилу идолголетие Брауншвейгского дома. Все это время, пока правительница
распоряжалась государственными делами, яприсматривался кней
имало-помалу уверился, чтонеей держать вруках кормило власти.
Инеумеет она, даируки слабы, даиженщина она больно вздорная.
Ивот какраз, когда явэтом окончательно уверился, мне пришло
вголову, чтостобой впоследнее время творится что-тостранное.
Япридумал фокус сарестом царевны иЛестока, иты вэту ловушку каккур вощи влопался. Тогда ястал думать: нетакой парень
Ванька, чтобы зря перекинуться надругую сторону; еслиже он
сделал это, значит, тамдела идут хорошо, аунас плохо. Так зачемже
мне-тосамому зря пропадать? Принца янеспасу, асебя погублю.
Яустал, Ванька, вечно плясать наострие меча; мне надоело постоянно рисковать головой задругих. Уменя была тяжелая жизнь
впрошлом, явсем жертвовал, чтобы добиться спокойной старости.
Ивот теперь уменя имеется домик, есть иденьги. Ямогу спокойно
дожить свой век. Новедь вступи сегодня напрестол Елизавета
Петровна,— иясразу всего лишусь; непростят мне прошлой службы! Сейчас вмоих руках важная тайна. Если яудержу ее присебе,
тодело заговора надолго отсрочится; еслиже разоблачу ее, ноувас
тамничего неготово, тогда это может стоить мне головы. Янеищу
никаких выгод, нежду отнового царствования никаких милостей.
Пусть только меня оставят доживать свой век. Вот яихотел стобой
подушам переговорить. Ведь еслибы нея, топлавалбы ты вМоскве
помелкой воде, атоиголову наплахе сложилбы. Замою помощь
яжду оттебя только одного: будь сомной откровенен. Смотри,
яоткрою тебе все двери: никого поблизости нет, никто нас неможет
подслушать. Тебе бояться нечего.
Искренний тон Кривого произвел свое действие наВаньку. Он
понимал чтотеперь действительно нечего бояться предательства. Ведь

357Часть вторая. Елизавета . XIX. Момент настал
того, чтоуже знал Кривой, было совершенно достаточно дляпредания
Ваньки следствию ипыткам. Кривой этого несделал, он расспрашивал
добром— значит, он действительно незамышляет злого.
— Ясам многого незнаю, Семен Никанорович,— ответил
Ванька подумав.— Меня близко кзаговору неподпускают. Велят
обо всем доносить, замалейшую услугу платят щедро, ноничего
важного нераскрывают. Одно только японял: дело незагорами.
Недавно мне пришлось слышать, какцаревна сказала Воронцову:
«Момент ещененастал, ноон очень скоро настанет!»
— Она ошибается!— воскликнул Кривой,— да, ошибается,
иэта ошибка может ей дорого стоить! Момент именно настал, и,
если им теперь невоспользуются, тодело может затянуться истать
сомнительным…
Они поговорили ещенемного ивскоре Кривой отпустил Ваньку, асам отправился впомещение Тайной канцелярии проверять
камеры арестованных.
Обойдя, чтобы невызывать напрасных подозрений, всех арестованных ипоговорив скаждым изних, Семен напоследок зашел
вкамеру Ханыкова.
— А, главному палачу изастеночных дел мастеру почтение!—
снезыблемым спокойствием приветствовал его капитан.
— Ваше высокоблагородие,— безвсякого вступления начал
Кривой вответ,— выслушайте меня хорошенько! Сегодня вдевять
часов вечера вся стража заснет, так какей впищу будет подсыпано
сонное зелье. Разденьте кого-нибудь изсторожей, оденьте его всвое
платье, стащите вкамеру, асами вего платье бегите кее высочеству
искажите…
— Чтозачерт!— вне себя отизумления крикнул Ханыков.—
Нет, брат, шалишь! Меня втакую детскую ловушку непоймаешь!
— Неперебивайте, ваше высокоблагородие!— сурово перебил его Кривой, времени мало инам могут помешать! Скажите ее
высочеству, чтомомент действовать настал ичтозавтра может
быть слишком поздно. Сегодня ночью Преображенский полк будет
обманным образом частями выведен изгорода иразбит пополуротно, чтобы предупредить возможность сего стороны действовать
сообща. Утром последуют аресты главных заговорщиков, причем

358 Людовик и Елизавета
непощадят ицаревны. Если сегодня ночью ее высочество неарестует
правительницу, тогда завтра будет уже поздно. Момент действовать
настал! Сегодня ночью илиникогда!
— Чтозачудеса!— воскликнул Ханыков.— Даникак последние
времена настали, если белое черным, ачерное белым становится?
— Явсе время стоял настраже интересов царевны,— слицемерной искренностью ответил Кривой.— Яждал решительного
момента, чтобы раньше времени неоткрыться…
— Так ужнеизпреданностили ты Столбина замучил?— презрительно спросил капитан.
— Япытался спасти Столбина ихотел дать ему возможность
бежать, нопытка была назначена насутки раньше, чемждали. Зато
яуспел подлить ему одуряющих капель, ипотому-тоСтолбин ничего несказал подпыткой. Он был слабого здоровья, ноблагодаря
каплям нечувствовал боли!
— Ктотебя знает?— споследними остатками сомнения сказал
Ханыков, подкупленный мастерской искренностью, скоторой врал
Кривой,— может быть, ты иврешь, аможет, ивзаправду так…
Ачтоты заэту услугу хочешь?— спросил он, озаренный новой
мыслью.
— Янежду нимилостей, нинаграды,— ответил Кривой.— Пусть
это доброе дело пойдет лишь взачет зате невольные прегрешения,
которые мне приходилось творить. Скажите только ее высочеству,
чтоя, старый злодей, пришел кней напомощь вту минуту, когда,
кроме меня, некому было прийти! Больше мне ничего ненужно!
Так помните, ваше высокоблагородие, ровно вдевять часов! Нельзя
терять ниминуты!
— Ну, аснаручниками какбыть?— спросил Ханыков.
Кривой молча отпер наручники.
— Сидите смирно, ваше высокоблагородие, пусть изсмотрового
окна кажется, будто наручники надеты. Отвсего сердца желаю удачи!
Сэтими словами Кривой вышел изкамеры.
Ввиду того, чтонам уже непридется возвращаться кнему,
скажем несколько слов оего судьбе.
Прямо иззастенка Кривой отправился всвою квартиру, взлл
оттуда все, чтопоценнее, ипереехал взаранее купленный иоб-

359Часть вторая. Елизавета . XX. На пути к трону
ставленный всем необходимым дом наВыборгской стороне. Хотя
Елизавета Петровна знала, чемона была обязана ему, ноона помнила
добро только тех, ктовертелся унее наглазах. Поэтому оКривом
совершенно забыли, чему он был очень рад. Там, наВыборгской,
его имя ничего неговорило обывателям. После того какКривой
пожертвовал иконостас всвою приходскую церковь, его избрали
церковным старостой, ион дожил доглубокой старости, окруженный всеобщей любовью ипочтением, аумер вцарствование
императрицы Екатерины II, искренне оплакиваемый бедняками:
прижизни Семена Никаноровича никто неуходил отнего безпомощи. Так он осуществил свою давнишнюю мечту исумел после
первого кораблекрушения благополучно довести судно своей жизни
дотихой пристани.
XX. НАПУТИ КТРОНУ
Водворце царевны Елизаветы Петровны царили уныние ирастерянность. Ещесутра царевну расстроила правительница Анна
Леопольдовна. Опять произошел неприятный разговор, полный
каких-тотуманных намеков, неясных укоров.
— Вовсяком случае,— закончила Анна Леопольдовна неприятную сцену,— помните, ваше высочество, чтодальше так дело
непойдет. Увсякого терпения есть границы!
Ивтоне правительницы было нечто такое, чтозаставило Елизавету Петровну почувствовать серьезную опасность.
Царевна вернулась ксебе водворец, нотут ее поджидал вконец
расстроенный Лесток. Он получил самые неопровержимые сведения,
чтоего собираются арестовать.
— Давно уже хотят, вы сами это знаете,— волновался он.—
Еслибы неКаин, бытьбы бычку наверевочке! Даинам несдоброватьбы. Ну, атеперь дело нешуточное. Боже мой, Боже мой!
Чемязаслужил такой конец? Вот служи после этого нерешительным
принцессам!
Царевна, ибезтого расстроенная, отмахнулась отнего. Лесток
отправился кШетарди, новернулся отнего ещеболее перепуганным:
посол тоже получил какие-тосведения ивелел передать царевне,

360 Людовик и Елизавета
чтоесли она всамом непродолжительном времени нерискнет,
товсе будет потеряно; первого января ждать нельзя, доэтого им
всем несносить головы!
Неуспел кончить Лесток, каквлетел запыхавшийся Грюнштейн.
Он сообщил следующее: гренадерская рота Преображенского полка
(наиболее преданная Елизавете Петровне) получила вернейшие
сведения, чтоее собираются двинуть против шведов; гренадеры
волнуются иприслали его сказать, чтоесли царевна нерешится
повести их, тоим придется действовать одним ее именем, чтоможет
окончиться печально длявсех.
Получив это неожиданное подкрепление, Лесток судвоенной
энергией напал нацесаревну. Он молил, плакал, доказывал, убеждал,
однако Елизавета Петровна по-прежнему отделывалась туманными
увертками. Наконец, Лестоку удалось несколько поколебать царевну
юмористическим повиду, ноглубоко верным посуществу доводом.
— Дакаквы непонимаете,— воскликнул он вполном отчаянии,— чтоподкнутом яскажу все ипогублю всех вас!
Елизавета Петровна знала, насколько труслив ифизически
невынослив Лесток, иэтот довод поколебал ее.
— Хорошо,— сказала она подумав,— пусть сегодня часам
кдесяти соберутся все наши! Пусть иГрюнштейн приведет кое-кого
изсвоих! Мы обсудим положение и… если это необходимо, завтраже
будем действовать!
Кдесяти часам вечера водворец собрались все близкие царевне
люди. Изфранцузского посольства пришла одна Жанна. Грюнштейн
привел семерых изсвоих наиболее решительных товарищей. Кроме
того, насовещании присутствовали: Разумовский, Петр, Александр
иИван Шуваловы, Михаил Воронцов, принц Гессен-Гомбургский
ссупругой, Василий Салтыков, Скавронские иГендрикова.
Лесток иЖанна изложили присутствующим все то, чтоим удалось
узнать; Грюнштейн сообщил обугрозе, нависшей надпреображенцами. Нонеуспел кто-либо высказаться поэтому поводу, какдверь
распахнулась ивкомнату вбежал капитан Ханыков.
— Ханыков! Где ты пропадал!— воскликнула цесаревна.
— Ябыл предательски арестован, ваше высочество, испасся
каким-точудом перед самой пыткой. Рассказывать обэтом долго,
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
