Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Людовик и Елизавета
.pdf
311Часть вторая. Елизавета . XIV. В капкане
— Как?— вскрикнула она,— ты говоришь, чтоон уже давно
разговаривает стобою обэтом, иты досих пор несказал никому
нислова? Даведь замышляется преступление, аты молчишь, покрываешь?
— Полно, Наденька,— смущенно ответил жених,— неужели
мне доносить надруга итоварища послужбе?
— Неужели товарищ тебе дороже, чемя?
— Нопричемже здесь ты?
— Вот это мне нравится! Япричем? Даведь если заговор удастся, топервым делом всех Головкиных поразит немилость. Я-тоГоловкина илинет? Анеудастся заговор, раскроется он помимо тебя
давыяснится, чтоты обо всем знал, то, какты думаешь, погладят
тебя поголовке? Аятогда какже безтебя буду?
Мельников пытался слабо отговариваться, ноНаденька ненашутку расстроилась. Она принялась доказывать жениху, чтораз он ест
хлеб теперешнего правительства ипользуется его милостью, раз он
хочет войти всемью рьяных верноподданных малолетнего царя,
тодлянего неможем быть ивопроса отом, какдействовать далее.
Василий Сергеевич исам сознавал это, но, содной стороны,
ему претила мысль стать доносчиком, сдругой— он боялся, какбы
его незаставили идалее играть роль шпиона, каким он всущности
оказался, незакрыв рта Ханыкова втот самый момент, когда тот
начал откровенничать.
Однако Наденька довольно быстро разогнала последнюю тень
сомнений иколебаний. Она рассмотрела вопрос совсех сторон:
сгосударственной, служебной иматериальной,— иМельников
должен был признаться, чтоона— ангел, чтоона, какивсегда,
права ичтоему неостается ничего иного, какнемедленно пойти
идоложить обо всем графу Головкину, который уже сам изберет
дальнейший путь.
— Только вот что, Наденька,— опасливо заметил Мельников,—
вдруг меня спросят, почемуже ядосих пор молчал?
— Аты скажешь, чтохотел сначала иметь твердую уверенность,
тогда какХаныков только вчера вечером сделал тебе окончательные
признания… Будьже умником!— сказала она, ласкаясь кжениху,— ведь дело идет отебе иобо мне. Ну, какое тебе дело довсех

312 Людовик и Елизавета
остальных? Ты исполнишь свой долг офицера иверноподданного
иобеспечишь нам счастливую будущность. Ты только подумай: наша
свадьба, которая казалась нам такой далекой, такой несбыточной,
теперь сразу становится близкой иосуществимой…
— Длятебя все насвете!— восторженно воскликнул оконча-
тельно покоренный жених.
Наградой ему были страстное объятие полненьких, мягких
ручек Наденьки ипоцелуй ее пухленьких губок. Полный самой
твердой решимости, Мельников сейчасже велел доложить осебе
графу Головкину, который только чтовернулся домой.
Граф всегда охотно принимал Мельникова, так какему нравилось играть вкошки-мышки свлюбленным женихом. Нотеперь
первые слова офицера заставили его вздрогнуть, насторожиться
ивнимательно прислушиваться.
— Ядолжен сообщить вашему сиятельству секрет государственной важности,— начал Мельников.— Уждавно носятся слухи,
чтовокруг царевны Елизаветы собираются некоторые недовольные
офицеры исолдаты, которые замышляют совершить государственный переворот впользу ее высочества…
— Это— старая песня,— небрежно кинул граф.
— Да, ваше сиятельство, итемболее странно, чтоэтой старой
песне непридают надлежащего значения. Дело невтом, чтоуже
давно один измоих товарищей, капитан Ханыков, делал мне намеки
нате выгоды, которые ямогбы иметь, еслибы перешел насторону ее
высочества. Яничего неотвечал ему— несоглашался, ноинеотказывался. Яхотел, чтобы он высказался доконца. Только вчера вечером Ханыков окончательно открыл мне свои карты. Заговор растет,
ждут только помощи отиностранных держав, чтобы приступить
квыполнению переворота, и, может быть, недалек тот час, когда
задуманное будет приведено висполнение.
Головкин, сразу ставший серьезным, задал Мельникову ряд
вопросов иизответов наних мог действительно убедиться, чтоксообщению капитана надо отнестись серьезно.
— Вот что,— сказал он,— ты сейчасже поедешь сомной
водворец кего высочеству принцу Антону. Таммы поговорим
ивырешим, чтонадо делать.

313Часть вторая. Елизавета . XIV. В капкане
— Ещеодну минуту внимания, ваше сиятельство,— остановил
его Мельников.— Теперь яхочу сказать два слова поличному делу.
Вот,— он выложил настол сверток счервонцами,— его высочеству
благоугодно было подарить мне сегодня пятьсот червонцев. Благоволите принять эту сумму длятого, чтобы можно было начать шить
приданое Наденьки!
Головкин подошел кмолодому человеку, ласково положил ему
руку наплечо исказал:
— Явозьму эти деньги ижду, чтоты принесешь мне иостальную часть. Нониединой полушки изэтих денег истрачено небудет:
ясам сделаю Наденьке все, чтонужно. Еслиже яберу эти деньги,
тодлятого, чтобы вручить скопленную тобой сумму Наденьке после
венца. Ведь яхотел этого обеспечения только длятого, чтобы убедиться, дельныйли ты человек илинет. Чтоты беден, это неважно;
важно, можешьли ты перестать быть им. Сейчас явижу, чтоможешь
испокоен засудьбу Нади. Ну, атеперь едем!
Принц Антон ненашутку встревожился, когда Мельников
поприказанию Головкина изложил ему все дело. Он принялся ахать
иохать, разливаясь жалобами насупругу-правительницу, которая
всех ихпогубит своим легкомыслием. Он сказал, чтопостоянно
твердит ей отом, чтоцаревна злоумышляет против Брауншвейгского дома; онаже только отмахивается иуверяет, будто Елизавета Петровна занята исключительно интрижками сгвардейцами,
причем эти интрижки отнюдь неполитического, аисключительно
амурного свойства.
— Нонадоже что-нибудь делать!— спафосом воскликнул
принц вконце концов,— иесли она нехочет сама заниматься
вопросом обезопасности императора, тоэтим должен заняться я.
Неуспел принц окончить эту фразу, какдверь отворилась,
ивкабинет мужа вошла правительница Анна Леопольдовна. Принц
поспешил изложить ей то, чторассказик ему Мельников.
Поблагодарив капитана запреданность ласковым кивком головы, правительница задумчиво сказала:
— Да, впоследнее время мне исамой кажется, чтотамзатевается
что-тоскверное. Новедь ябессильна… Какая польза предпринимать
что-либо против царевны? Ведь заграницей все равно остается

314 Людовик и Елизавета
вечная угроза нашему спокойствию ввиде молодого принца Голштинского, иесли даже мы обезопасим себя отЕлизаветы, тонаши
недруги неуспокоятся иначнут интриговать заэтого чертенка… Нет,
наоборот, нам надо какможно больше ласкать принцессу Елизавету,
чтобы вернее опутать всетях, когда придет тому время!
1
— Нонельзя ограничиваться рассуждениями, когда надо дей-
ствовать!— заметил принц Антон.
— Актоговорит вашему высочеству, чтояограничиваюсь только
словами?— холодно возразила правительница.— Какпринцесса, так
иее друзья бессильны сделать что-либо безпомощи иностранных
держав. Ну, амы скоро лишим ее возможности получить эту помощь.
Шетарди заупрямился ихочет вручить верительные грамоты прямо
императору; мыже отказали ему вэтом, иему остается только уехать.
Нолькен получил отнас неодин щелчок внос, иязнаю изверных
источников, чтоон уже просил освоем отозвании. Азатем мы постараемся залучить кнам вгости принца Голштинского; еслиже это
неудастся, топопросту похитим его изаставим формально отречься
отвсяких прав нароссийскую корону, атогда уже ипоотношению
кцаревне наши руки будут совершенно развязаны.
— Новэтом плане тот недостаток, чтовнем слишком много
«если»,— упрямо твердил принц Антон.— Нолькена могут неотозвать илиприслать вместо него интригана похуже. Шетарди может
получить отсвоего правительства приказание пойти науступки
иограничиться представлением аккредитивов непрямо императору, аправительству; похищение принца Голштинского может
неудастся, даинаверное неудастся, так какего хорошо стерегут.
Чтоже тогда?
Анна Леопольдовна вспыхнула; ее лицо, ибезтого подурневшее
отбеременности, пошло красными пятнами. Обыкновенно принц
Антон говорил глупости, ией легко бывало отделываться насмешками отего попыток вмешаться вгосударственные дела. Теперьже
он случайно говорил совершенно дельно, иАнна Леопольдовна
отлично сознавала, чтомуж совершенно прав, так какего слова
всовершенстве отражали ее внутренние сомнения иопасения.
Ноименно это-тоираздражало ее.
1 Подлинные слова правительницы.

315Часть вторая. Елизавета . XIV. В капкане
— Ваше высочество,— начала она, стараясь казаться совершенно
спокойной, хотя высокий вибрирующий тон голоса свидетельствовал, насколько она была взволнованна,— всилу своего положения
ядолжна воздерживаться отлишних волнений, которые могут
пагубно отразиться наребенке, апотому яотказываюсь вступать
впререкания свами. Скажу только, чтоодин дурак может предложить вопросов больше, чемвсостоянии ответить десять мудрецов.
Досвидания!— иона вышла, ссилой хлопнув дверью.
— Вот всегда она так!— сконфуженно ижалобно сказал
принц.— Ей говоришь дело, аона только ругается. Ах, женщины,
женщины!.. Какой-тодревний мудрец говорил: «Моя жена— лучшая
женщина вмире; вот потому-тоясчитаю себя вправе утверждать,
чтоилучшая женщина вмире ровно ничего нестоит». Явсецело могу
присоединиться кнему… Нонадоже что-нибудь предпринять!—
перебил он сам себя.— Вот что: нам надо привлечь ксовещанию
одного человека. Это— большая умница иочень преданная душа.
Кстати, он должен быть где-нибудь здесь.
Действительно, Семен Никанорович Кривой, которого имел
ввиду принц Антон, оказался водворце. Его приход принес какраз
то, чего так опасался Мельников: было решено, чтокапитан сделает
вид, будто склоняется кувещаниям Ханыкова, постарается проникнуть взаседания заговорщиков, вызнает досконально все ихпланы
инамерения ибудет помере накопления сведений сообщать через
Головкина принцу. Пока чтоникаких арестов производить небудут, чтобы неиспугать пташек, которых потом накроют сразу всех.
Кроме того, Мельников получил ещеодно специальное поручение
отКривого: ему поручалось между прочим разведать, где именно
иподкаким обличием скрывается некий дворянин Столбин, какова
насамом деле роль переводчика Шмидта пришведском посольстве
инепредставляютли оба одного итогоже лица?
Чтоже было делать? Мельникову приходилось подчиниться необходимости ивзять насебя роль шпиона, которая крайне
претила ему. Конечно, он небоялся выдать себя— полная интриг
иподводных камней жизнь дворян, так илииначе близко стоявших
ктрону, приучила ихскрывать свои истинные чувства иотлично
играть комедию. Нодорого далбы Мельников, чтобы небыть вы-

316 Людовик и Елизавета
нужденным пускаться наэто дело. Даже мысль осчастье назвать
через каких-нибудь полгода своей женой Наденьку меркла перед
сознанием, какой ценой покупается это счастье…
XV. СТАРЫЕ СЧЕТЫ
Прошел май, кончался июнь, новположении наших героев ничто
существенно неизменилось; еслиже иизменилось, тоскорее кхудшему, анеклучшему.
Маркиз де ла Шетарди начинал серьезно думать, чтоему придется
уехать изРоссии нисчем. Его домогательства получить аудиенцию
умалолетнего императора были решительно отклонены, ион жил
теперь наположении частного лица, так чтобыл вне покровительства личной неприкосновенности посла. Между тем, изсообщений
Любочки Олениной он узнал, чтограф Линар настаивает напринятии решительных мер против маркиза-интригана, вплоть доареста
последнего. Правда, Шетарди был неизтрусливых. Узнав отом,
чтоего собираются арестовать, он привел свою дачу наОстровах, где
жил снаступлением теплого времени, вбоевое положение исумел
довести досведения правительницы, чтовыбросит заокно первого,
ктодерзнет явиться кнему помимо его желания. Это произвело
свое впечатление: нерешительная Анна Леопольдовна побоялась
открытого скандала, ираспоряжение обаресте было отменено.
Однако это мало гарантировало спокойствие маркиза. Он понимал,
чтоесли ему предложат выехать изрусских пределов, тосопротивление будет невозможно ибесполезно. Автаком решении небыло
ничего невероятного. Ведь уЛинара были старые счеты смаркизом, влияние красавца-графа все росло идоходило дооткрытого
скандала. Так, правительница издала указ, запрещающий входить
вЛетний сад комубы тонибыло, кроме ее самой, лиц, сопровождавших ее, девицы Менгден играфа Линара. Однажды принц Антон,
предполагавший, чтоэто распоряжение неможет касаться его,
вздумал прогуляться всаду, ночасовой штыком загородил принцу
дорогу инаотрез отказался пропустить августейшего рогоносца.
Эта история вызвала большие толки, иповедение правительницы
возбудило негодование инеодобрение даже тех, ктодотого всецело

317Часть вторая. Елизавета . XV. Старые счеты
прилежал кней душой. Нонегодование разрослось доразмеров
скандала, когда снаступлением сильной жары Анна Леопольдовна
приказала вынести свою постель набалкон дворца, выходивший
наЛетний сад. Один изсовременников упоминает всвоих мемуарах
оследующем: «Хотя перед постелью ставят экран, ноизокон вторых
этажей ближних домов все можно видеть». Ачтобыло это «все»,
нетрудно догадаться, если принять вовнимание, чтоЛинар жил
вдоме Румянцева, непосредственно примыкавшем кЛетнему саду.
Шетарди понимал, чтораз отношения правительницы кЛинару
доведены достепени открытого скандала, тоотвлияния саксонского
посланника можно ждать всего. Таким образом, было весьма вероятно,
чтоводин прекрасный день ему действительно предложат выехать
народину, атогда— прощай дальнейшая дипломатическая карьера!
Если Шетарди должен был опасаться только забудущее, ноникак незаличную безопасность, тоЛестоку приходилось бояться
изато, изадругое. Он знал, чтоправительница считает его главным
коноводом заговора. Мало того, однажды Анна Леопольдовна накинулась нацесаревну супреком, обвиняя ее втом, чтоона держит
около себя такую темную, вечно интригующую излоумышляющую
личность, какЛесток.
— Нопомилуйте, ваше высочество,— сполным спокойствием
исамообладанием ответила Елизавета Петровна,— если Лесток
кажется вам подозрительным, топочему вы неприкажете арестовать его, пытать, даже казнить? Дляменя он— очень опытный врач,
ноитолько, ияневижу причин прогонять его.
Этот ответ царевны, ставший сейчасже известным Лестоку, мало
ободрил бедного врача. Лесток дошел дотакой нервной возбужденности, чтопрималейшем шуме всоседней комнате кидался кокну,
готовый выброситься наулицу. Он совершенно незнал, чтоему
делать. Бездействовать? Ноэто значило отказаться отмысли обеспечить свое будущее возведением напрестол царевны. Действовать?
Новедь заним следили теперь особенно упорно, иэто могло дать
врагам оружие против него!
Столбин иОленька жили радостной мечтой облизком счастье.
Переводчик Шмидт исчез однажды ночью издома шведского посла,
зато водворце царевны Елизаветы появилось новое лицо: гоф-фу-

318 Людовик и Елизавета
рьер Воронихин. Это новое превращение Петра Андреевича было
признано самым целесообразным. Ведь сношения сШетарди почти
совершенно прервались; Нолькен собирался уезжать, так каквойна
Швеции сРоссией была только вопросом времени; таким образом,
Столбину было безопаснее жить около своей Оленьки, отсвиданий
скоторой он все равно неотказалсябы. Впрочем, вскором времени
им предстояло ивообще-топоселиться вместе: свадьба молодых
людей была назначена царевной наконец июня, тоесть сейчасже
после Петровок.
Такойже мечтой жили иМельников сНаденькой. Ихбудущее казалось совершенно обеспеченным иверным. Наденькино
приданое исподволь заготовлялось, свадьбу предполагали сыграть
вначале ноября, перед рождественским постом; чтоже касалось
графа Головкина, тоон, казалось, окончательно отказался отмысли
мешать счастью молодых людей. ИМельников, сначала отчаявшийся
отнавязанной ему роли шпиона, мало-помалу освоился исэтим.
Нопока ему ещенеудавалось добыть существенные сведения.
Содной стороны, винтриге наступил период сравнительного
затишья, когда все как-тосъежились ипритихли; сдругой— кружок близких кЕлизавете Петровне лиц нерешился сразу ввести
Мельникова вовсю полноту интриги. Быстрота, скоторой капитан
вдруг склонился насторону царевны, тот факт, чтоэто произошло
непосредственно после денежного подарка состороны принца Антона, немогли невнушить заговорщикам известной осторожности,
ибыло решено, чтосначала кМельникову приглядятся, сначала его
поиспытают, аужпотом можно будет окончательно зачислить его
в«конспиративный штат», апока чтодовольно было итого, чтоего
принимала запросто царевна.
Таким образом, его шпионаж пока ещенепринес ярких результатов. Нодовольно было итого, чтонадлежащим сферам
была известна роль Ханыкова, какподстрекателя, ибыло решено,
чтопридет подходящий момент, Ханыкова схватят иподпыткой
выведают все, чтонужно.
Впрочем, иМельникову удалось кое-чтовызнать; он сообщил
Кривому, чтогоф-фурьер Воронихин кажется ему подозрительным,
чтоголос Воронихина имеет сходство сголосом исчезнувшего купца

319Часть вторая. Елизавета . XV. Старые счеты
Алексеева ичтофурьер почему-тоусиленно сторонится его, Мельникова. Это сообщение Василий Сергеевич сделал между прочим,
так какособенного значения ему непридавал. Зато дляКривого
это было целым откровением, апотому он немедленно приказал
Ваньке Каину денно инощно сторожить дворец цесаревны и, если
Воронихин вночное время куда-нибудь выйдет, немедленно схватить его идоставить куда следует.
Чтокасалось Ваньки Каина иего сообщника Жана Брульяра,
тоони были довольно внерадостном настроении. Спереездом Шетарди надачу Жан был совершенно лишен возможности раздобыть
какие-либо сведения, так какесли упосла ипроисходили какие-нибудь
совещания, тоисключительно всаду, выходившем прямо кНевке
исовершенно недоступном длябольшинства челяди.
АВанька Каин чуть сума несходит отзлости, чтолакомый
кусочек ввиде двух сотен червонцев, обещанных ему запоимку
Столбина, грозит окончательно ускользнуть отнего. ОСтолбине
небыло нислуху нидуху; вдобавок пропал иШмидт, итаким образом
ускользнула надежда найти Столбина подличиной переводчика
шведского посольства.
Востальном ему тоже невезло. Чтобы поднять свой престиж,
он было пустился настарые московские штучки ипытался путем
хитрых подковырок утопить вгрязных водах тогдашнего правосудия
людей, обвиненных им внесуществующих преступлениях. Новся
беда была втом, тоему приходилось втаких случаях действовать
через Кривого, Семенже Никанорович ненапрасно говаривал:
«Ясам— Кривой, апотому меня накривой необъедешь». Таким
образом, попытки Ваньки Каина реабилитировать себя зачужой
счет неимели успеха.
Анна Николаевна Очкасова тоже чувствовала себя непосебе,
нонедавала запугивать себя разными страхами, бодро приговаривая, что«волков бояться, так влес неходить». Снеустрашимостью,
которая могла равняться разве ееже ловкости иизворотливости,
она сголовой отдалась политической агитации. Секретаря нового
атташе французского посольства можно было встретить повсюду— вигорных домах, вмодных ресторанах, наофицерских балах
ипирушках, наизлюбленных прогулках. Казалось, чтоэтот бойкий,

320 Людовик и Елизавета
остроумный, любезный, ксожалению, горбатый молодой человек
страстно жаждал использовать всю широту наслаждения жизнью.
Но, прикрываясь маской кутилы ипрожигателя жизни, Жанна
неустанно агитировала зацаревну, иплоды ее стараний начинали
сказываться: офицеры гвардейских полков становились все нетерпеливее.
Однако, помере того, какхлопоты Жанны приносили все
большие ибольшие результаты, глубокое разочарование начинало
пробираться кней вдушу. Все было готово, царевне надлежало
только самой энергично взяться задело, аона подвсевозможными
предлогами отвиливала отрешительных действий. Между темготовность гвардейцев доходила доапогея. Так, вначале июня гвардейские
офицеры подстерегли Елизавету Петровну напрогулке икинулись
кней снедоуменными восклицаниями:
— Матушка ты наша! Когдаже это будет наконец? Мы все
готовы итолько ждем твоих приказаний! Чтонаконец повелишь
нам?— возбужденно говорили они.
Цесаревна ненашутку перепугалась.
— Ради Бога, молчите иопасайтесь, чтобы вас неуслыхали!—
вотчаянии зашептала она, незная, кудабы деваться, иготовая провалиться сквозь землю отужаса.— Неделайте себя несчастными,
дети мои, инегубите именя! Разойдитесь, ведите себя смирно:
минута действовать ещененаступила!
Нопочему эта минута ненаступила?
Жанна боялась, чтоона никогда ненаступит. Она начинала
подозревать, чтоЕлизавета Петровна просто играет вопасную
забаву— политику, ноинедумает, всилу своего легкомыслия
итрусости, серьезно взяться задело. Идействительно, веселые пиры
ивсевозможные любовные похождения, казалось, исключительно
поглощали все внимание царевны.
Жанна разочаровалась ивдоброте Елизаветы Петровны. Она
видела, чтолегкость, скоторой цесаревна разбрасывала деньги,
проистекала скорее изприсущего ей мотовства, желания нравиться, жажды популярности; нослучись ей поступиться чем-нибудь
нужным, необходимым, этого она, какначинала думать Жанна,
идляродного отца несделает.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
