Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Людовик и Елизавета
.pdf
271Часть вторая. Елизавета . X. Нежданно-негаданно
— Хорошо!— сказал Столбин, внутренне торжествуя, так
кактенденция куступкам непреклонного прежде посла обещала
некоторый успех вбудущем.
Самые разнородные чувства волновали его, когда он шел покоридору всопровождении Пьера. Он был рад повидать милых парижских
друзей, думал, чтоАнна Николаевна Очкасова могла быть ему очень
полезной врозысках Оленьки, темболее, чтоона— крайне добрый
человек инепременно поможет, если будет возможность. Думал он
также окрушении ненавистной брауншвейгской четы ипечалился составлением манифеста, который мог внести нежелательные
осложнения. Полный всеми этими думами, он машинально запер
дверь комнаты, задернул занавеску инаправился кпотайному ходу.
X. НЕЖДАННО-НЕГАДАННО
Медовый месяц Ваньки Каина иАлены кончился очень быстро,
ивскоре длямолодой настали плохие времена. Ведь Ванька никогда
особенно нелюбил Алены идомогался ее капиталов, анесердца.
Конечно, Алена была очень слабой бабой, ивпервое время Каин
мысленно шутил, чтополучил весьма недурное приданое ккапиталам Алены. Ноона очень быстро надоела ему; вней было
что-тонездоровое, липкое, бесстрастно-чувственное, фальшивое,
лицемерно-покорное. Ваньку раздражали ее вечные «Ванюшенька»,
«светик», «милостивец» итому подобные заискивающие словечки,
произносимые неизменно подобострастным голосом; раздражали
униженные, змеино-гибкие позы, закоторыми чувствовалось змеиное жало, глубоко припрятанное доудобного случая. Словом, он
был пресыщен женою иуже подумывал, чтопорабы «прибрать»
ее, темболее, его сердце было серьезно затронуто одной изприятельниц Алены, необращавшей нанего внимания, чторазжигало
его ещебольше.
Ктомуже его служебные дела, если можно так назвать разбойно-воровскую ииудову деятельность Ваньки, совершенно нескладывались. Купец Алексеев словно сквозь землю провалился, иего
никто больше нигде невстречал иневидел. Наблюдение задворцом
цесаревны Елизаветы недало никаких результатов; конечно, кней

272 Людовик и Елизавета
ходило иездило много всякого народа, новедь неузницей, немонашкой была она, ацаревной! Бывало, чтоповечерам водворец
через черный ход пробирались какие-тосомнительные личности.
Нераз Ванька сотчаяния покушался схватить кого-нибудь изних
зашиворот. Нохорошо еще, чточерт уберег отэтого: обыкновенно
это оказывался приятель илиприятельница конюха, судомойки
ит. п. низшей прислуги, анетокакая-нибудь безобидная ворожея,
торговец илиторговка разными снадобьями, монах, собирающий
подаяние,— малоли кто! Наблюдение зафранцузским посольством
напервых порах кое-чтодало. Ванька узнал, чточаще всего посольство посещает немец Шмидт, переводчик пришведском посольстве,
апоздно вечером— какая-тодама, которая оказалась фрейлиной
Олениной. Нокогда он вздумал хвастануть этими результатами
перед Семеном, Кривой рассмеялся Ваньке вглаза исказал снескрываемым презрением:
— Ну, брат, если ты всегда таких бобров бить будешь,
тоихнадетскую шапочку нехватит! Швеция иФранция живут
вбольшой дружбе, немудреноли, чтоихпослы между собой часто
сносятся? Даятебе итак, невидя, скажу, чтовАнглии наш посол
чаще всего видится савстрийским, авАвстрии— санглийским.
Ну, ачтокасается фрейлины Олениной, токтоже вПетербурге
незнает, чтоона поамурной части навещает красивого маркиза?
Только политики, брат, ты тут неищи, аежели она иесть, тосовсем сдругой стороны— вот как! Нет, ангел мой, твои розыски
выеденного яйца нестоят.
Когдаже Ванька вответ навопрос Кривого сказал, чтоничего
подозрительного вжизни царевны Елизаветы ему обнаружить
неудалось, Семен как-тоискоса посмотрел наКаина, пожевал губами иссамым невинным видом спросил:
— Анеузнал ты, чтозаассамблея была вчера уцаревны?
— Ассамблея?— удивленно переспросил Ванька.— Даникакой небыло! Явчера все время около бродил, пока часов вдесять
царевна неуехала… Тоже скажут— «ассамблея»!.. Давдоме все
огни были потушены!
— Постой,— перебил его Кривой,— даокаком доме ты говоришь?

273Часть вторая. Елизавета . X. Нежданно-негаданно
— Известно окаком! Одворце царевны Елизаветы!
— Даведь ассамблея-тобыла вСмольном!
— ВСмольном?— удивился Ванька.— Аэто чтотакое будет?
Семен долго иснескрываемым презрением смотрел насобе-
седника, пока несказал:
— Эх, фефела! Однако здорово явтебе ошибся! Ты даже
незнаешь, чтоуцаревны имеется дом вСмольном, около Преображенских казарм, чтотамвсе ее друзья собираются? Дакакже ты
зачеловеком хочешь уследить, когда незнаешь, где икуда он ездит?
Нет, брат, хорошо еще, чтоянатебя непонадеялся идругих туда
приставил. Невсеже такие разини, какты… Ох, Ванька, боюсь я,
небудет изтебя прока!
Вообще впоследнее время взаимоотношения Кривого иКаина
сильно изменились. Прежде они были какбы товарищами, людьми
поположению равными друг другу. Теперь они стали: Каин— подчиненным, аКривой— начальником. Семен уже непросто спрашивал,
адопрашивал Ваньку исумел довести Каина дотого, чтотот говорил
ему «вы», анепрежнее «ты». Помимо всего этого Семен, прежде
довольно щедро оплачивавший услуги Ваньки, теперь зачастую
бесцеремонно отказывал ему вденежных просьбах.
— Незаслужил, дармоед!— безстеснения говаривал он.
Недостатка вденьгах уВаньки небыло, ноработать даром ему
было неподуше. Поэтому немудрено, если он впоследнее время
был вочень плохом расположении духа, чтопрежде всего отражалось нажене.
Непоказывая вида, Алена внутренне очень радовалась, когда
муж долго неприходил домой. Инемало рада была она итеперь,
когда Каин сумрачно приказал ей утром «собрать ему поесть», потому
чтоповсей вероятности ему раньше поздней ночи домой непопасть.
Проводив мужа, Алена весело оделась иушла издома. Она
хотела воспользоваться часами свободы длятого, чтобы навестить
свою приятельницу— Ольгу Михайловну Воронцову, ту самую,
ккоторой был неравнодушен Ванька, ипогулять снею, пользуясь
теплыми весенними деньками.
Воронцова составляла полную противоположность Алене, но,
быть может, именно это-тоивлекло ихдруг кдругу. Насколько

274 Людовик и Елизавета
Алена была вздорна, изворотлива, безнравственна, настолькоже
Воронцова была сдержанна, проста истрога ксебе. Очень рано
овдовев, неиспытав взамужестве того счастья, окотором мечтают
девушки, она темнеменее физически иморально осталась верной
памяти мужа. Глубоко набожная, истинно-христиански милосердная,
готовая влюбой момент бросить все илететь напомощь страждущим иобиженным, она вызывала вАлене чувство почтительного
обожания. Воронцова представляла собою тот светлый женский
идеал, те положительные свойства женской души, которых нехватало самой Алене, апоследняя бессознательно представлялась
Воронцовой олицетворением женской гибкости, изворотливости,
приспособляемости. Обе вместе они являли собою полный образ
женщины вовсей его широте имногообразии, апотому чувствовали
себя хорошо друг сдругом.
Какиожидала Алена, Воронцова оказалась дома иохотно пошла
прогуляться снею. Разговаривая освоих бабьих делах, они попали
наНевский, где ихувлекла засобою большая толпа, следовавшая
заглашатаем, объявлявшим сбарабанным боем оботстаалении
фельдмаршала Миниха отвсех занимаемых им должностей. Так
дошли они донабережной иуселись тамнаодну изскамеечек.
Вэтот час гулявших было мало, атолпа свернула вдругую сторону, вслед заглашатаем. Солнце уже чувствительно пригревало,
иввоздухе незримо носилось веяние близкого рассвета. Ибыло
что-товэтом воздухе, отчего даже обычно бледные щеки Воронцовой зарумянились изарделись.
— Глянь-ка, мать моя,— весело воскликнула Алена,— монах-тоэтот словно сиконы соскочил!
Воронцова взглянула поуказанному ею направлению иувидела довольно высокого, плечистого, сгорбленного бременем лет
старичка-монаха, который тихо брел, опираясь навысокую палку.
Из-подпотертой скуфейки выбивались редкие пряди седых волос;
лицо, темное ивзборожденное морщинами, словно потемневший
отвремени чудотворный лик, говорило омолитвенном изнурении
ивоздержании впище, густые седые брови, из-подкоторых сверкал
острый, проницательный взгляд, придавали лицу грозное, духовно-воинствующее выражение.

275Часть вторая. Елизавета . X. Нежданно-негаданно
Недоходя нескольких шагов донаших подруг, монах вдруг пошатнулся идолжен был ссилой опереться напалку, чтобы неупасть.
Затем он струдом подошел кскамейке, накоторой они сидели,
итяжело опустился рядом сними.
— Ох, грехи-грехи!— прошептал он задыхаясь.— Уморился,
ноги недержат!
— Издалека, верно, отче?— сочувственно спросила Воронцова.
— Издалека, мать моя, издалека— изКиево-Печерской лавры
бреду!— все ещезадыхаясь, ответил монах.
— Батюшки, страсти Господни!— всплеснула руками Алена.
Она была скорее суеверна, чемнабожна, асколько чудесных рассказов пришлось ей слышать обэтой святыне; ипредставитель мест,
где творились непостижимые уму вещи, тоже казался ей повитым
неземной тайной.— Чтоже тебя, батюшка, сюда-топривело?
— Заподаянием, мать моя, хожу! Каксгорел унас лет двенадцать
тому назад монастырь, так все ходим дасобираем. Вот задумали колокольню выстроить, превыше которой вовсей Руси православной
небыло, дабы колокола священным голосом немолчно имя Божие
повсей округе прославляли, асколько все это стоит? Вот яхожу
дасобираю… Много нас избратии поРуси ходит!
— Ах, беда какая!— сказала Воронцова сослезами вголосе.—
Аякакнагрех деньги дома забыла!
— Чтоже, ямогу, дочь моя, стобой дойти,— сказал монах.—
Ежели укого рвение кблаготворению имеется, тогрех неподдержать!
— Ужлучше комне домой пойдем,— предложила Алена,—
комне ближе. Даиятоже свою лепту внесу!
— Вот чтояхотела тебя спросить, батюшка,— сказала Воронцова,— большое уменя затруднение имеется. Хотелабы явкакой-нибудь святой монастырь, хотябы ивваш, внести вклад, чтобы
молились заодного человека, данезнаю, какбыть: неизвестно мне,
жив он илиумер! Ежели заупокой молиться, аон жив, какбы греха
надушу невзять. Вот инезнаю, какбыть… Присоветуй, батюшка,
Христа ради!
— Трудное твое дело, дочь моя,— сказал подумав монах,—
ноиему помочь можно. Только дляэтого придется мне совершить
великое, страшное ичудесное таинство, иежели оное нарушить,

276 Людовик и Елизавета
тообрушится оно инатвою голову, инаголову того, оком молиться
хочешь! Ты где живешь?
— Вон там, наВыборгской, нетак уждалеко, отче!
— Непопути мне это, дочь моя, непопути,— ответил монах.—
Ты скажи мне, где ты живешь, яктебе вечерком зайду.
— Дачтоты, Михайловна,— обиженным голосом заметила
Алена, любопытство которой было разожжено довысшей степени,—
почемуже комне непройти? Ведь ятут совсем поблизости живу!
— Итоправда, отче,— сказала Воронцова,— меня это так
томит, чтохотелосьбы поскорее правду знать, живли он, илиумер!
— Аможешь ты засвою подружку поручиться? Помни, ежели
она будет болтать отом, чтоувидит иуслышит, так великие беды
случатся!
— Могу, отче. Она меня невыдаст…
— Даразрази меня Господь!— перебила подругу Алена.— Чтоб
уменя глаза вылезли, чтобы уменя чрево лопнуло, ежели яхоть
одно словечко промолвлю! Чтобы мне безпокаяния умереть, чтоб…
— Довольно, матушка, довольно!— остановил ее монах,—
незлоупотребляй страшными клятвами: Господь итак услышал
тебя! Ну, так идем, атомне ещекодному милостивому жертвователю успеть надо!
Они пошли, погруженные каждый всвои думы.
— Вы чтоже, подружки али сродственницы будете?— спросил
через некоторое время монах.
— Случай нас свел, отче, дакрепко друг кдругу привязал,—
ответила Алена.— Ядопреж вМоскве жила, истал меня тампреследовать лихой человек. Ядумала отнего спастись здесь, аон меня
итут настиг. Ипришлось мне подсмертной угрозой занего замуж
выйти. Так вот, когда явпервые сюда прибыла инезнала, куда
деться, встретилась мне вот эта добрая женщина, привела ксебе,
приютила. Неудалось ей только меня отмоего ворога укрыть. Дагде
ей? Явдесять раз богаче ее— итоденьги непомогли!
— Аты замужняя аль девушка?— спросил монах Воронцову.
— Вдова я, отче.
— Давно овдовела?
— Года два тому назад.

277Часть вторая. Елизавета . X. Нежданно-негаданно
— Долго замужем была?
— Сполгодика только.
— Отчего муж-тоумер?
— Отстарости, отче. Ведь был он вбольших летах, так чтонас
ивенчать-тонехотели…
— Чтож, ты наего капиталы польстилась, чтоли?
— Нет, отче, янежадная. Аосталась яодна, сиротой, безбрата
идруга. Преследовали меня злые люди. Вот мне покойник ипредложил занего замуж выйти. Он был отставным полковником, имел
капитал; нидетей, ниродных унего небыло, меня он давно знал.
«Немужем,— сказал,— аотцом тебе буду». Иподлинно, был он
мне нежным изаботливым отцом; яего память догроба чтить буду!
Монах неспрашивал больше, ивсе трое молча дошли доаленина дома.
— Ну, так какже?— сказал монах, тщательно затворив засобой
дверь,— помнишьли ты, женщина, свою клятву?
— Какнепомнить, отче? Дачтоб мне…
— Неклянись, верю.
Монах выпрямился, бодрой, юной походкой подошел кВоронцовой и, дрожа отволнения, сказал, простирая кней руки:
— Оленька! Наконец-тоянашел тебя, желанная! Ведь это—
я, твой Столбин! Переодевшись монахом, чтобы отзлых врагов
укрыться, явсюду тебя, мою голубку, разыскивал! Счастье ты мое!
Оленька вскрикнула ирыдая упала вобъятия монаха.
— Вот так чудеса!— воскликнула Алена, вполном изумлении
хлопая себя пожирным бедрам.— Так ты, значит, инемонах вовсе?—
Она покатилась сосмеха, приговаривая:— ну, ужнеподумалабы!
Чудеса, право чудеса!
— Какярад, чтонашел тебя наконец!— сказал Столбин,
прижимая ксвоей груди рыдавшую отнеожиданного счастья
Оленьку.— Ведь явсе Ольгу Пашенную искал. Думалли я, чтоты
длябезопасности замуж вышла? Нотеперь ятебя укрою уцаревны
Елизаветы; ведь якней какраз шел, аона, матушка наша, давно
обещала мне тебя приютить…
— Стой!— крикнула внезапно побледневшая Алена,— неговори так громко, некричи отаких опасных тайнах! Я-тосвою клятву

278 Людовик и Елизавета
сдержу ивас невыдам, номой муж любит ненароком приходить,
когда его неждешь, иесли он вас услышит, топлохо вам обоим будет!
— Ктоже твой муж?— спросил Петр Андреевич.
— Ванька Каин!— ответила Алена.
Столбин побледнел всвой черед, вздрогнул ивыпустил изобъ-
ятий Оленьку.
— Всамое логово попал!— сотчаянием воскликнул он.
— Небойся,— успокоительно сказала Алена,— мое слово твер
до. ЯМихайловну страсть каклюблю, аВаньку ненавижу. Выдавать
явас небуду, ноздесь вам оставаться неследует. Уходите-ка оба,
пока муж невернулся, атоунего чутье лучше, чемуохотничьей
собаки; он живо пронюхает, тогда беда. Только вот чтоскажу явам
напоследок: янезнала, чтоты, Оленька, вдевичестве Пашенной
звалась, атояупредилабы тебя. Мне муж говорил, чтобы янаведывалась увсех, незнаетли кто-нибудь Пашенной, апотому,
чтоодна высокая особа давно эту девицу разыскивает изарозыск
обещана большая награда. Итвою, батюшка, фамилию якакбудто
слышала, когда кнам однажды Кривой приходил,— обратилась
она к«монаху».
— Это— такой маленький, сухонький старичок схитрыми
глазами?— спросил Столбин.
— Вот, вот…
— Даведь этот самый Кривой уже давно Оленьку преследовал!
Господи Боже, пойдем скорее, Оленька!.. Ну, вытри слезки, оправься;
дорогой мы обо всем переговорим! Спасибо тебе, добрая женщина,
чтоты нам сказала пророзыск: это нам— большая подмога!
— Ах, Петя, Петя!— задыхаясь отсчастья, прошептала Оленька,— слов уменя нет таких, чтобы сказать тебе, какярада икакизмучилась потебе! Дорогой мой, наконец-тоБог услышал мои молитвы!
— Даидите вы!— торопила Алена,— успеете наговориться,
когда вбезопасности будете! Батюшки!— вскрикнула она, посмотрела вокно ихватаясь заголову.— Муж идет!
Оленька испуганно вскочила, ноСтолбин шепнул ей:
— Сядь, сядь скорее! Акогда яуйду, иты замной вскоре иди!
Затем он отскочил квыходной двери, втянул голову вплечи,
отчего стал казаться ниже ростом, поправил ворту какую-топла-
-

279Часть вторая. Елизавета . X. Нежданно-негаданно
стинку и, дождавшись, когда близ двери послышались тяжелые
шаги Ваньки, зашамкал:
— Спаси вас Бог, благодетельницы! Япойду теперь…
— Это чтозачучело?— загремел Ванька иобратился кжене:—
ктотебе позволил вдом разных дармоедов пускать?
— Чтоты, чтоты, Ванюша?— залебезила Алена,— ведь это—
святой инок изКиева…
— Знаем мы этих отцов-иноков! Ународа последние копейки
отбирают, чтобы пузо набивать, жиреть дапьянствовать… Уходи ты
сглаз долой, пока ятебя непришиб!— крикнул Ванька Столбину.
— Иду, иду, милостивец!— прошамкал монах, медленной,
старческой походкой направляясь квыходу.
— Имне тоже пора!— сказала Оленька, вставая.
— Кудаже ты, красавица?— пытался остановить ее Ванька.—
Мы вам завсегда рады; вы длянас— самая дорогая гостья!
— Нет, ужвы меня недержите,— ответила Оленька, кланяясь
инаправляясь кдвери.— Уменя спешное дело. Мир дому сему
иего хозяевам!
Ванька снехорошей улыбкой подошел кокну, говоря жене:
— Чтозапава эта Михайловна! Невтебя, кислое тесто, уродилась! Вотбы такую мне жену!.. Дачтоговорить! «Хороша Маша,
даненаша!..» Эх, хоть изокна нанее полюбуюсь!
Он смотрел, какВоронцова упругой походкой обогнала тихо
шедшего монаха ибыстро скрылась извиду. Ванька хотел отойти
отокна, нокакое-тонепонятное любопытство удержало его наместе: неожиданно длянего самого всгорбленной фигуре монаха ему
показалось что-тостранное.
Вдруг изсоседней подворотни выскочила собака ислаем кинулась намонаха. Тот вздрогнул ибыстро отскочил всторону, иэто
движение вышло совсем нестариковским, невязалось собщей
старческой расслабленностью «святого отца».
— Э! Дамонах какбудто вовсе нетак стар, каккажется!— удивленно вскрикнул Ванька, приникая кокну словно тигр, подстерегающий горящим, хищным взглядом жертву.
Вот изворот вышел какой-томужик, отогнал собаку и, сняв
шапку, подошел кмонаху подблагословение. Видно было, чтостарик

280 Людовик и Елизавета
замялся, какбы смутился, иего благословение вышло неловким
инеумелым…
— Даэто инемонах вовсе!— крикнул Ванька, вскакивая, чтобы
броситься следом застариком.
Тут его взгляд случайно упал наАлену: она была бледна идро-
жала, каквлихорадке.
— Э-ге-ге!— отчеканил Каин.— Даты, кажись, проэто больше
знаешь, чемктодругой?
— Ничего янезнаю!— затараторила Алена, опуская книзу
испуганно бегавшие взоры,— вот разрази меня Господь, если
ячто-нибудь знаю…
— Смотри мне вглаза!— рявкнул Ванька.
Алена подняла взор, носейчасже снова опустила его, побледнев
ещебольше.
Теперь Ванька уже несомневался, чтоперед ним только чтобыл
человек, лишь переодетый монахом, ичтожена посвящена втайну
этого маскарада. Ноон некоторое время колебался, зачтоему приняться прежде всего. Конечно, лучше всего былобы догнать монаха, ажену допросить потом. Новдруг какмонах успеет скрыться,
атемвременем иАлена сбежит! Конечно, он найдет ее, даведь убабы
деньги есть, опять может вМоскву перекинуться, атемвременем
важное дело здесь упустишь!
Вдруг вего воспоминании промелькнула фраза, сказанная
Кривым поповоду отношений Олениной кШетарди. «Тут политики, брат, неищи, аежели она иесть, так совсем сдругой стороны».
Остановить монаха, незная, ктоон, притеперешнем преизобилии
какантиправительственных, так иправительственных интриг было
опасно… Нет, сначала надо было узнать…
— Ктоэто был?— спросил он, подступая кжене ивпиваясь
внее стальным блеском холодных, неведавших жалости глаз.
— Данезнаю я, Ваюошенька, незнаю, родной…
— Врешь, змея подколодная!— крикнул Каин иударил Алену
полицу стакой силой, чтоона, каксноп, рухнула напол.— Ты
знаешь,— продолжал он, хватая ее закосу,— знаешь искажешь!
Ион поволок ее заволосы вчулан, откуда звуки почти невырывались наружу.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
