Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Иноземцы в России XVI—XVII вв. Очерки исторической биографии и генеалогии. Книга 1
.pdf
Eyloff, Даниил Эйлоф, Данил Иванович, иногда – Демьян). Сейчас
трудно восстановить последовательность событий. Быть может, Да&
ниэль Эйлоф не смог бежать или оказался в роли своеобразного за&
ложника
28
. Кроме того, в России находилась и замужняя дочь Иоган&
на Эйлофа. Документы говорят о зяте царского лекаря.
Даниэль Эйлоф продолжил купеческие занятия отца. Иоганн Эй&
лоф сочетал мистическую устремленность духовных поисков с прак&
тическим расчетом и занимался, помимо врачевания, торговыми
операциями. В России ему удалось организовать семейную корпора&
цию, имевшую, судя по внушительным потерям в 1582 г., значитель&
ный оборот. Царский доктор умело использовал влияние на государя
и сложившийся при дворе статус. В 1582 г. купец из Антверпена Ян де
Валле
29
извещал в Холмогорах царских посланников: «Пришел ко&
рабль из Голландские земли к дохтуру к Ивану Илфу. И в тот корабль
дохторовы Ивановы товары поклали»
30
. Очевидно, главой дела являл&
ся Иоганн Эйлоф, не покидавший Москву из&за обязанности неотс&
тупно следить за здоровьем монарха и членов его семьи. Компаньо&
нами царского доктора выступили сын Даниэль и зять, имя которого
не сохранилось. Видимо, Даниэль и зять непосредственно проводили
масштабные торговые операции и совершали рейды из Холмогор в
Голландию и обратно. Кроме того, можно предположить, что в Гол&
ландии оставался еще один совладелец фирмы, возможно, родствен&
ник, принимавший и распределявший доставлявшиеся Даниэлем из
России товары.
Однако в 1582 г. Эйлофов постигла неудача. Их семейное дело, как
и многих других «торговых иноземцев», оказалось под угрозой из&за
обострения русско&датских отношений.
Датские власти были обеспокоены развитием русско&европейс&
кой торговли, в особенности русско&английской. Король Фредерик II
стремился воспрепятствовать продвижению России к морским пу&
тям, для чего использовал сложившуюся в последние годы Ливонс&
кой войны неблагоприятную для Московского государства междуна&
родную ситуацию. Попытки России закрепиться на берегах Балтики
провалились, русские войска вынуждены были покинуть Ливонию.
Лишившись в 1581 г. Нарвы (Ругодива), занятой Швецией, Россия
оказалась фактически отрезана от морских путей. Эта ситуация отра&
зилась в таких частных ситуациях, как доставка правительственной
корреспонденции. Джером Горсей, выступавший посредником меж&
ду русским государем и королевой Елизаветой, с тревогой писал:
«Трудность заключалась в том, как доставить его письма королеве.
Ведь его владения были окружены и все проходы закрыты»
31
.
173
Род Иоганна Эйлофа в России XVI – XVII веков
Единственным выходом из изоляции стал новый морской путь.
Северный морской путь явился неравноценной заменой Нарвского
порта. Навигация была освоена в 1553 г. англичанами
32
, которых на
открытие новых маршрутов толкали как поиски пути в Китай и Ин&
дию через Северный Ледовитый океан, так и конфликты с датским
королем Фредериком II. По замечанию все того же Джерома Горсея,
«в это время Фридрих, король Дании, наложил запрет на корабли с
товарами английских купцов в своем Зунде у Копенгагена за проти&
возаконный ввоз в его таможню своих товаров; за это все товары бы&
ли конфискованы его величеством»
33
. Таким образом, датский монарх
перекрыл английским судам единственно возможный проход из Се&
верного моря в Балтийское – пролив Зунд (Эресунн).
Выход был найден в альтернативном пути. Обогнув Скандинавс&
кий полуостров с севера, пройдя за Полярным кругом по Белому, Ба&
ренцеву морям, английские суда выходили в Норвежское, а затем и
Северное моря. Навигация лишала датское правительство таможен&
ных доходов. Не заходя в Балтийское море, корабли не платили пош&
лин в датской таможне Зунда. Кроме того, район Кольского полуост&
рова, выходившего к Баренцеву морю, в равной мере рассматривали
собственными территориальными водами, как Россия, так и Дания.
Таким образом, освоение Северного торгового пути ущемляло инте&
ресы Дании.
Устранить эту несправедливость датский король Фредерик II ре&
шил военным путем. Несмотря на подписание мирного договора
(1578 г.) и признание Россией полных прав Дании на остров Эзель,
король организовал дальний рейд в спорные воды
34
. Правитель Дании
прибег к помощи каперов. Он снарядил флотилию из пяти кораблей,
в обязанности которой входил захват и конфискация имущества по&
добных нарушителей датских границ.
Информация о движении флотилии быстро достигла русских гра&
ниц: «слух про датцкие разбойники»
35
распространился в Холмогорах.
Ответные меры русских чиновников свелись к настоятельным реко&
мендациям иностранным купцам объединяться в крупные торговые
караваны, «чтоб торговым кораблем от дацтких людей идти было
безстрашно». Как известно, Россия не располагала собственным
крупным флотом, оградить от нападений русских и европейских куп&
цов возможно было при помощи иностранцев
36
. Обязанность защиты
от корсаров легла на плечи самих «торговых иноземцев». Северный
морской путь входил в сферу интересов англичан, и королева Елиза&
вета выслала два военных корабля.
174
Глава 3
При таком ходе событий голландские, а тем более фламандские
коммерсанты оказались в крайне щекотливой ситуации. Их корабли
должны были идти под прикрытием флотилии Британской короны,
несмотря на английско&голландское и английско&испанское проти&
воборство. Иоганн Эйлоф отказался (или был вынужден отказаться)
от помощи англичан. Капитан корабля, принадлежавшего царскому
доктору, не выполнил предписаний русских чиновников. По замеча&
нию соотечественника Эйлофа, Яна де Валле, «28 июля 1582 году (ко&
рабельщикам Иоганна Эйлофа. – Т.О.) государевым словом говори&
ли, чтоб они дождались английских и (его. – Т. О .) кораблей и шли со
всеми корабли вместе. И те корабельщики… не послушали и пошли за
море»
37
. Таким образом, несмотря на предупреждение о риске под&
вергнуться нападению датских пиратов, груженный товарами корабль
Иоганна Эйлофа вышел в море самостоятельно. Очевидно, уверен&
ность его команды основывалась на возможности избежать столкно&
вений с датскими корсарами. Действительно, судно только что при&
было из Голландии, достигнув устья Северной Двины без происшест&
вий. Вероятно, «корабельщики», среди которых мог быть и Даниэль
Эйлоф, полагались на благополучный исход обратного плавания.
Однако удача на этот раз сопутствовала датским каперам. В мор&
ском сражении судно Эйлофа потерпело поражение. Корабль был
захвачен пиратами и ограблен. Имущество, которое Эйлофы оцени&
ли в громадную сумму в 25 тысяч рублей, было конфисковано. Эки&
паж корабля, в том числе Даниэль Эйлоф и зять также оказались до&
бычей корсаров.
Жертвами пиратов стали и другие голландские корабли. Постра&
дали корабли Яна де Валле и фон Залена. Интересно отметить, что
товар этих двух судов равнялся по сумме имуществу одного корабля
Эйлофов (те же 25 тысяч рублей). Судя по всему, судну Яна де Валле
пришлось, как и судну Эйлофов, выйти в море без английского при&
крытия. Свидетельств о потерях подданных Британской короны не
сохранилось. Очевидно, английские купцы (видимо, в том числе и те,
что передали Ивану Грозному книгу о римском папе — антихристе),
на пяти торговых судах в сопровождении двух боевых кораблей удач&
но прошли опасный отрезок пути.
Реакцией на действия датских пиратов стали гневные грамоты
русского правителя. В том же июле 1582 г. Иван IV направил ноту про&
теста ФредерикуII
38
. В ней, в частности, царь указывал на высокий сан
Иоганна Эйлофа: «А отец его (Даниэля Эйлофа. – Т.О.), Иван Илф,
дохтор при дверех
39
нашего царского величества, предстоит перед на&
шим лицем». Безусловно, государь заботился о сыне и зяте фаворита.
175
Род Иоганна Эйлофа в России XVI – XVII веков
Он потребовал вернуть ближайших родственников личного лекаря из
плена, а товар, «сыскав, прислать». Надо полагать, что после дипло&
матических переговоров и, возможно, выплат за освобождение пира&
там, голландские купцы были возвращены в Россию. Что касается
имущества, то можно лишь гадать о его дальнейшей судьбе.
Даниэль Эйлоф вернулся, чтобы уже через год испытать новый,
куда более тяжелый, чем захват датскими корсарами за полярным
кругом, удар. Возможно, еще год он торговал по Северному морско&
му пути, но уже в августе 1584 г. последовало бегство отца. Даниэль
Эйлоф остался в одиночестве, без надежного покровителя и, наибо&
лее вероятно, в положении заложника. Результатом явилось обраще&
ние. Перекрещивание лишало его возможности когда&либо покинуть
Россию. (Русские подданные, а таковыми являлись лишь православ&
ные, не имели прав выезда за границу и свободного перемещения по
стране.) Не исключено, что он был вынужден принять православие.
Его присутствие в России в качестве полноправного подданного во
всем подвластного государю, исключало любое давление из&за грани&
цы. Отец не мог более вмешиваться в судьбу сына и внуков. Напро&
тив, пребывание Даниэля Эйлофа в России должно было гарантиро&
вать молчание
40
Иоганна Эйлофа, ставшего крайне нежелательной в
России фигурой.
С принятием православия Даниэлю Эйлофу пришлось полностью
изменить образ жизни. Новое вероисповедание коренным образом
перестроило судьбу фламандского купца&протестанта (анабаптис&
та?). И это касалось не только ментальных, культурных и бытовых ус&
тановок. Сменив веру, он многое потерял как купец и вынужден был
значительно снизить масштаб и поменять сферу торговой деятель&
ности. Кардинал А. Болоньетти называл его отца «очень богатым че&
ловеком». Неясно, что удалось вывезти с собой Иоганну Эйлофу. Бе&
зусловно, семейный капитал во многом сохранился у Даниэля Эйло&
фа. Но, видимо, его уже было недостаточно, чтобы действовать с тем
же оборотом, что и раньше. Необходимо учитывать потери 1582 г. Но
главное – новообращенного отторгло иноземческое землячество. Из&
менник веры выбывал из сообщества «торговых иноземцев» и лишал&
ся поддержки иностранцев, в том числе субсидий и кредитов.
Даниэль Эйлоф должен был приспосабливаться к условиям, в ко&
торых оказался, и искать новые виды деятельности. Он смог органи&
зовать теперь дело, доступное русским (он и стал «русским» после об&
ращения). Способом интеграции был выбран переход из «корабель&
щиков» во владельцы солеварного промысла. Даниэль Эйлоф купил
соляной источник. Добыча и продажа соли были выгодны, но несо&
176
Глава 3
поставимы с доходами от торговли с Западной Европой. Говорить о
сумме в 25 тысяч Даниэль Эйлоф явно более уже не мог. (О зяте ни&
чего не известно, неясно даже его имя.) Что делал русский солепро&
мышленник Данил Ильф в годы правления Федора Иоанновича, Бо&
риса Годунова, и, главное, Лжедмитрия I, столь не любившего ново&
обращенных иностранцев, мы не знаем.
Следующие после 1582 г. упоминания о Даниэле Эйлофе относят&
ся к 1608—1609 гг. Под этими годами Даниэля Эйлофа называют Кон&
рад Буссов (тесть лютеранского пастора Мартина Бера) и использо&
вавший Хронику Буссова швед Петр Петрей. С той разницей, что у
Петрея повествование выдержано в более сдержанном духе.
К 1608 г. Даниэль Эйлоф предстает преуспевающим обладателем
солеварни в Костроме. Соляной откупщик проявил себя в годы Сму&
ты. Оба автора описывают события 1608—1609 гг., когда под власть
Лжедмитрия II перешли ряд городов: Ярославль, Кострома, Галич, Уг&
лич, Вологда. Первым из них подчинился новой власти Ярославль
41
.
Страх потерять имущество в сражениях толкнул богатых ярославских
купцов к присяге Лжедмитрию II
42
. Новый правитель первоначально
стремился опираться на иностранцев. Так, швед (из области Гельзин&
геланда) капитан Лоренц (Лауренс) Бьюгов (Бюгге, Буйк, Биугге),
плененный Иваном IV во время Ливонской кампании
43
, долгое время
жил в Ярославле и прочно вошел в ярославское общество. Этому спо&
собствовало и то, что за 30 лет жизни в России он принял православие
(крестильное имя — Тимофей). Буссов охарактеризовал новообра&
щенного «перекрещенным мамелюком русской веры»
44
.
Лжедмитрий II выбрал православного шведа на роль посланца к
жителям города. Капитан легко справился с обязанностью и смог
быстро убедить ярославцев принять присягу
45
. Как результат, награ&
дой правителя стало назначение его на должность второго, после
князя Ф.П. Борятинского, воеводы Ярославля
46
. (Очевидно, что при
всем первоначальном расположении к иностранцам Лжедмитрий II
жестко придерживался традиционного правила назначения на адми&
нистративные должности только членов русской церкви.) Однако в
действительности реальная власть в городе принадлежала командиру
гарнизона С. Бышевичу
47
, сразу введшему огромные поборы и орга&
низовавшему «приставства». Вскоре в Ярославле были расквартиро&
ваны и роты знаменитого Александра Лисовского
48
. Присягнув Лже&
дмитрию II, ярославцы оказались под мощнейшим налоговым бре&
менем и столкнулись в первую очередь с иностранцами – поляками,
западноевропейскими наемниками и украинскими казаками.
177
Род Иоганна Эйлофа в России XVI – XVII веков
Власть тушинцев в Ярославле продержалась чуть более пяти меся&
цев
49
. Сборы в пользу Я. Сапеги превысили возможности жителей.
Буссов замечает, что только купцы&иностранцы Ярославля (и среди
них, быть может и Эйлоф) были вынуждены выплатить 30 тысяч руб&
лей. Острое недовольство повлекло восстание. В апреле 1608 г. мятеж
начался в Ярославле
50
, за которым последовали другие города (Углич,
Кострома, Галич). Объединенные отряды ярославцев, костромичей,
галичан осуществляли нападение на роты Александра Лисовского.
Горожане, давшие присягу Лжедмитрию II, освобождались от управ&
ления поляков и вновь отходили к Василию Шуйскому.
По свидетельству Буссова и Петрея, мятеж в Ярославле был спро&
воцирован Даниэлем Эйлофом
51
, распространявшим известия о
Лжедмитрии II как ложном царе. Тем самым он снимал с жителей
верность присяге.
Буссов и Петрей сообщают также, что Даниэль Эйлоф не только
вел пропаганду против Лжедмитрия II, но и в своих владениях и на
свои деньги собрал 200 человек. Купец имел опыт боевых действий
(полученный в морских сражениях), а кроме того, немалые средства
для вооружения отряда с целью защиты собственных коммерческих
интересов. Однако первая попытка земцев отбить Ярославль в декаб&
ре 1608 г. оказалась неудачной, участники восстания были разгромле&
ны. «Лисовчики» огнем и мечом наказали «вероломный и клятво&
преступный»
52
город.
Карательная экспедиция поляков уничтожила маленькое войско
Эйлофа и пленила его предводителя, спрятавшегося с детьми в пог&
ребе солеварни. (Петрей называет детей без уточнений, Буссов гово&
рит о трех взрослых дочерях.) Даниэль Эйлоф, переживший датский
плен, оказывается теперь в плену у поляков. Победители налагают на
мятежника штраф в 600 талеров, заложницами, в изложении Буссова,
оказываются дочери. Спасительную поддержку Эйлофу, согласно
Буссову, оказывают члены иноземческого землячества Ярославля.
Немец Иоганн Шмидт, сын цирюльника, бежавший в Россию во вре&
мя войны со Швецией и женившийся в Ярославле на русской
53
, при&
шел на помощь. Вероятно, Иоаганн Шмидт стремился возвратить
бывшего единомышленника в стан Лжедмитрия II: он ссудил Эйлофу
деньги и спас девушек от бесчестья.
Через несколько месяцев начинается следующая волна восстания,
и жители Ярославля выказывают непокорность вновь. В феврале
1609 г. горожане использовали для начала мятежа отсутствие рот
Александра Лисовского. Русское предание повествует, что решиться
на повторное, после поражения, выступление ярославцы смогли,
178
Глава 3
лишь получив чудесные подтверждения небесного покровительства.
Согласно Сказаниям о чудотворной иконе Казанской Божией мате&
ри, было дано знамение: 18 марта 1609 г. от иконы произошло явле&
ние Богородицы, обещавшей защитить город
54
. Можно отметить тот
факт, что икону вернул в город один из захватчиков – поручик туши&
нских отрядов Яков Любский (православный по вероисповеданию)
55
.
Воодушевленное видением, ополчение разгромило польский гар&
низон Бышевича и освободило город от поляков. Вместе с польскими
отрядами бежал из Ярославля Иоганн Шмидт. Узнав о разворачиваю&
щихся событиях, Лжедмитрий II направил для обуздания Ярославля
Александра Лисовского, находящегося на тот момент в Суздале. Оса&
да Ярославля отрядами Лисовского превратила город в центр проти&
востояния.
Движение в Ярославле быстро переросло границы города. От
Лжедмитрия II отходили все новые города Поволжья. Жители Ярос&
лавля предприняли попытку расширения военной базы, обратив&
шись за помощью к ближайшим восставшим городам. В марте на по&
мощь сопротивляющимся приходят отряды романовского воеводы
Никиты Вышеславцева
56
. В апреле подходит подкрепление из Волог&
ды и Великого Устюга, а чуть позже – из Сольвычегодска
57
. Безуслов&
но, все это помогло городу выстоять.
В последних числах апреля, после нескольких месяцев безуспеш&
ной осады Александр Лисовский, осознав сложность осады
58
, пред&
принял попытки разрешить конфликт с помощью переговоров. По&
сланником Лжедмитрия II в восставший город был избран Иоганн
Шмидт. Согласно инструкции Я. Сапеги, немец&протестант должен
был убедить горожан, среди которых он долго жил и которых хорошо
знал, в необходимости прекращении мятежа и повторной присяги
жителей тушинцам
59
. Иоганн Шмидт не скупился на обещания: он
говорил о введении порядка и строгого преследования виновных в
грабежах. Он уверял, что «всякому притеснению придет конец и в го&
род воеводой поставят другого знатного вельможу, которого польские
солдаты будут бояться», и что жалобы горожан детально рассматрива&
ются при дворе Лжедмитрия II
60
.
Однако, направившись на переговоры с восставшими, Иоганн
Шмидт оказался в плену. Ярославцы жестко расправились с бывшим
согражданином. Буссов подробно описывает трагедию: Иоганн
Шмидт был сварен в котле, в котором готовилось угощение – мед.
После экзекуции тело было выброшено на поругание собакам
61
. Ви&
новником зверств Буссов видит Даниэля Эйлофа, побудившего к
страшному поступку жителей. Глумление над Шмидтом в описании
179
Род Иоганна Эйлофа в России XVI – XVII веков
Буссова продолжилось и после смерти, когда скорбящей вдове (Бус&
сов не акцентирует внимания на ее русском происхождении) не поз&
волили собрать и похоронить останки, а детей обрекли на издеватель&
ства и насмешки. Травля родных также связывается Буссовом с Эйло&
фом. Отмщение в его рассказе приходит в лице Александра Лисов&
ского, организовавшего яростный штурм города в ответ на расправу
посла Лжедмитрия II.
Но сломить оборону города Лисовскому не удалось. Понимая бес&
смысленность дальнейшей борьбы, 22 мая 1609 г. полководец отвел
войска от Ярославля. Он обрушил свой гнев на предместья, не защи&
щенные крепостными стенами.
Через несколько недель после снятия осады в Ярославле торжест&
венно было отмечено освобождение. 8 июня 1609 г. состоялся обще&
городской крестный ход в Казанский монастырь к иконе Казанской
Богоматери, обещавшей спасти и спасшей Ярославль
62
. Можно лишь
гадать, участвовал ли в поклонении святыне православный Даниэль
Эйлоф, некогда радикальный протестант и ярый противник иконо&
почитания (семья которого очень скоро вернется в протестантизм).
События в Поволжье резко изменили отношение Лжедмитрия II к
иностранцам. Первоначальное доверие правителя к иноземцам сме&
нилось разочарованием. Часть иностранцев, поддержавших Лже&
дмитрия II, переметнулась к Шуйскому. Местью «царя» стал разгром
Немецкой слободы и пленение ее жителей в 1610 г. Пастор Мартин
Бер возглавил печальное шествие в ставку Лжедмитрия II, но вмеша&
тельство Марины Мнишек обеспечило спасение тем, кто высказал
полную лояльность ее супругу. Перешедшая под покровительство
Лжедмитрия II группа иностранцев была связана с Мартином Бером.
Для пастора (покинувшего Россию в 1611 г.) и его тестя Конрада Бус&
сова иностранцы — сторонники Шуйского несли опасность всей об&
щине. Эйлоф для Буссова оказывался ярким нечестивым примером.
Но существовала еще одна очень весомая причина полного не&
приятия Буссовом любых действий Эйлофа: смена веры. Даниэль
Эйлоф принадлежал к православной церкви и в повествовании Бус&
сова выступает порочным, ужасным человеком, предавшим своего
спасителя Шмидта. Причину его клятвопреступлений, нарушений
правил чести иноземческого землячества, измену Буссов видит в ве&
роотступничестве. Он не скупится на эпитеты: «вероломный перек&
рещенец», «клятвопреступник», «лукавый перекрещенец», «прокля&
тый перекрещенец», «богоотступник»
63
, – которые каждый раз соп&
ровождают в тексте имя Эйлофа.
180
Глава 3
Мы не знаем обстоятельств перекрещивания Даниэля Эйлофа.
Как отмечалось, возможно, оно было вынужденным и обусловлено
серьезнейшими обвинениями по адресу отца. Но, приняв веру и став
таким образом «русским», Даниэль Эйлоф оказывается и сторонни&
ком русской власти. Видимо, условия правления государя Василия
Шуйского обеспечивали ему бо1льшую стабильность в сопоставлении
с поборами Лжедмитрия II.
Василий Шуйский поощрил отход жителей Ярославля от Лже&
дмитрия II похвальной грамотой. В грамоте от 28 июня 1609 г. госу&
дарь благодарил «собравшихся в Ярославле разных городов войска за
благоуспешные действия с поляками и за храброе сопротивление при
нападении злоумышленников». Царь высказывал уверенность в том,
что ярославцы будут и «впредь поборать за веру и отечество общими
силами, для искоренения неприятелей»
64
. Среди «ратателей» за «веру
и отечество» находился и Даниэль Эйлоф.
Василий Шуйский одаривал сторонников. Судя по «скаске» вну&
ка, Александра Ильфова, Даниэль Эйлоф обладал «выслуженной вот&
чиной» в Костромском уезде. Очевидно, он «выслужил» пожалование
сдачей Ярославля и убийством Шмидта.
На первый взгляд кажется странным, почему этот персонаж, герой
Смуты, отличившийся борьбой с тушинцами и награжденный Васи&
лием Шуйским, к образу которого после окончания Смуты должны
были бы постоянно обращаться его потомки
65
, отсутствует в семейной
хронике новообращенного Александра (в крещении Ивана) Ильфова.
Как отмечалось, подробно описывая заслуги перед русскими госуда&
рями предков, после прадеда он сразу говорил об отце, лишь вскользь
замечая о вотчине, в которой рос после смерти отца до совершенноле&
тия: «А он де Иван после отца своиво жилъ у деда своиво в выслужен&
нои вотчине в Костромском уезде». Более о деде информации нет.
Возможно, умолчание вызвано не столько неблаговидными поступка&
ми Даниэля Эйлофа (они как раз не могли быть таковыми с русской
точки зрения), сколько его принадлежностью к православию. Ведь в
случае ссылок на подвиги Даниэля Эйлофа Александру Ильфову не&
обходимо было объяснить причины возвращения всего клана в про&
тестантизм. Дело в том, что последующие, после Даниэля Эйлофа, два
поколения оказываются «некрещеными».
Очевидно, что семья «проклятого перекрещенца» имела много де&
тей. Если Буссов не перепутал девочек и мальчиков, то к указанным
им трем дочерям Даниэля Эйлофа следует прибавить шестерых сыно&
вей, известных по различным документам.
181
Род Иоганна Эйлофа в России XVI – XVII веков
Безусловно, сыном Даниэля Эйлофа являлся Алфер Данилов сын
Ильфов, отправленный в 1627 г. своим отчимом, голландским купцом
Григорием Григорьевым Фандергейденом (Герритом ван дер Хейде&
ном) для обучения на три года на родину, в Нидерланды
66
. В челобит&
ной, ратуя за пасынка, Геррит ван дер Хейден оговаривал его высокое
происхождение: «дохтурова Иванова внука Илфова» и сына «Данила
Илфова»
67
. Таким образом, значимость рода и высокий статус он вы&
водил для русских властей (и, видимо, для иноземческого сообщест&
ва) из прямого родства с Иоганном и Даниэлем Эйлофами. Точная
дата возвращения Алфера из Голландии (где он, судя по датам,
действовал совместно с отчимом) неизвестна. Скорее всего, Алфер
пробыл вне пределов России дольше, чем первоначально планиро&
вал. Безусловно, в 1635 г. он действовал в России (вступив в спор с
родственницей
68
). В 1636 г., как раз в момент очередного приезда в
Россию отчима, назвавшись его сыном, Алфер получал проезжую
грамоту от Москвы до Новгорода
69
. Под именем сына ван дер Хейде&
на он направился в Колывань (Таллин) и обратно для ведения ком&
мерческих операций и взыскания долгов. Видимо, торговлей ему уда&
валось заниматься в перерывах между военными походами на южных
границах страны.
Неясно, какую специальность осваивал Алфер Ильфов за грани&
цей. Можно предположить, что он был отправлен отчимом для обуче&
ния профессии деда – врачебной. Но, видимо, получение образования
не оказалось для Алфера Ильфова главной целью путешествия. На это
косвенно указывает длительный период его пребывания за границей.
Наводит на размышление и совпадение дат. Почти одновременно с Ал&
фером за границей находился его отчим, купец Геррит ван дер Хейден
(с 1629 по 1632 г.). Не исключено, что Алфер использовал пребывание
в Нидерландах не столько для занятий в университетах, сколько для
совместной с родственником торговой деятельности (быть может,
именно поэтому отчим и принимал столь деятельное участие в его
судьбе). По возвращении (не позднее 1635 г.) в Россию Алфер Ильфов,
скорее всего, подвергся экзамену (как, например, сын Ивана Фомина).
Судя по всему, он не прошел испытания (не исключено, что ко всему
прочему добавился и сохранившийся у властей страх перед дедом&от&
равителем). Безусловно, Алфер Ильфов никогда не занимался в Рос&
сии медицинской практикой. Как и других братьев, его определили в
военные. Следует отметить высокий уровень ратного дела Голландии и
попытки заимствований его в России в середине XVII века. Однако
сохранившиеся документы не позволяют говорить о каком&либо учас&
тии Алфера Ильфова в военной реформе. В 1638 г. «кормовой инозе&
182
Глава 3
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]