Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Иноземцы в России XVI—XVII вв. Очерки исторической биографии и генеалогии. Книга 1
.pdf
Смутного времени они существовали. Случаи женитьбы иностранцев
на православных без изменения вероисповедания и, соответственно,
без обращения к православному пастырю в Смутное время зафикси&
рованы документами
136
. Чаще всего подобные союзы, скорее всего не
всегда освященные таинством, образовывались при выборе иност&
ранцем русской спутницы. Русская жена, например, была у жертвы
козней Даниэля Эйлофа – Иоганна Шмидта. Совершенно оче&
видно, что Иоганн Шмидт не принимал православия при за&
ключении союза. В противном случае его вероотступничество было
бы отмечено Буссовым, в то время как он характеризует Шмидта как
«доброго, благородного и честного человека»
137
. Безусловно, такими
качествами не мог обладать для Буссова православный.
Восприятие Даниэлем Эйлофом таинства крещения вовлекло его
в сферу пристального внимания духовных и светских властей, кото&
рые вряд ли оставили незамеченным инославие членов его семьи.
Особенно если обращение происходило в ситуации стабильных госу&
дарства и церкви (напомним, что Иоганн Эйлоф покинул страну в
1584 г., и именно тогда на его сына должна была пасть тень подозре&
ния). Наиболее вероятно, даже взрослые дети Даниэля Эйлофа были
принуждены последовать за отцом в выборе веры, и лишь его смерть
и следующий брак матери помогли уйти от вероисповедания, судя по
их поступкам, принятого под давлением обстоятельств. При этом не
исключено, что супруга и дети оставались внутренне убежденными
инославными даже тогда, когда Даниэль изменил веру. Видимо, при
первой возможности семья вернулась к прежним воззрениям. Оче&
видно, что помимо религиозных убеждений отходу от православия
способствовало острое неприятие поступка Даниэля Эйлофа боль&
шинством иностранцев (что ярко отразили записки Буссова) и факт
утери поддержки землячества.
После возвращения в иноземческую общину члены семьи Даниэ&
ля Эйлофа заняли в ней значимое место, о чем свидетельствуют бра&
ки вдовы с ван дер Хейденом, дочерей – с Вудом и Руфом, сына – с
Фаренсбах. Очевидно, Эйлофам вполне был прощен грех вероотступ&
ничества. Можно отметить, что Фаренсбах и Вуды являлись протес&
тантами, наиболее вероятно, к ним относился и ван дер Хейден.
Однако неясно направление христианства, скрывающееся под
фразой «своя вера». Какие именно воззрения хранили Ильфовы
внутри своей семьи, определить невозможно. Как отмечалось, иезуи&
ты называли Иоганна Эйлофа скрытым католиком, при этом бросая
обвинения в открытом анабаптизме. Можно лишь гадать, продолжа&
ли ли Ильфовы исповедовать радикальные учения протестантизма
193
Род Иоганна Эйлофа в России XVI – XVII веков
(столь распространенные в Голландии). В России разрешено было
лишь ортодоксальное протестантство. Ганс Эйлоф исполнял требы в
лютеранской кирхе (единственном на тот момент инославном храме
Москвы). Наиболее вероятно, с появлением реформатского храма
Ильфовы перешли в новую общину. В таком случае, потомки Иоган&
на Эйлофа, будучи пасынками Геррита ван дер Хейдена, стали добро&
порядочными прихожанами лютеранской, а затем и кальвинистской
кирх.
Но Эйлофы вернулись в протестантизм, чтобы вновь прийти в
православие. Несмотря на то что третье поколение рода Эйлофов
предстало истовыми протестантами, их потомкам не удалось избе&
жать перекрещиваний. Следующее обращение к православию части
представителей клана Эйлофов относится к четвертому поколению и
приходится на 40&е гг. XVII в. С этим периодом связано обострение
межконфессиональных отношений в России, вызванное планом рус&
ско&датского союза и возможным браком царевны Ирины Михай&
ловны и графа Вальдемара. Глава церкви сделал все возможное для
срыва переговоров и союза царственной православной с лютерани&
ном. После провала проекта и окончания догматических споров в
1645 г. патриарх Иосиф последовательно проводил линию ужесточе&
ния политики по отношению к инославным. В годы его патриархата
была разработана система мер, деятельно подталкивавших иностран&
цев к обращению. В этот период значительно усилилось скрытое (с
использованием социальных мер) давление на иностранцев. Так, в
1648 г. думной дьяк Алмаз Иванов объявил о зачислении иностранцев
незнатного происхождения («которые молодые люди и обычных от&
цов дети») в стрельцы
138
, а более родовитых («которые получше») – в
казаки
139
. Помимо угроз действовали и награды. К числу способов,
побуждавших иностранцев к принятию православия, относились по&
ощрения. С середины 40&х гг. XVII в. активно практиковалось наделе&
ние новообращенных новым чином в армии. Нормой становится пе&
реход ставшего православным рядового в офицеры, а офицера – в
следующее звание. Восприятие таинства крещения способствовало
скачку военной карьеры.
Все это повлекло многочисленные обращения. Очевидно, в кам&
панию массовых перекрещиваний, организованных патриар&
хом Иосифом
140
, оказались вовлечены члены рода Ильфовых. В годы
патриархата Иосифа принимают православие по крайней мере четы&
ре внука «проклятого перекрещенца» – Даниэля Эйлофа.
Одним из внуков по женской линии являлся Андрей Андреев сын
Вуд. Он был сыном шотландца&дворянина Андрея Вуда, брата пору&
194
Глава 3
чика Яна Вуда
141
, и, надо полагать, дочери Даниэля Эйлофа, возможно
еще одной заложницы поляков. Андрей Андреев сын Вуд стал правос&
лавным в 1644 г. Его крещение контролировал Посольский приказ. Он
получил имя Назар и был щедро одарен, что свидетельствует о сравни&
тельно высоком статусе: «и по справке в Посольском приказе в 153 го&
ду ноября в 16 день крестился в православную християнскую веру рот&
мистра Ондреев сын Вода Ондреи, а во крещенье ему имя Назареи, и
за крещение дано ему государева жалованья сорок соболей в 20 руб&
лев, камка добрая, сукно доброе аглинское в 6 рублев, денег 20 рублев,
2 рубашки, 2 порты полотняные, 2 пояса шолковых»
142
. Крестным от&
цом был избран Тимофей Дмитриев Лодыгин: «...крестил его по госу&
дареву указу Тимофъи Дмитриевъ сынъ Лодыгин»
143
.
Двоюродные братья Андрея Вуда, носители фамилии Эйлоф,
вступили в русскую церковь с небольшим временны1м разрывом.
Последовательно в 1647, 1648 и 1650 гг. обратились в православие три
прямых наследника Даниэля Эйлофа.
Сын Ариста Данилова Ильфова, Данил Аристов сын Ильфов, пе&
решел в русскую церковь в 1647 г. Место оглашения определял приказ
Большого Дворца, избравший Богоявленский монастырь: «16 мая
155 году отдан под начало в Богоявленский монастырь из приказа
Большого Дворца»
144
. В момент перекрещивания он был назван па&
сынком переводчика Матвея Вейреса.
Вдова Ариста Ильфова вышла замуж за сослуживца мужа, заняв&
шего на тот момент пост в Посольском приказе, Матвея Вейреса.
Следует отметить, что выбор вдовы пал не на единоверца супруга (не&
ясно вероисповедание самой жены Ариста Ильфова). Матвей Вейрес
придерживался католичества, о чем в Посольском приказе помнили
еще в 1682 г.
145
Не исключено, что сложился смешанный брак в его за&
падном понимании: союз католика и протестантки (что не вызывало
никакого противодействия русских властей). Безусловно, Данил
Аристов Ильфов рос в семье отчима&католика.
Матвей Вейрес приехал в Россию в 1629/30 г. и был определен
прапорщиком полка рейтарского строя. Не исключено, что за время
двухлетней военной службы Матвей Вейрес познакомился с семьей
своего подчиненного, подпрапорщика того же полка фламандца Арис&
та Ильфова. В 1632 г., еще до начала Смоленской войны, Матвей Вей&
рес смог перейти в Посольский приказ, где занимал должность пере&
водчика с латинского, немецкого, датского и шведского языков
146
.
В 1635 г. он венчался с Анной, вдовой Ариста Ильфова.
Сразу после бракосочетания Матвей Вейрес направился в Псков.
Через город осуществлялся выход на границу, и знание датского и
195
Род Иоганна Эйлофа в России XVI – XVII веков
шведского языков было, безусловно, здесь востребовано. В пригра&
ничном Пскове располагался шведский торговый двор и неизменно
находились скандинавские купцы. Это обстоятельство обусловило
присутствие при Посольском столе Псковской приказной избы пос&
тоянной должности переводчика, которую и занял на десять лет
Матвей Вейрес (с 1635 по 1645 г.). Вероятно, вся его семья, включая
пасынков, должна была последовать за главой семьи на западную
границу.
Матвей Вейрес активно контактировал с другими членами корпо&
рации переводчиков. В частности, как явствует из посмертного след&
ственного дела, он занимал деньги у своих сослуживцев из Архан&
гельска. Жена Ивана Англера, состоявшего переводчиком с немецко&
го и голландского языков в Архангельске, Авдотья Англерова, заяви&
ла, что Матвей Вейрес брал у нее взаймы по кабальной записи 10 руб&
лей. (Авдотья приходилась сестрой другому переводчику – Исааку
Букольтову.) Не получив долга, Авдотья Англерова подала в суд, где
«Матвей винился, а уплаты ничего не было»
147
. Отказ от выплаты дол&
га свидетельствует о стесненном положении семьи. Другие докумен&
ты позволяют предположить, что к 1645 г. Матвей Вейрес был тяжело
болен
148
. В сентябре 1645 г. он подал челобитную с просьбой разре&
шить вернуться в Москву, для чего ему выдавались подводы. В 1646 г.
его просьба была удовлетворена, и он был отозван в столицу. По воз&
вращении Матвей Вейрес обратился к духовным властям с просьбой
о вступлении в русскую церковь. Осенью в 1646 г. Матвей Вейрес
принял православие (молитвенное имя – Артемий) и вскоре после
этого (4 ноября) умер
149
.
В.А. Беляков предполагает причину обращения Матвея Вейреса,
вероятно больного и предвидевшего скорую кончину, в попытке бу&
дущего упрочения положения семьи. После его смерти вдова (Анна)
получила годовой оклад мужа – 20 рублей (полный оклад составлял
21 руб.). Подобная сумма превосходила пожалования вдовам, кото&
рым обычно назначалась сумма оклада за время службы мужа в пос&
леднем году
150
.
Трудно сказать, чем было вызвано обращение Матвея Вейреса: за&
ботой о финансовом благополучии семьи или же стремлением найти
упокоение в лоне православной церкви. Характер религиозной жиз&
ни Матвея Вейреса в России неизвестен, как и то, каким образом он
совершал таинства (очевидно, что он венчался и крестил детей). Быть
может, одним из мотивов обращения стало стремление получить по&
следнее причастие из рук христианского (но не протестантского) пас&
тыря, рукоположенного в церкви, сохранившей учения о преемстве
196
Глава 3
благодати. Не исключено, что им двигало желание остаться на мо&
мент кончины христианином, т. е. членом Церкви, не отказавшейся
от таинства священства.
Еще более запутанным оказывается вопрос о том, каким было в
дальнейшем вероисповедание членов его семьи. Матвей Вейрес при&
нял православие незадолго до смерти, и смешанный брак (в русском
понимании – союз представителей восточного и западного христиан&
ства) если и состоялся, то на крайне ограниченный период. Поэтому
супруга и дети могли остаться свободными в выборе веры. В семье
было несколько детей. Во время посмертного судебного разбиратель&
ства было названо четыре ребенка: Борис, Елена, Варвара, Даниил
151
.
По крайне мере один из них – Даниил – являлся пасынком. Осталь&
ные – неизвестно, как неясно и то, принимали ли они православие.
Переходила ли на детей и пасынков Матвея Вейреса обязанность
вступления в русскую церковь, сказать трудно. Сведений о крещении
детей Матвея Вейреса не сохранилось. Известно о толмаче Федоре
Вейресе, находившемся в штате Посольского приказа в 1650–1652 гг.
152
Сле&
дует отметить, что, согласно указу 1646 г., толмачи могли быть лишь
православными
153
. Поэтому имя Федор могло быть крестильным име&
нем Бориса Вейреса. Не исключено, что наследник Вейреса обратил&
ся в православие. После этого он получил возможность получения
должности толмача в Посольском приказе.
Безусловно, что один из членов семьи Матвея Вейреса, Данил
Аристов Ильфов, принял православие. Причем восприятие таинства
произошло через полгода после смерти отчима. Однако пасынка, воз&
можно, подтолкнули к перекрещиванию не только требования рус&
ских духовных властей. После смерти Матвея Вейреса долг перед Ав&
дотьей Англеровой перешел на его детей. На новом судебном разби&
рательстве Данил Аристов Ильфов доказывал отсутствие кровного
родства с Матвеем Вейресом, отклоняя долг
154
. Не исключено, что од&
ним из мотивов крещения стало стремление избежать выплат и уйти
от наследственного долга.
Данил Аристов Ильфов, будучи членом семьи Матвея Вейреса,
продолжал принадлежать к фамилии Эйлофов, и на него распростра&
нялись все права клана. Видимо, Алферу Ильфову удалось в 1635 г.
потеснить из костромских владений его мать, Анну, но не Данила.
Сын Ариста Ильфова в равной мере с двоюродными братьями удер&
жал наследство. В 1645 г. Данил Аристов наряду с Данилом Данило&
вым, Александром Даниловым и Иваном Даниловым (и другими
иностранцами – ротмистром Реденстропом, вдовой полковника
Якова Вилимова – Сарой, а также русским человеком – стряпчим
197
Род Иоганна Эйлофа в России XVI – XVII веков
Хлебного дворца Федором
Насоновым) принял участие
в споре о пустоши Белевской
Костромского уезда
155
. Оче&
видно, что наследство нахо&
дилось в общем владении че&
тырех внуков Даниэля Эйло&
фа и в разбирательстве 1645 г.
были указаны все претенден&
ты. Как отмечалось, правом
собственности на землю Иль&
фовы не обладали, но, веро&
ятно, они попытались отсто&
ять возможность получения
своей бывшей земли в качест&
ве оброка. Однако долгая
тяжба, которую они затеяли,
была в конечном счете проиг&
рана. Претензии оказались
безрезультатными. Как отме&
чалось, в 1646 г. фамилию ли&
шили права пользования на&
делом.
После неудачного земель&
ного спора 1645–1646 гг. почти все участники тяжбы (неясно лишь о
старшем – Даниле Данилове Ильфове) в короткий период перешли в
православие. Не исключено также, что над «служилыми иноземца&
ми» Ильфовыми нависла и угроза перевода в стрельцы или казаки.
Первым (в 1647 г.) пришел в русскую церковь Данил Аристов Иль&
фов. После обращения он остался в Иноземском приказе. В военном
ведомстве с 1650 по 1653 г. Данил Ильфов имел оклад 300 четей и
10 рублей
156
. К 1650 г. он был приписан к полку фон Буковена
157
, а в
1653 г. значился ротмистром в рейтарском полку
158
.
Двоюродные братья Данила Аристова сына Ильфова, его совла&
дельцы наследства деда, почти одновременно с ним изменили веро&
исповедание. На следующий год после Данила Аристова Ильфова, в
1648 г., перекрестился двоюродный брат, младший сын Данила Дани&
лова Ильфова, Иван Данилов Ильфов. Как и прочие непоседливые
дети переводчика, он родился «на Москве», после смерти отца в 1632 г. нахо&
дился на попечении семьи Руфов, действуя и в Костромской усадьбе.
Повзрослев, Иван Данилов сын Ильфов из дома Руфов вступил в
198
Глава 3
Автограф Ивана Данилова Ильфова
РГАДА, ф. 210, оп. 6, кн. 52, л. 499 об.
службу. Иностранцу предназначался Иноземский приказ. Через нес&
колько лет после зачисления в службу, он принял решение о вступле&
нии в русскую церковь. Его «жалованье за крещение» составило «15
рублев, камку кармазин, сукно аглинское доброе»
159
. Изменение ве&
роисповедания не повлекло немедленных служебных перемещений.
Иван Данилов Ильфов в 1650 г. продолжил службу в Иноземском
приказе, в роте «немцев старого выезда» с окладом 5 рублей и кормо&
вых денег 12 рублей. Важно, что расписывался за их получение он са&
мостоятельно (см. фото)
160
.
В 1651 г. Иван Ильфов составил прошение о переводе на Олонец с
повышением чина. Просьба «новокрещена» Ивана Ильфова была
удовлетворена, и он был назначен прапорщиком к капитану Ивану
Воду (Вуду) (своему родственнику), в солдатский полк Мартина Кар&
михеля, расположенный в Заонежских погостах
161
. Вероятно, новое
звание являлось наградой за восприятие таинства. Перед отправкой
получая жалованье, Иван Ильфов расписался в окладной книге Иноземско&
го приказа. Против его фамилии оставили запись: «15 июля сказали,
что отпущен на Олонец»
162
. Через три года, в 1654 г., Иван Ильфов
посчитал возможным заговорить о новом назначении: «Служу я, хо&
лоп твои, тебе государю у салдатцкого строю в Заонежских погостех в
прапорщиках года с три и болши и тьх твоих государевых за онежских
крестьян полному салдатцкому строю научил. А кая, государь, моя
братья в мою пору и моложе меня служили тебе государю в прапор&
щикаъ и те ис чину в чин пожалованы. А я, холоп твои, перед своею
братьею оскорблен. Милосердый государь царь и великий князь
Алексей Михайлович всеа Русии, пожалуй меня, холопа своего, вели,
государь мне быть в полку у Александра Гамолтона порутчиком на
порозжеи место и свое государево жалованье кормъ давать против чи&
ну моиво, какъ тебе государю Бог известит и чем бы мне, холопу тво&
ему твоя государева служба изполнить»
163
. Дьяки Алмаз Иванов и
Иван Плакидин вынесли положительное решение: «Быти в Алекса&
ндрове полку Гамолтона у салдатцкого строю Ивану Илфу из прапор&
щиков в порутчиках»
164
. Перевод в полк к Александру Гамильтону по&
ручика Ивана Ильфова был оформлен с соответствующими докумен&
тами
165
. В 1656 г. Иван Ильфов (названный также Ильеровым) имел
уже чин капитана полка Юрия Инглеса
166
, сохраняя это звание и до
следующего года
167
.
После обращения Иван Ильфов сделал неплохую карьеру, пройдя
путь от рядового к прапорщику, поручику, капитану. Можно лишь
поставить вопрос, насколько стремительный рост его званий был
обусловлен изменением веры, насколько – личными заслугами. Оче&
199
Род Иоганна Эйлофа в России XVI – XVII веков
видно, что перекрещивание дало значительный толчок к возвыше&
нию в социальной иерархии: именно вероотступничество позволило
перейти из рядового в офицеры. Иван Ильфов удачно воспользовал&
ся переводом и далее активно продвигался по службе.
Перемещение Ивана Ильфова на Русский Север совпало с серией
мер правительства. Развернувшаяся подготовка к новой войне обус&
ловила формирование на границах России крупных воинских под&
разделений, в которых под руководством иностранных офицеров рус&
ские солдаты обучались «пехотному строю». В частности, одним из
мест военных учений стали Заонежские погосты и Сумерская во&
лость, куда перебрасывались военные силы. В 1652 г. туда было нап&
равлено 108 иностранцев из Иноземского приказа
168
.
Очень скоро на Олонце вспыхнули конфессиональные конфлик&
ты. Столкновения под религиозными лозунгами стали откликом на
проводимую патриархом Никоном политику разделения инославных
и православных. К числу правительственных мер относилось повто&
рение указа 1627 г. о запрете православным находиться в услужении у
инославных
169
. Его версией стал царский указ 1652 г. о невозможности
службы православных денщиков у инославных офицеров
170
. Грамоты с
изложением закона направлялись во все пункты дислокации крупных
военных соединений. Известно о грамоте в Севск, очевидно, анало&
гичная грамота была послана на Олонец. Но здесь получение ее спро&
воцировало беспорядки. Форма трактовки указа воеводами, а тем бо&
лее солдатами значительно расходилась с оригиналом. В понимании
полковника Александра Хэмильтона (Гамильтона) указ звучал уже
следующим образом: «А как в нынешнем во 161&м (1652) году пришла
к нам на Олонец твоя государева грамота к околничему и воеводе Ва&
силью Александровичу Чоглокову, что русским людем у нас жить не
велено и на дворы к нам ходить не велено ж, что вы де иноземцы не&
верные и не крещены»
171
. Таким образом, на Олонце указ был интерп&
ретирован как полное прекращение контактов, в том числе служеб&
ных. Грамота послужила толчком к бунту. Ссылаясь на царский указ,
не денщики, а солдаты выказали неповиновение офицерам: «…И,
увидав то, солдаты нас, холопей твоих, не почитают и не слушают, и
на ученья и с ученья ходят самоволно и нас называют неверными и
некрещеными»
172
. В ситуации отказа солдат от службы полковник
Александр Хэмильтон 21 декабря 1653 г. направил царю челобитную с
просьбой прекратить «огурство» по конфессиональным мотивам. Он
настаивал на присылке нового указа, закрепляющего обязательное
послушание низших чинов высшим вне зависимости от вероиспове&
дания
173
. Надо полагать, что подобные царские указы, направленные
200
Глава 3
на урегулирование взаимоот&
ношений «неверных (иновер&
ных. – Т. О .) и некрещеных»
офицеров и их «правоверных»
подчиненных действительно
последовали. Но возможно,
правительство прибегало и к
иным мерам. Не исключено,
что одним из способов пога&
шения конфликта стало нап&
равление в полк Александра
Хэмильтона уже принявших
православие иностранцев. К
числу таковых и относился
Иван Ильфов. Можно пред&
положить, что посылка его,
как и других православных
офицеров, явилась неким от&
ветом на бунт. Как отмеча&
лось, при переводе Иван Иль&
фов был назначен поручиком.
За время первых лет войны
1654 – 1667 гг. православный
Иван Ильфов был переведен
в капитаны.
Вскоре после младшего брата, в 1650 г., вступил в русскую церковь
средний брат – Александр Данилов сын Ильфов (крестильное имя –
Иван). Разрыв во времени между обращениями этих сыновей пере&
водчика Данила Ильфова составил два года. В результате вероиспове&
дальных изменений стали носить одно имя два родных брата Ивана
Данилова Ильфова: один из них носил в русской версии имя Иван
(очевидно, от Иоганн) до восприятия таинства, другой стал Иваном
после перекрещивания. Но в документации Иноземского приказа
новообращенные продолжали числиться под прежними именами.
При обращении Александра Данилова Ильфова подчеркивалось,
что сын переводчика родился «на Москве», а также воссоздавалась
история его судьбы: «а как де он Иван учел быть в возрасте и ему, Ива&
ну, по ево челобитью велено служить в Ыноземском приказе с ыно&
земцы». Как отмечалось, в 1638 г. Александр Ильфов значился недо&
рослем в доме Руфа, но уже в 1642 г. указана его первая служба
174
. Ос&
новным занятием Александра Ильфова, как и большинства его род&
201
Род Иоганна Эйлофа в России XVI – XVII веков
Подписи Данила Данилова Ильфова
РГАДА, ф. 210, оп. 6, кн. 50, л. 227 об.
ных, стало военное дело. Традиционно для «старых иноземец» (а он
относился к иммигрантам четвертого поколения) Александр Ильфов
начинал с рядового
175
. С 1643 по 1651 г. его оклад составлял 10 рублей,
кормовые выплаты – 5 рублей
176
. При обращении чиновники переп&
роверили размер жалованья: «...а по справке в Ыноземском приказе
иноземец Александр Данилов сын Ильфов служит государеву службу
старого выезду с кормовыми иноземцы, государева жалованья поме&
стный оклад ему 300 чети, денег 10 рублев… денежного корму по 5
рублев на год». Безусловно, на момент обращения оклад «кормового
иноземца» Александра Ильфова был невысоким. Свой послужной
список Александр Ильфов представил после восприятия таинства
крещения: «...а во 150 году был он на государеве службе на Туле, а в
152 году был на государеве службе на Самаре за калмыки
177
, а в 154 го&
ду был он... в Белгороде з боярином и воиводою со князем Никитою
Ивановичем Одоевским, а в 156 году был он на государеве службе въ
Яблоневе со стольником и воиводою со князем Алексеем Буйносо&
вым&Ростовским». Таким образом, в составе «полков нового строя»
рядовой Ильфов перемещался на Белгород&ской засечной черте, ох&
раняя южные границы страны: в 1642 г. – в Тулу (где находился его
дядя – Алферий Ильфов), в 1644 г. – в Самару, в 1646 г. – в Белгород, в
1648 г. – в Яблонов.
Возможно, Александр Ильфов имел отношение к управлению се&
мейными владениями и был втянут в имущественный конфликт в
Костроме. В мае 1644 г. Александр Ильфов вступал в спор с подьячим
(съезжей? таможенной? избы) в Соли Большой Павлом Давыдовым,
вызывая его на суд в Москву
178
.
Решившись вслед за двоюродными и родным братьями на измене&
ние вероисповедания, Александр Данилов Ильфов был доставлен на
Патриарший двор, где ему было выбрано место оглашения – Ново&
спасский монастырь («был под началом у Спаса на Новом»). По окон&
чании обучения основам православия, 18 января 1650 г., совершилось
таинство крещения. Восприемником был определен Лукьян Никифо&
рович Москотинеев: «...а крестил Александра Илфова Лукьян Мики&
форов сын Москотинеев генваря в 18 день». Достаточно высокий ста&
тус крестного отца, московского дворянина
179
, имевшего назначение
на воеводство
180
, говорит о стремлении иностранца найти покровите&
ля, обладавшего положением в русском обществе. Но дары (назначен&
ные 29 марта 1651 г.) рядовому «новокрещену» оказались невысокими,
чуть превышающими традиционное «жалованье для крещенья»: «...по
памяти из Розряду за приписью дьяка Ивана Сьверова государева жа&
лованья московскому кормовому иноземцу Александру Данилову сы&
202
Глава 3
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]