Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Иноземцы в России XVI—XVII вв. Очерки исторической биографии и генеалогии. Книга 1
.pdf
Пьер де Ремон нашел выход в православии. В 1628 г. барон сменил
вероисповедание. Интересно отметить, что на Пасху, в числе прочих
офицеров Иноземского приказа, французский дворянин был пригла&
шен в Золотую палату Московского Кремля на прием к государю.
«Петр Деремонт» значился среди «иноземцев, которые на Светлои
недели в понедельник были у государя у руки в Золотои палате рот&
мистры и поручики»
18
. Получается, что Пасху 1628 г. Пьер де Ремон
встречал как западный христианин, но уже в августе, после Петрова
поста, вступил в русскую церковь.
Сведений о переходе Пьера де Ремона в православие сохранилось
чрезвычайно много (как отмечалось, именно этот поступок французс&
кого барона остался в памяти современников). Адам Олеарий окрес&
тил вероотступника соответствующим тому времени термином –
«мамелюк»
19
.
Мотивы обращения Пьера де Ремона Олеарий объясняет стремле&
нием «заслужить милость великого князя и расположение вельмож»
20
.
Быть может, причина перехода лежала не только в честолюбивых по&
мыслах французского дворянина, его тщеславном желании прибли&
зиться по статусу к русской знати, но и в поисках своего применения
в России. Пьер де Ремон имел высокий оклад, но не мог выполнять
службу; он был приписан к военному ведомству, но к воинскому делу
не был приспособлен. Не исключено, что Джон Барнсли предлагал
новому родственнику занятия торговлей, однако барон, не обучен&
ный подобным навыкам и должный в традициях своего круга с пре&
небрежением относиться к коммерции, наиболее вероятно, отказал&
ся. Не было ясно, чем он будет заниматься далее.
Очевидно, шаткое положение и социальная нестабильность стали
толчком к изменению вероисповедания. Капиталом барона в России
являлся только титул. В России он не смог ни торговать, ни воевать (а
также не знал русского языка, чтобы стать переводчиком), и его един&
ственным способом к существованию могло быть жалованье прави&
тельства. Но оно не могло быть бесконечным без перекрещивания.
Принятие православия гарантировало дворянину устойчивый доход.
Очевидно, за три года пребывания в России Пьер де Ремон успел вы&
яснить, что вознаграждение за принятие православия (как и за выезд)
целиком зависело от родовитости. Представитель знати мог рассчи&
тывать на высокий оклад в русском обществе, не располагая ничем,
кроме родословной (знаниями, навыками, опытом и квалификаци&
ей). Надо полагать, что неофит, найдя подтверждения «знатцев», су&
мел убедить русские власти в своей принадлежности к высокому ран&
гу. Он был отнесен к категории имперских баронов — Freihe Herren.
133
Барон де Ремон (de Remont) и его русские сыновья
Именно эта формула (дословно означавшая «вольные господа») была
применена к иммигранту: «по францужскому наречию баронъ, а по&
руски волный господинъ». Наиболее вероятно, это было впервые в
России, когда барон принимал православие.
Дилемма Пьера де Ремона, как и большинства неофитов, лежала
между религиозными убеждениями и выгодой. Он склонил свой вы&
бор к последнему. Его поступки показывают, что барон более ориен&
тировался на карьеру, чем духовные искания. Он отказался от преж&
них воззрений. Следует помнить, что в этот момент барон сам являл&
ся главой семьи, которой должен был обеспечить соответствующий
дворянскому сословию достаток. Если купцы Барнсли строили бла&
гополучие на религиозной обособленности и строгом хранении веры,
то не нашедший службы знатный Пьер де Ремон – на вероотступни&
честве.
Но как раз семью подобный выбор веры категорически не устро&
ил. Клан Барнсли не принял решения Пьера де Ремона. Супруга от&
казалась принять православие. (Сопротивление Анны Барнсли под&
робно описано в гл. 1.) Джон Барнсли всячески поддерживал дочь,
стремясь отстоять ее на аудиенции у патриарха Филарета. Ярое недо&
вольство отца Анны вполне оправданно. Барона, очевидно, брали в
семью в качестве столпа протестантизма. Измена религиозным прин&
ципам породила глубокий конфликт, запомнившийся современни&
кам и всколыхнувший иноземческое сообщество Москвы.
Перекрещивание проходило в семье де Ремона крайне конфликт&
но. Оно сопровождалось не только громким скандалом, вызванным
религиозным протестом Анны Барнсли, но и грабежом. Обращение
повлекло криминальное разбирательство, порожденное коммуника&
цией барона во время оглашения.
В период подготовки к восприятию таинства Пьер де Ремон обза&
велся нежелательными связями. Судя по следственному делу, огла&
шение он проходил на Патриаршем дворе (где существовало специ&
альное помещение для катехуменов). Находясь «под началом», фран&
цузский дворянин познакомился с выходцем из Речи Посполитой
Иваном Радиловым
21
. Дворянин из Смоленска указал впоследствии
на Петров пост как на время совместного пребывания на Патриар&
шем дворе
22
. Епитимья православного обычно длилась две недели и
завершилась миропомазанием. Инославному барону предназнача&
лось шестинедельное обучение основам православия, кульминацией
которого являлось перекрещивание. Оглашение совпадало с Петро&
вым постом, и сразу после завершения срока «подначальства» Пьер
де Ремон вступил в русскую церковь.
134
Глава 2
Однако власти отказывались признать социальные последствия
перехода в православие Пьера де Ремона до тех пор, пока за бароном
не последуют супруга и сын. До полного обращения всех членов
семьи он не получал «жалованья для крещения» и верстания. Нормы
русского права требовали перекрещивания ближайших родственни&
ков. Пьер де Ремон не признал развод, настойчиво сохраняя семью.
Он не позволил Анне с ребенком вернуться к отцу. Очевидно, его
действия мотивировались заботой о продолжении собственного рода,
даже и православного.
Несомненно, развернулась борьба за души Анны и маленького
Давида. Джон Барнсли терпел оскорбления на приеме у главы рус&
ской церкви, в то время как Пьер де Ремон обговаривал с властями
способ приведения непокорной супруги в монастырь. Как отмеча&
лось, английские родственники видели именно барона виновником
религиозного принуждения Анны. В трактовке их посланий супруг
заманил Анну в монастырь обещаниями показать высокий уровень
русской религиозности. Быть может, Анна предполагала диспут, но
оказалась в ловушке. Двери монастыря захлопнулись за ней: «При&
вель еь в монастырь не по воле и чево она не чаяла тут еь долго задер&
жали и перекрестили по (русской. — Т.О .) вьре»
23
. Таким образом, ба&
рон сумел доставить жену на оглашение. Перекрещивание Анны, сог&
ласно Олеарию, произошло 26 июля 1628 г.
24
Обращение барона в русских документах указано под 25 июля
1628 г.: «136 июня 25 день. Имяна иноземцом, которых крестят в пра&
вославную християнскую веру. Француженин Петр Доримонт, рус&
ское имя Иван»
25
. Пьер де Ремон стал Иваном Ивановым Деремонто&
вым (документы называли его также Деремин, Доримонт)
26
. В этот
день вошел в русскую церковь и младенец Давид. Как и отец, он был
наречен Иваном. Таким образом, перекрещивание всех членов семьи
происходило почти одновременно (в разных, в мужском и женском,
монастырях). Надо полагать, вознаграждение было заранее определе&
но. Власти ожидали лишь свершения таинства. Уже в день перекре&
щивания глава семьи получал на Казенном дворе «жалованье»
27
.
Православная семья Деремонтовых определяла свой уклад исходя
из новых традиций и норм права. Барону предстояло строить жизнь в
соответствии с русскими обычаями. Создавая свой дом, Иван Дере&
монтов был принужден позаботиться о православных слугах. Можно
предположить, что инославные спутники (значившиеся в окладной
книге Иноземского приказа) покинули барона вскоре после его обра&
щения, не желая следовать за хозяином в выборе веры
28
. По совсем
иным мотивам еще ранее ушел холоп&датчанин Иван Формер. В по&
135
Барон де Ремон (de Remont) и его русские сыновья
исках единоверной прислуги Иван Деремонтов на Патриаршем дво&
ре обратился с просьбой к Ивану Радилову. Он попросил нового зна&
комого порекомендовать ему людей, готовых поступить в услужение.
Иван Радилов указал барону на своего холопа — Клима Збродова, на&
вещавшего хозяина в период оглашения.
После окончания срока обучения и свершения таинства креще&
ния Клим Збродов стал холопом француза. Трудно определить проис&
хождение нового слуги. Иван Деремонтов называл холопа «кропи&
венцем», однако круг знакомств Клима Збродова явно тяготел к вы&
ходцам из Речи Посполитой. Более того, уже через несколько меся&
цев благочестивый хозяин выявил искажения в религиозных устоях
своего холопа. Он направил его на «исправление веры» на Патриар&
ший двор. Это свидетельствует о том, что Клим Збродов был, наибо&
лее вероятно, иммигрантом или же русским пленником, проведшим
несколько лет за границей. Видимо, эти действия Ивана Деремонто&
ва, наряду с прочими, дали основания говорить Климу Збродову, что
«его боярин к нему не добр».
На Патриаршем дворе Клим Збродов оказался в окружении вы&
ходцев из Речи Посполитой: «смолнянина» Семена Лихарева и «бело&
русца&литвина» Василия Гурского. Последние, как и прочие право&
славные киевской митрополии, были доставлены на «подначаль&
ство». Однако «исправление веры» вызвало их активное недоволь&
ство. Непризнание равенства двух православий (киевского и мос&
ковского), очевидно, окончательно подтолкнуло иммигрантов к ре&
шительным действиям. Семен Лихарев и Василий Гурский решили
разорвать узы подданства московскому государю. Их мотив не был,
конечно, сугубо религиозным. На следствии речь шла о социальных
причинах. Так, Семен Лихарев говорил об отсутствии перспектив
своего пребывания в России. Он сослался на то, что ему было отказа&
но в дворянском статусе и был оставлен лишь путь холопства
29
. Таким
образом, жесткие законы Московского государства не устроили Се&
мена Лихарева и Василия Гурского так же, как и Речи Посполитой.
Разочаровавшись сначала в правовой системе Речи Посполитой, они
не нашли идеала своим исканиям и в России. У Клима Збродова, как
отмечалось, были свои причины для протеста. По его мнению, фран&
цуз нарушил правила взаимоотношений, сложившиеся между холо&
пами и их господином, т. е. новообращенный иностранец не выпол&
нил требований патроната к своей дворне. (Впоследствии поместья
Деремонтовых будут постоянно покидать крепостные крестьяне и хо&
лопы.) Клим Збродов полагал, что имел основания наказать хозяина.
Не исключена инициатива и Ивана Радилова. Позже Клим Збродов
136
Глава 2
сообщил сподручникам об обещании первого владельца купить ему
лошадь. В любом случае у славянских иммигрантов сложился прес&
тупный сговор. Они составили план побега. Сначала речь шла о воз&
вращении в Речь Посполитую («в Литву бежать»), но затем выбор пал
на вольницу донского казачества. Для столь рискованного путешест&
вия необходимы были средства. Иммигранты, обсуждавшие детали
преступления на Патриаршем дворе, решили получить деньги в доме
богатого православного иностранца. Предполагалось пополнить фи&
нансы за счет состоятельного француза. Клим Збродов предложил:
«Поимав же они у боярина иво платье и деньги да поидем за рубеж»
30
.
Таким образом, цепочка знакомств по «подначальству» привела баро&
на к «белорусцу» (т. е. украинцу или белорусу) и «смолнянину», ищу&
щим свободы между Речью Посполитой и Россией, и сделала его
жертвой ограбления.
Покинув Патриарший двор (что само по себе являлось серьезным
преступлением), Семен Лихарев, Василий Гурский и Клим Збродов
ранним утром 8 марта 1629 г. направились к дому Ивана Деремонто&
ва. Благодаря осведомленности Клима Збродова им удалось беспре&
пятственно проникнуть в жилище. Ни один человек из дворни не
оказал сопротивления, напротив, не названный по имени слуга
примкнул к разбою. Он с радостью принял участие в выносе имуще&
ства хозяина. На следствии Семен Лихарев и Василий Гурский всю
вину за организацию ограбления полностью возложили на Клима
Збродова. По их словам, именно он поднялся в жилые комнаты хозя&
ина. Зная расположение дома, Клим Збродов за короткое время выб&
рал понравившиеся ему предметы. Он спустился к соучастникам с
«рухлядью», оружием и мешком денег (примерно на сумму 50 руб&
лей). Трудно сказать, где в этот момент находился Иван Деремонтов.
Желая напугать подельщиков масштабами преступления, Клим
Збродов заявил об «убийстве» хозяина (видимо, речь шла об избие&
нии). Но через несколько дней Иван Деремонтов свидетельствовал в
Разрядном приказе и ничего не говорил о телесных увечьях, остав&
ленных слугой. Однако в этот момент беглецов с Патриаршего двора
волновал прежде всего дележ добычи. По словам Гурского и Лихаре&
ва, основная часть награбленного, в том числе деньги, досталась Кли&
му Збродову. После происшествия он скрылся (унеся с собой свою
долю), и не был пойман во время следствия. Семену же Лихареву и
Василию Гурскому он рекомендовал как можно быстрее покинуть
столицу, обещая вскоре примкнуть к ним, нагнав на лошади (кото&
рую, как отмечалось, он якобы получит от прежнего хозяина). Клим
Збродов вывел иммигрантов на Можайскую дорогу, указав направле&
137
Барон де Ремон (de Remont) и его русские сыновья
ние на Дон. Наиболее вероятно, холоп и не планировал уходить к
донским казакам.
Барон тем временем подал иск в суд, указав число нападавших в
10 человек. Власти направили по приграничным городам грамоты с
приметами беглецов. Видимо, они не потребовались. Два путника,
шедшие по направлению к границе и увешанные пистолетами и саб&
лями, вызвали подозрение бдительных подданных московского госу&
даря. Уже на следующий день, 9 марта 1629 г., беглецы были пойма&
ны в районе Вязьмы казаком Иваном Рубцом
31
, а 10 марта доставле&
ны в Москву
32
. В Разрядном приказе была составлена опись конфис&
кованного имущества: «...Платья чюга бархат червчат, нашивка гнез&
ды золотная ворворки низоны жемчюгом, подпушка тафта широкая
желта; кофтан камчат червчат, нашивка золотная ожерелье шитое;
кофтан дорогилень жолтъ; шапка бархат червчат з душкою петли
жемчюжные; сабля угорская, оправлена серебром; другая сабля нож&
ны хозовые; 5 пистолетов, лядунка бархат зелен, подвяски шолковые
тканые пряжки и запряжки и наконешники серебряные». Барон был
призван для освидетельствования. Представленные вещи он признал
своей собственностью. При этом он заявил, что лишился более зна&
чительного имущества. Очевидно, до Разрядного приказа дошло не
все награбленное.
Но даже сохранившийся внушительный перечень изъятого у гра&
бителей свидетельствует о благополучии русского дворянина францу&
зского происхождения. Безусловно, вступление в русскую церковь
принесло Ивану Деремонтову зримые материальные выгоды.
Очевидно, что Пьер де Ремон рассчитывал на высокий статус в
русском обществе и не ошибся в своих ожиданиях. За отход от рели&
гиозных убеждений барон был щедро вознагражден. Первоначально,
25 июля 1628 г., семье были назначены дары «для крещения»: «июля в
25 день по государеву цареву и великаго князя Михаила Федоровича
всеа Русии и отца ево государева великаго государя свьтейшего пат&
риарха Филарета Никитича московсково и всеа Русии указу по памя&
ти за приписью думново дьяка Федора Лихачева государева жало&
ванья француженину Петру Деремонту, а во крещении Ивану 4 арши&
на сукна лундышу серебрянои цвьт полтора рубли аршин, 10 аршин
камки куфтерю черленои по рублю по 5 алтын аршин, дороги каша&
нские зелены цена 3 рубли. Жень ево Анне, а во крещении Огрофьне
5 аршин сукна багрецу по рублю по 10 алтын аршин, 10 аршин камки
куфтерю черленои по рублю по 5 алтын аршин, 5 аршин тафты ви&
ницьйки кармазину по 26 алтын по 4 деньги аршин. Сыну их Давыд&
ку дороги кашанские двое&личные цена 3 рубли с четью (дано). А по&
138
Глава 2
жаловалъ государь их для крещенья. И то государево жалованье отос&
лано в Розрядь к дияком к думному к Федору Лихачеву да к Данилу
Михайлову. Взял розряднои подячем Петр Аврамов»
33
.
Наиболее вероятно, барон был отнесен к категории высоких лиц,
удостоившихся приема у государя за переход в православие. В таком
случае, пожалования он получал несколько раз. Следующим этапом
награждений стала церемония при дворе, где ему и членам его семьи
были вручены новые дары. Известно, что 1 августа 1628 г. неофит был
«у стола» государя в Симонове монастыре
34
. Во время ритуала он,
наиболее вероятно, получал подарки от государя. Родословная рос&
пись свидетельствует: «...Выехал и крестился, а во крещении имя ему
Иван Деремонтов... и с казны дано ему портищь всяких не мало, а с
конюшни лошадь со всем нарядомъ»
35
. Других сведений о втором наг&
раждении Пьера де Ремона не сохранилось, но дошли данные о дарах
супруге и сыну: «А во 136 году крещена в православную крестьянскую
веру немка Иванова жена Деремонта Огрофена. И за крещение дано
ей государева жалованья: крест серебрян золочен з жемчюги, сукно
багрец 5 аршин, камка куфтер 10 аршин, тафта виницейская 5 аршин,
рубашка пошевная, пояс шолков, сапоги желты сафьяновы, денег
10 рублев. Сыну их Давыдку крест серебрян золочен, дороги коширс&
кие»
36
. (Очевидно, часть переданных монархом вещей была унесена
ворами. Следы царских награждений, в таком случае, можно увидеть
в описи награбленного, составленной в Разрядном приказе.) Кроме
того, 15 августа 1628 г. новопросвещенный был «у стола» патриарха
Филарета на праздник Успения Богородицы
37
. Можно предположить,
что во время торжества Пьер де Ремон был благословлен главой рус&
ской церкви иконами, реликвиями и ценными предметами.
За тремя этапами награждений последовало вступление во дворя&
нство. Французский барон стал русским дворянином. Родословная
роспись сообщает: «...А чинь ево был по московскому списку»
38
.
Действительно, Пьер де Ремон в августе 1630 г.
39
был пожалован в дво&
ряне московские. Таким образом, признанный титул дал возмож&
ность сразу достичь высокого положения в русском дворянском сос&
ловии.
Получение столь значительного статуса означало и наделение по&
местным и денежным окладами. Родословная роспись указывает:
«...И учинен ему поместный оклад тысячю чети, денег сто рублев»
40
.
Информация совпадает с другими данными. В Боярской книге 1631 г.
оклад Ивану Деремонтову числился в 1000 четей и 100 рублей
41
. Таким
образом, власти отметили высокое звание и назначили внушитель&
ный оклад, лишенный пока поместий.
139
Барон де Ремон (de Remont) и его русские сыновья
Поэтому новообращенный продолжал числиться в Иноземском
приказе как «кормовой иноземец», то есть его денежный оклад оста&
вался лишь показателем статуса. Реальные выплаты православному
французу, не наделенному землей, продолжали производиться в
Иноземском приказе. Причем размер поденного корма не возрос
после обращения. Так, в 1628 г. — имя Пьера де Ремона фиксировал
«список нового выезду кормовым иноземцом, которым дают госуда&
рево жалованье кормовые деньги из Большого прихода помесячно».
В нем он значился как «францужские земли новокрещон Иван Дере&
монтъ», за которым был записан изначальный оклад в 23 рубля на
месяц
42
. Но главное, что спустя два года после перекрещивания и
пять лет после выезда Иван Деремонтов не имел назначений в Ино&
земском приказе.
Единственным занятием новообращенного стали приемы при
дворе. Иван Деремонтов постоянно упоминается в Дворцовых разря&
дах царских и патриарших церемоний по случаю торжеств, прежде
всего – православных праздников. Следует отметить изменение тер&
минов, применяемых к знатному придворному. Во время посещения
«столов» у государя и патриарха в год перекрещивания он был опре&
делен как «иноземец Иван Деремонт»
43
и «дворянин новокрещенный
Иван Деремонт»
44
. Уже на следующий год, в 1629 г., неофит стал име&
новаться как «дворянин московский»
45
.
Безусловно, в России Пьер де Ремон не воевал. Будучи наделен&
ным чином московского дворянина, он был направлен на воеводство.
Иностранец получил назначение в Свияжск, наиболее вероятно, вто&
рым воеводой при Борисе Петровиче Шереметьеве. Этот город назы&
вает родословная роспись («а после того быль в Свияжске воеводою»)
и подтверждают делопроизводственные документы
46
. Адам Олеарий
(быть может, со слов Анны) воспроизвел искаженное название, кото&
рому русский переводчик нашел неправильный аналог Вятка
47
.
Таким образом, иного применения помимо придворной и адми&
нистративной службы, не знающему или же плохо знающему русский
язык иностранцу в России так и не нашлось. Единственная долж&
ность Пьера де Ремона отражает типичную ситуацию назначения
неспособных воевать «новокрещенов» на управленческие посты,
прежде всего – в мусульманских окраинах.
Эта служба длилась около года
48
. После 1634 г. барон с семьей вер&
нулся из Свияжска в Москву. В Боярской книге 1634 г. он упомянут
без оклада. Приблизительно в это время иммигрант ушел из жизни.
Вдова называла дату смерти как 1634/35 г.: «...в прошлом 143 году му&
жа моего, государь, в животе не стало»
49
. В Боярской книге 144
140
Глава 2
(1635/36 г.) фамилия Деремонта зачеркнута и проставлена помета –
«умре»
50
. Согласно Олеарию, барон скончался в 1633 г. Английские
документы, не приводя цифр, говорили о «жестокой смерти». Види&
мо, ранняя смерть (в России он прожил 10 лет) и фраза о тяжелой бо&
лезни еще раз косвенно подтверждают предположение об увечье.
Московский дворянин Иван Деремонтов (носивший титул с 1630
по 1634/35 г.) оставил после себя не много свидетельств. Ничего,
кроме принуждения супруги к обращению, церемониалов, след&
ственных дел о бегстве холопов (число которых неуклонно возраста&
ло), а также короткого воеводства, документы не зафиксировали. Ка&
залось, он приехал в Россию, чтобы спокойно умереть и оставить по&
томков.
После барона осталось трое сыновей: первенец Давид (в креще&
нии Иван), Михаил (судя по дальнейшим назначениям в чины, раз&
ница в возрасте между первым и вторым ребенком составляла при&
мерно пять лет) и Иван
51
. Младшие дети изначально были крещены
по православному обряду. Олеарий указывал на дочь, о которой в рус&
ских документах не сохранилось никаких сведений.
Дети составили православный род Деремонтовых. После кончины
кормильца семья, не наделеннная землей, полагалась на власти. Суп&
руга — «бедная горькая вдова» — обратилась с челобитьем о назначе&
нии ей и троим сыновьям, а также семнадцати слугам жалованья. Из
приказа Большого Прихода Анне Деремонтовой было выделено по&
собие в 15 рублей на месяц
52
(на следующий, 1635/36 г. Анна подала
новую челобитную о продлении выплат
53
). Назначенный оклад гаран&
тировал обеспеченность, но, видимо, не разрешил всех вставших пе&
ред супругой Пьера де Ремона проблем.
Вдова барона искала утешения в церкви, но не православной.
После смерти мужа Анна Барнсли публично возвратилась в рефор&
матский приход (о чем подробно в гл. 1). Последовавшее наказание
лишило ее сыновей. Православные мальчики&дворяне были отобра&
ны и отданы на воспитание неизвестному дворянину, наиболее веро&
ятно их крестному отцу (под которым предположительно можно ви&
деть члена рода Голохвастовых). Сыновья остались в столице, и влас&
ти отмечали: «А дьти еь живут поволно и тесноты им ньт никакие»
54
.
Видимо, с матерью на епитимье находился последний сын, Иван,
которому могло быть примерно один или два года. Его судьбу прос&
ледить сложно. Подобное имя по отношению к детям барона упомя&
нуто лишь трижды: как третьего сына в челобитной Анны Барнсли
(1635 г.), как крестильное Давида (в 1628 г.) и, видимо, его же как ду&
шеприказчика В. Голохвастова (в 1678 г., о чем ниже). Очевидно, что
141
Барон де Ремон (de Remont) и его русские сыновья
именно Иван (а не дочь, названная Олеарием) оказался с матерью в
Белозерском монастыре. В таком случае младенец погиб в северной
ссылке.
Анна не смирилась с разрывом со старшими сыновьями и прер&
ванной с ними духовной связью. Ей удавалось, скорее всего из Ново&
Девичьего монастыря, какое&то время передавать письма с убеждени&
ями хранить веру
55
. Возможно, судьба внуков не оставила безучаст&
ным и Джона Барнсли. Адам Олеарий свидетельствует о действеннос&
ти тайных посланий Анны Барнсли. Окончательный отход от право&
славия, по словам голштинского посла, произошел около 1639 г. В
этот период Давид и Михаил соединились с матерью, вернувшейся из
Воскресенского Горицкого монастыря. Анна Барнсли поселилась с
детьми в Москве, очевидно, в доме, принадлежавшем барону Пьеру
де Ремону. Вдове с двумя детьми было определено жалованье, превы&
сившее прежнее (20 рублей против 15 рублей). Давид сообщал в 1645 г.:
«По указу... Михаила Федоровича... давано матери моеи и мнь з бра&
том моим меньшим... месячнои кормъ на месяцъ 20 рублев из Боль&
шого приходу»
56
.
Их дом в сопровождении родственников Марселиса и Фентцеля
навестил Адам Олеарий (видимо, в начале 1644 г.), рассказывающий
об Анне как об истовой кальвинистке. Получается, что приблизи&
тельно с 1640 по 1650 г. семья Деремонтовых формально жила по за&
конам православной церкви, придерживаясь домашнего кальвинист&
ского богослужения. Однако реальное поведение наследников при&
нявшего православие барона реконструировать сложно. Их протест
не зафиксирован ни одним документом.
Более того, картине Олеария противоречат действия правитель&
ства по отношению к семье барона. Одновременно с возвращением
матери из монастыря, т. е. снятием с нее церковного наказания, на&
чалось приближение сыновей к царскому двору
57
. Старший наслед&
ник – тринадцатилетний Давид Деремонтов — 22 марта 1641 г. был
пожалован в стряпчие
58
. В апреле 1642 г. его чин был повышен: Давид
был переведен в стольники
59
. В 1645 г. первенец Анны Барнсли и Пь&
ера де Ремона являлся стольником царицы Евдокии Лукьяновны
60
.
Можно предположить, что власти стремились использовать правос&
лавных родственников Петра Марселиса и Вильяма Барнсли на сво&
ей стороне в религиозном конфликте, порожденном русско&датским
династическим проектом. Но активного участия в деле Вальдемара
Деремонтовы не принимали.
Назначения сопровождались верстанием. Размеры окладов опре&
делялись в Разрядном приказе. Поместный оклад Давида Иванова
142
Глава 2
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]