Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Иноземцы в России XVI—XVII вв. Очерки исторической биографии и генеалогии. Книга 1
.pdf
иммигрантов&шляхтичей. В большинстве своем в России оказыва&
лись представители шляхты (различных этносов и вероисповеданий).
Однако, принимая всех без исключения славянских иммигрантов,
власти, несомненно, подразделяли их по религиозным убеждениям.
Выходцы из Речи Посполитой разграничивались на западных и вос&
точных христиан. К первым применялась характеристика «поляк».
Но этнонимы того времени не соответствуют современным поняти&
ям. Термин «поляк» нес безусловное конфессиональное наполнение.
«Поляком» в России являлся не столько житель Короны Польской,
этнический поляк или представитель шляхты, сколько последователь
западного христианства Речи Посполитой. Украинец или белорус при
переходе в западное христианство становился «поляком». Принятие
западного христианства было равносильно изменению этнической
принадлежности, оно мыслилось как «ополячивание».
Но и восточных христиан, находившихся под католическим управ&
лением, русские чиновники разграничивали на страты. Среди право&
славных (или изначально православных) иммигрантов (соответствую&
щих современным украинцам и белорусам) в первую очередь выделя&
лись «черкасы». Формально «черкашенин» означал род службы и
характеризовал тип воинских подразделений – казацких. Но термин
имел и политическое наполнение. «Черкасами» обозначались в России
представители казацкой республики Запорожской Сечи и, шире, жи&
тели территорий казацкого управления Речи Посполитой (формиро&
вавшиеся в политическое образование «Гетманат»). Термин «черкаше&
нин» противопоставлял казака из Речи Посполитой казакам из России.
Помимо казаков из восточнославянских земель Речи Посполитой
в Россию приезжали «белорусцы», с середины ХVII в. к ним стали
применять понятие «малоросы»
40
. «Белорусцы» являлось территори&
ально&конфессиональной характеристикой, под ними подразумева&
лись жители восточнославянских земель Речи Посполитой, находив&
шиеся вне казацкого управления, православного или униатского ве&
роисповедания (самоназванием являлось «русь»).
Безусловно, сложность терминологических оценок отражает два
подхода русских властей к иммигрантам из Речи Посполитой. Рус&
ские власти в определенных ситуациях объединяли выходцев из Речи
Посполитой, основываясь на представлениях славянского единства
(внеконфессионального), в других – разъединяли их по вероиспове&
даниям. По отношению к восточным христианам Речи Посполитой
чиновники формулировали идею о существовании православного
славянского единства
41
. Но уже при расселении иммигрантов и опре&
делении на службу доминировали в основном объединительные под&
13
Введение
ходы. Исключение составляли крупные колонии «черкас» на юге
России, состоящие исключительно из украинских казаков
42
. Однако в
Иноземском и Сибирском приказах военные подразделения включа&
ли уже представителей всех групп Речи Посполитой (к середине ХVII в. в
Иноземском приказе находилось два подобных полка, о подразделе&
ниях «служилой литвы» в Сибири см. работы И.Р. Соколовского
43
).
Единые походы были следствием и единой конфессиональной поли&
тики властей к иммигрантам из Речи Посполитой. В России восточ&
ных и западных христиан Речи Посполитой предполагалось перекре&
щивать. При этом внутри этой группы ставших православными «по&
ляков» и изначально православных «белорусцев» существовало
собственное дробление. Источники говорят о наличии постоянного
польского землячества.
Заметно уступала по численности двум первым группа иммигран&
тов из Османской империи и вассальных ей государств. Она известна
в первую очередь в плане изучения церковных и просветительских
контактов
44
, хотя, безусловно, как и прочие, включала полный спектр
профессиональных страт
45
. К подобным выходцам применялось
несколько терминов, несших, как и ранее, конфессиональную наг&
рузку. Сторонников ислама характеризовал термин «турченя» (мигра&
ция турок была крайне незначительной, единичные примеры выез&
дов не влияли на состав местных мусульман). Иммигранты&христиа&
не (или изначально христиане), находившиеся под мусульманским
управлением, объединялись в России в одну категорию, которая име&
новалась «греченя, сербеня, волошеня». Термин «греческий» (как и
«польский») мыслился конфессиональной характеристикой. «Грек»
означал православного в Османской империи, если и обращенного в
ислам, то в недавнем прошлом. Длительное пребывание в исламе в
понимании русских властей означало переход в категорию «турчени&
на». Поэтому под «греченей» подразумевались греки, арабы&христиа&
не, а также славяне. Обозначения славян сходным образом не несли
жесткого этнического наполнения: «Общим наименованием “сер&
бов” характеризовались все славяне и часть “греков”»
46
. «Волошане»
означали представителей Дунайских княжеств и Трансильвании. В
соответствии с общей тенденцией иммигранты из Османской импе&
рии и вассальных ей государств формировали собственные земляче&
ства, поддерживаемые греческими купцами
47
и членами «греческой
роты» Иноземского приказа
48
.
Отдельным вопросом является положение еврейских иммигран&
тов в России XVII в. По подданству они могли быть отнесены ко всем
трем макрогруппам, но власти с неизменностью выделяли их по зап&
14
Введение
рещенной в России конфессии. Вера, категорически непринимаемая
в России, относила евреев в отдельную группу. Представители иуда&
изма не могли ступать на землю Святой Руси. Пребывание иудея в
России было недопустимо, поэтому на территории Российского госу&
дарства находились лишь выкресты. Безусловно, жесткие ограниче&
ния определили минимальный уровень еврейской миграции в России
(в основном насильственной). До середины XVII в. существовали
лишь единичные случаи въезда в Россию евреев. Уровень миграции
возрос в ходе войны с Речью Посполитой 1654–1667 гг., когда в Рос&
сию были доставлены крупные партии еврейских пленных
49
. Для им&
мигрантов предполагалось обязательное принятие христианства.
Наполнение страны разноликими и разноязычными иностран&
цами определило появление их устойчивых поселений. Максималь&
ное число иммигрантов сконцентрировалось в столице. Распреде&
ленные на службе по профессиональным группам, при расселении
иммигранты объединялись властями по прежнему подданству. Фор&
мирование колоний в Москве происходило по трем макрогруппам.
Следовательно, компактное проживание соответствовало этнокон&
фессиональному дроблению выходцев и, в свою очередь, землячест&
вам. Выходцы из Западной Европы локализировались в немецких
слободах; из Речи Посполитой – в Старопанской и Панской, после
1654 г. – в Мещанской слободе; из Османской империи – в Гречес&
кой слободе.
Немецкие слободы за XVI – XVII вв. несколько раз изменяли свое
расположение
50
(каждый раз – после очередного конфессионального
конфликта). Первоначальное появление Немецкой слободы отно&
сится к XVI в., когда в специально отведенное предместье Москвы
Иван Грозный поселил вывезенных из Ливонии пленных&протестан&
тов. В годы Смутного времени колония была разрушена отрядами
Лжедмитрия II, состоящими в большинстве своем из католиков&по&
ляков. По окончании Смуты немецкая колония сформировалась в
границах Москвы, первоначально – в центре столицы. Попытку мас&
совой кампании по выселению «немцев» предпринял в 1653 г. патри&
арх Никон. Глава церкви сумел добиться удаления инославных за
пределы города. Созданное поселение получило название Ново&Не&
мецкой слободы (имевшей и другое обозначение – Кокуй). Числен&
ность колонии «немцев» в Российском государстве на протяжении
XVI–XVII вв. колебалась от 1000 до 2500 человек
51
.
Основой формирования слободы всегда являлся храм. В ХVI в. не&
мецким лютеранам было выделено место для кирхи, которая на
протяжении ХVI – ХVII вв. подвергалась последовательным разруше&
15
Введение
ниям. Каждое следующее уничтожение меняло расположение храма.
В течение полувека кирха все более удалялась от центра Москвы, что
регламентировалось правительственными указами. Но перемещения
не означали запрета, напротив, количество протестантских церквей в
России продолжало неуклонно увеличиваться (что было вызвано рас&
ширением колонии). Как уже отмечалось, с 30&х гг. и до конца ХVII в.
существовали две лютеранские кирхи (Св. Михаила и Св. Николая) и
одна реформатская.
С 1641 по 1671 г. в Москве существовала и Греческая слобода
52
,
населенная купцами, военными, толмачами и переводчиками. Жи&
телей объединял слободской храм: церковь Св. Троицы.
В отличие от слобод выходцев из Западной Европы и Османской
империи иммигрантам из Речи Посполитой не было позволено иметь
храмы с собственным богослужением. Расселенные по различным
слободам – Старопанской, Панской, Мещанской
53
(их количество
отражает размах миграции),– бывшие подданные Речи Посполитой
располагали в своих колониях русскими церквами. Как отмечалось,
учреждение католических храмов было невозможно (а большинство
польско&литовских шляхтичей, приехавших в Россию, исповедовало
католицизм). До середины XVII в. не принималось и богослужение
киевской православной митрополии. Но не было и причин вводить
иное, немосковское богослужение. Не существовало оснований для
постройки собственной церкви. Как отмечалось, все иммигранты из
Речи Посполитой подпадали в России под перекрещивание. Поэтому
католики и протестанты поляки и литовцы, православные украинцы
и белорусы становились членами приходов московской патриархии и
посещали храмы русской православной церкви.
Присутствие иностранцев ощущалось и в других города России.
Еще Иван Грозный расселял пленных ливонцев по различным регио&
нам Российского царства. Помимо нескольких городов центральных
уездов (Углич, Вологда и др.) государь начал выселение иностранцев
на окраины, прежде всего в Поволжье. По числу иностранцев всегда
выделялся Нижний Новгород
54
. Вокруг торговых путей складывались
колонии западноевропейских купцов: в Архангельске
55
, Холмогорах,
Вологде
56
. Как отмечалось, при использовании поселений украинс&
ких казаков осуществлялось освоение степного Юга; наполнялась
иностранцами и восточная окраина – Сибирь.
Краткий обзор деления иммигрантов по группам подданства, эт&
носов и профессиональной деятельности позволяет увидеть второе
существенное различие между «внутренними» и «внешними» иност&
ранцами: вероисповедание. Если первые относились к миру ислама и
16
Введение
язычества, то вторые – к христианскому миру (отчасти – к конфессии
библейской традиции – иудаизму). Иммигрантами в подавляющем
большинстве являлись иностранцы&христиане: католики, протестан&
ты, униаты, православные Киевской митрополии и церквей христи&
анского Востока. Подобное деление не удивительно. На территории
России не проживало иных христиан, кроме русских; войны же вводи&
ли в состав России лишь «внутренних» иностранцев – мусульман и
язычников. До середины XVII в. расширение Российского государства
происходило только на Восток и Юг, т. е. вне границ христианского
мира. Продвижение на Запад наталкивалось на сильнейшее сопротив&
ление соседних государств и заканчивалось крахом. Потерпели пора&
жение Ливонская и Смоленская войны. Первое приращение христиа&
нских территорий произошло во время войны с Речью Посполитой
1654 – 1667 гг. Здесь помимо православных, находились помещики ка&
толического и протестантского вероисповеданий. Им была объявлена
свобода воли. Однако очень скоро на этих землях в подавляющем
большинстве оказались православные
57
: члены Московской патриар&
хии или Киевской митрополии. Причем с этого момента представите&
ли Киевской митрополии перестали восприниматься в России как не&
равные в вере. Но к концу XVII в. русским властям удалось ликвиди&
ровать самостоятельность «чужой» (хотя и признанной благочести&
вой) православной церкви. В 1686 г. киевская митрополия была выве&
дена из&под юрисдикции Константинопольской патриархии и пере&
подчинена Московской. Таким образом, «внутренних» иностранцев,
исповедовавших иные, помимо ислама и язычества, воззрения, в Рос&
сии ХVI – ХVII вв. так и не появилось. Поэтому данная работа, обра&
щенная к иммигрантам, исследует положение в России иностранцев&
христиан (и в одном случае – представителя иудаизма).
Представленные градации говорят о том, сколь многообразны воз&
можности изучения иноземцев в России. Автор стремится проанали&
зировать интеграцию иммигрантов в экономическую и культурную
жизнь России на примерах конкретных людей.
Безусловно, биографические
58
и генеалогические59очерки, посвя&
щенные отдельным лицам и целым фамилиям, представлены во мно&
гих работах – как отечественных, так и зарубежных. Но исследовате&
ли обращали внимание прежде всего на крупные фигуры. В данной
же работе предполагается осветить жизнь малоизвестных или неиз&
вестных ранее иммигрантов. Автор обращается к судьбам незнамени&
тых, рядовых членов иноземческого землячества, о которых неве&
роятно сложно собрать полный комплекс документов, уловить сведе&
ния о них в потоке источников ХVI–ХVII вв.
17
Введение
Сквозь призму личной судьбы автор стремится увидеть общие
тенденции пребывания иностранцев в России. Персональная исто&
рия дает возможности проанализировать эпоху, отраженную в жизни
отдельного человека
60
.
При отборе среди тысяч иммигрантов, попавших в Россию в
XVI–XVII вв., автор руководствовался несколькими принципами.
Объектом исследования были выбраны выходцы из стран Западной
(«немцы»), Центральной («поляки», «литва»), Восточной («белорус&
цы» и «черкасы») и Южной («сербеня», «волошеня») Европы, а также
Малой Азии («греченя» и крайне редко выезжающие «турче&
ня»). Автор обращается к судьбам людей, представляющих каждую
из данных групп.
Причем избранные для описания иммигранты представляют и
спектр профессий, востребованных в России: врачей, купцов, наем&
ников, переводчиков.
Кроме того, персонажи книги принадлежали к различным сосло&
виям: большинство из них являлись служилыми иноземцами, однако
двое первоначально оказались в России в зависимом состоянии (бу&
дучи холопами: военнопленным и «ясырем»).
Основной акцент в изучении положения в России иностранцев
различных страт: этнических, профессиональных, социальных – ста&
вится на религиозной жизни иностранцев и межконфессиональных
отношениях. К числу главных проблем отнесены вопросы идентич&
ности и социального фактора выбора веры.
До сих пор мало кто обращал внимание на конфессиональную
принадлежность служилых иноземцев, а анализ религиозной исто&
рии сводился к деятельности пасторов, расположению кирх и, очень
редко, составу приходов. Многообразие конфессий иммигрантов,
история взаимоотношений разных общин друг с другом, а также
проблема перехода иммигранта из одного мира, иноземческого, в
другой, русский, оставалась за границей исследовательского интере&
са. Между тем без учета принадлежности того или иного человека к
определенной конфессии невозможна оценка деятельности иност&
ранцев в России. Вероисповедание определяло не только бытовые
черты повседневного существования того или иного иноземца, но и
особые механизмы взаимодействия его с окружающей российской
этнокультурной средой.
В работе представлены носители различных христианских (и в од&
ном случае – библейской традиции) вероисповеданий: католичества,
протестантизма (лютеранства, кальвинизма, радикальной реформа&
ции), православия (греческого и украинского) и иудаизма. Все они
18
Введение
члены различных групп немосковских христиан (а также иудеев) при
различных обстоятельствах стали членами русской церкви. Таким об&
разом, в настоящей работе внимание обращено к иностранцам&хрис&
тианам (и иудеям), принявшим православие (в его московском вари&
анте).
Новизна и принципиальное отличие настоящего исследования
состоит в привлечении нового типа источников. Впервые вводится в
научный оборот широкий пласт архивных материалов о перекрещи&
вании иностранцев в России. Этот тип документов представляется
крайне репрезентативным в силу значения таинства крещения в рус&
ском обществе XVI–XVII вв. Обращение в православие было резуль&
татом не только внутреннего поиска человека, но и стечения внеш&
них обстоятельств. Вхождение в московскую церковь определяло
место человека в иерархической системе русского общества. В силу
этого неофит стремился максимально завысить свои заслуги перед
русским государством и обеспечить себе и своим потомкам высокий
социальный статус. Рассказы во время обращения являлись не испо&
ведью (исповедь после оглашения, безусловно, не фиксировалась),
но послужным списком или родословной росписью. «Сказки» ново&
обращенных перепроверялись дьяками по делопроизводственным
документам тех приказов, с которыми ранее был связан чело&
век. В том случае, если новообращенный был не первым представи&
телем своего рода, оказавшимся в России, он воссоздал историю всей
семьи. Поэтому сведения, содержащиеся в данных документах, дают
возможность проследить историю рода или же отдельного человека,
реконструировать родословные, процесс вхождения в русское обще&
ство и зачастую предшествующее устойчивое стремление сохранить
свое вероисповедание на протяжении многих десятилетий. Рассказы
иллюстрируют жизнь иноземческого землячества, взаимопомощь
между его членами, корпоративность, семейные связи и традиции,
родственное окружение, устойчивые личные контакты.
Исследование обогащается, когда новообращенный упоминается
в других документах: записках иностранцев, материалах о службе и
земельных владениях. При использовании иных разнообразных ис&
точников факты документов о перекрещивании наполняются новым
содержанием. Наложение сведений дополняет недостающую для
полноты биографий информацию о службе, собственности, бытовых
и имущественных конфликтах. Если же их имена приводятся в запис&
ках иностранцев, тогда люди как бы оживают, действуют, говорят. Ра&
бота позволяет заглянуть в мир людей иноземческих общин. Особое
значение имеют случаи, когда оказывается возможно проследить
19
Введение
дальнейшую судьбу человека после обращения его в московское
православие и дать фактически проверенную сводку биографических
сведений. Важно, когда удается идентифицировать одно и то же ли&
цо, упоминаемое под разными именами в разных приказах и регио&
нах, например в Посольском приказе – при выезде; в Разрядном при&
казе – на военной службе и следственных делах; в Сибирском – при
ссылке. Тогда биография оказывается наиболее полной.
Привлечение нового материала позволяет внести множество кор&
ректив, уточнить детали биографии, а также указать новые имена, до&
полнить и уточнить картину общественной жизни Российского госу&
дарства в XVI–XVII вв. Имея углубленное представление об обстоя&
тельствах жизни иностранцев на их новой родине, удается подойти к
всеобъемлющей исторической оценке их роли в развитии русской
культуры и создать образ коллективной биографии. Реконструкция
биографий иностранцев в России позволит глубже понять процессы
постепенной интеграции с Западом, происходившие в русском обще&
стве рассматриваемого периода при инициированной властями ксе&
нофобии; уяснить эволюцию светского и конфессионального статуса
иностранцев, вскрыть закономерности, сделавшие неизбежной евро&
пеизацию России в XVIII в. Без прояснения деталей судьбы каждого
человека трудно строить общую картину взаимовлияния и взаимообо&
гащения культур, понять, как могли жесткие правила православия
уживаться с религиозной терпимостью, какие ситуации послужили
толчком развития законодательства об иностранцах, какие показатели
доминировали в русской системе идентичности и подданства, и целый
круг других вопросов.
Хронологические рамки предлагаемого исследования ограничены
XVI–XVII вв., временем от появления устойчивого поселения иност&
ранцев до петровских преобразований. Этот период можно оценить
как рубежный, предшествующий европеизации.
Автор приносит глубокую благодарность тем, кто помогал в поис&
ках, осмыслении и интерпретации источников. Хочется выразить
признательность Н.Д. Зольниковой, которой и принадлежит идея
данной работы; С.П. Орленко, сформулировавщему название книги
и неизменно поддерживающему ценными советами. Автор благода&
рен всем, кто принял тяжелый труд прочтения и высказал свои заме&
чания: А.Л. Хорошкевич, Л.А. Тимошиной, О.Е. Кошелевой. Работа
не могла быть завершена без помощи других специалистов, делив&
шихся сведениями о каждом из персонажей книги: О.В. Скобелкина,
Т.А. Лаптевой, М.Ю. Катина&Ярцева, О.А. Курбатова, А.В. Белякова,
Д.В. Лисейцева, Б.А. Куненкова, А.И. Серегиной, Б.Н. Флори,
20
Введение
А.П. Павлова, П.В. Седова, И.О.Тюменцева, Б.Л. Фонкича,
Н.П. Чесноковой, В.Г. Ченцовой, К. Панченко, Н.Н. Яковенко,
А. Сокирко, М. Яременко, М. Довбышенко, Д.М. Стюарта, Д. Эппле&
би, У. Района, М.В. Унковской, С. Богатырева, С. Думшат, И. Майер,
А.А. Барентсен, И.Ю. Муравей, Д. Я. Резуна, И.Р. Соколовского,
А.В. Кузьмина, О.Я. Ноздрина, В.А. Ковригиной, И.Н. Юркина,
Е.В. Беляковой, Е.И. Кобзаревой, А.Д. Шаховой, Е.Е. Рычаловского,
С.В. Сироткина, А.И. Гамаюнова, Д.Ф.Полознева, А.И. Филюшкина,
В.Г. Волкова, Д.Е. Гневашева.
Автор приносит отдельную благодарность всем сотрудникам
РГАДА – архива, сохранившего уникальные документы в столь зна&
чительном объеме, который позволяет восстановить судьбы даже
«незамечательных» иностранцев в России.
1
Синицына Н.В. Третий Рим. Истоки и эволюция русской средневековой кон&
цепции. М., 1998.
2
Никольский А. Материалы для истории противолютеранской полемики севе&
ро&восточной русской церкви XVI–XVII вв.// ТКДА. Т. 1, 1864; Он же. Материалы
для истории русской церковной полемики против лютеранства в первой половине
XVII в.// Православный собеседник. Май–август, 1861; Соколов И. Отношение
протестантизма к России XVI—XVII вв. М., 1880; Голубцов А. Прения о вере, выз&
ванные делом королевича Вальдемара и царевны Ирины Михайловны. М., 1888;
Цветаев Д. Протестантство и протестанты в России XVII в., М., 1890; Mu3ller L. Die
Kritik Protestantismus in der russischen Theologie vom 16. вis zum 18. Jahrhundert.
Wiesbaden, 1951; Amburger E. Geschichte des Protestantismus in Russland. Stuttgart,
1961; Опарина Т.А. Полемическое богословие в России первой половины XVII в. //
Palaeoslavica, 2001, vol. IX (Cambridge (Mass)), pp. 99 – 117.
3
Проникновение западной традиции в Россию – «европеизация» – связывает&
ся с эпохой преобразований Петра I.
4
В данной работе обойдены вопросы западных заимствований, проявившихся
в перемещении идей и текстов (что также существовало в данный период). Предме&
том исследования будут заимствования, порожденные взаимодействием непосред&
ственных носителей западных идей на русское общество. Главное внимание уделе&
но перемещению человека иной культуры, т. е. миграции в Россию.
5
Бывшие Казанское, Астраханское и даже Сибирское ханства продолжали
именоваться царствами под управлением Москвы.
6
Чаще всего они использовались в западном направлении, что можно было рас&
сматривать как определенные поощрения: захваты давали возможность обогащения.
7
Управляя лишь собственными территориями.
8
Орленко С.П. Выходцы из Западной Европы в России XVII в. (Правовой ста&
тус и реальное положение). М., 2004.
9
Лохвицкий А. О пленных по древнему русскому праву (XV, XVI, XVII века.) М.,
1855; Гессен Ю. Пленные в России с древнейших времен. Пг., 1918.
21
Введение
10
Лохвицкий А. О пленных по древнему русскому праву. (XV, XVI, XVII века.)
М., 1855.
11
В морских рейдах донские и запорожские казаки обычно действовали совме&
стно: Брехуненко В.А. Стосунки українского козацтва з Доном у XVI – першiй по&
ловинi XVII ст. К., Запорiжжя, 1998.
12
Ostapchuk V. The human landscape of the Ottoman Black sea in the face of the
cossack naval raids // Oriente Moderno. The Ottomans and the Sea. 2001, v. 1, p. 23–95;
Королев В.Н. Босфорская война. Ростов&на&Дону, 2002; Остапчук В., Галенко О. Ка&
зацькi Чорноморськi походи у Морськiй Iсторiї Кятiба Челебi «Дар великих мужiв у
воюваннi морiв» // Mappa Mundu. Збiрник наукових праць на пошану Ярослава
Дашкевича з нагоди його 70&рiччя. Львiв; Київ; Нью&Йорк, 1996. С. 371
–372; Мы-
цык Ю.А. Новые данные о черноморских походах донского и запорожского казаче&
ства против Османской империи и Крымского ханства в конце XVI – первой поло&
вине XVII в. (на материалах архивохранилищ ПНР) // Международные отношения
в бассейне Черного моря в древности и Средние века. Ростов&на&Дону, 1986.
С. 126
–137; Он же. Новые данные о черноморских походах донского и запорожско&
го казачества против Османской империи и Крымского ханства (середина – третья
четверть XVII в.) // Торговля и мореплавание в бассейне Черного моря в древности и
Средние века. Ростов&на&Дону, 1988. С. 134–141; Истрин В.М. Греческая запись о
набеге казаков на Константинополь в начале XVII в. // ЖМНП. 1898. № 7; Гран-
стрем Е.Э. Заметки современника о набегах казаков на турецкие владения в начале
XVII в.// Восточный сборник. М., 1972. Вып. 3.
13
Королев В.Н. Босфорская война. Ростов&на&Дону, 2002.
14
Павел Алеппский постоянно отмечает огромное количество в России татар&
ских холопов: Павел Алеппский. Путешествие антиохийского патриарха Макария
в Россию в половине XVII в./ Перевод Г. Муркоса. Вып. 3. М., 1898. С. 18.
15
Мулюкин А.С. Приезд иноземцев в Московское государство. Из истории
русского права ХVI–ХVII вв. СПб., 1909.
16
Порядок оформления «выезда» см.: Скобелкин О.В. Организация приема
«выходцев на государево имя» в XVI – начале XVII века // Западноевропейские
специалисты в России XV–XVII веков. М., 2002. С. 60–62.
17
Русская генеалогия /Под ред. М.Е. Бычковой. М., 1999. С. 92; Бычкова М.Е.
Польские традиции в русской генеалогии XVII в. // Советское славяноведение.
1981. № 5. С. 41–42; Она же. Что значит именно родные. М., 2000. С. 44.
18
Орленко С.П. Выходцы из Западной Европы в России XVII в. (Правовой ста&
тус и реальное положение). М., 2004; Скобелкин О.В. Служба иноземцев в Укра&
инном Разряде в 20&х гг. XVII в.//Иноземцы в России в XV—XVII веках. Сборник
материалов конференций 2002–2004. М., 2006. С. 292–302.
19
Орленко С.П. Выходцы из Западной Европы в России XVII в.
20
Демкин А.В. Западноевропейское купечество в России ХVII в. Вып. 1–2.
М., 1994.
21
Белокуров С.А. О Посольском приказе. М., 1906; Беляков А.В. Служащие
Посольского приказа второй трети ХVII в. (Дис. канд. ист. наук). М., 2001; Лисей-
цев Д.В. Посольский приказ в эпоху Смуты. М., 2003.
22
Мышлаевский А.З. Офицерский вопрос в ХVII веке. Спб., 1899; Зезюлинс-
кий Н. Иноземцы в русской армии при царе Михаиле Федоровиче, Алексее Ми&
хайловиче и Петре I Алексеевиче // Журнал имп. русского военно&исторического
общества. Спб., 1913, кн. 2; Бородин А.В. Иноземцы – ратные люди на службе в
Московском государстве // Вестник имп. общества ревнителей истории. Пг., 1915.
22
Введение
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]