Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Иноземцы в России XVI—XVII вв. Очерки исторической биографии и генеалогии. Книга 1
.pdf
Складывается ощущение, что царская резолюция по делу Вилья&
ма Барнсли была вынесена под увещеванием доверенного лица госу&
даря, имеющего весомые основания лично недолюбливать англича&
нина. За спиной верховного правителя в выработке окончательного
решения на заседании Боярской думы, видимо, стоял человек, стре&
мившийся наказать заносчивого потомка рода Барнсли. Вершителя&
ми судьбы Вильяма Барнсли могли стать и Б.И. Морозов и И.Д. Ми&
лославский. Побудительным мотивом могло быть нарушение чести,
замешанное на ревности, как и спектр всех возможных обвинений по
«слову и делу государеву». До сих пор неясно, что именно послужило
решающим фактором при определении участи Вильяма: преступле&
ние против веры, нравственности или измена и оскорбление чести
государя или высших должностных лиц.
Если Вильям Барнсли действительно имел влиятельных недобро&
желателей среди главных фигур в государстве, рассчитывать на смяг&
чение приговора было невозможно. К моменту получения королевс&
ких посланий Б.И. Морозов и И.Д. Милославский являлись ближай&
шими родственниками государя (и друг друга). Ответ русской сторо&
ны датскому правительству был предрешен. Власти совершенно не
намерены были менять вынесенные определения. Прошение датского ко&
роля было жестко отклонено. Обоснованием непримиримого отказа
явилось подданство — как отмечалось, ключевая проблема для мно&
гих представителей семьи Барнсли в России. Ответное царское пос&
лание гласило: «...Объявляемъ, Вилим Берньсли нашь царьского ве&
личества подданои и родился в нашем Московскомъ государстве. А
сослан онъ в Сибирь в великом государственномь дьле. И всякое го&
сударь в своемъ государстве волен и которои нашъ царьского величе&
ства холоп какова наказанья или казни за ево вину по нашему царьс&
кого величества уложенью будет достоин, то ему, Вилиму и учи&
нить»
231
.
Таким образом, челобитье и монаршее заступничество не помог&
ли, датский король безуспешно просил об освобождении. Вильям
Барнсли навсегда остался в Сибири. Сын английского купца был ос&
вобожден из тюрьмы
232
28 августа 1646 г. и поверстан по Енисейску
233
:
«И в прошлом во 154&м году августа въ 28 день по государеву указу
послана государева грамота въ Енисейскои острог к воеводе к Федо&
ру Уварову. А велено того ссылного иноземца Вилима Барнзля ис
тюрьмы свободит и поверстат вь енисейском в казачью службу про&
тив иных служилых людеи»
234
. Условия пребывания в Сибири обгова&
ривала царская грамота, сопровождавшая ссыльного. В правитель&
ственном документе предписывалось записать заключенного в «ка&
83
Выбор веры семьи Барнсли (Barnsley)
зачью службу». Английскому дворянину предназначалась самая низ&
шая должность служилого сословия в Сибири — пешего казака.
Вильям Барнсли хотя и принадлежал к дворянскому сословию, но
связан был лишь с торговой и дипломатической деятельностью. Надо
полагать, он мало был приспособлен к военной службе. Теперь его
жизнь текла по совершенно другим правилам. Его занятия были свя&
заны с постоянной борьбой, отражением набегов воинствующих ко&
чевников, подавлением восстаний «сибирских иноземцев», сбором
ясака.
Причем сразу встала конфессиональная тема. Еще в грамоте о
ссылке указывалось, что если Вильям Барнсли примет православие,
то повысит свой статус до сына боярского. Таким образом, оговари&
валось, что в случае обращения представитель древнего рода Барнсли
сможет рассчитывать на низший дворянский чин в Сибири. На тер&
ритории России дворяне могли быть лишь православными, в Сибири
существовали конфессиональные послабления. В любом случае в
предписании чувствуется скрытое напоминание о деле Анны, не же&
лавшей принимать православного крещения, и так и не крестившего&
ся графа Вальдемара. Истовый кальвинист был изначально в Сибири
поставлен перед выбором между верой и карьерой. Власти проверяли
прочность его убеждений. Предстояло узнать, насколько стоек будет
сам Вильям Барнсли, боровшийся ранее за протестантизм Анны и
Вальдемара.
В Енисейском остроге Вильям Барнсли провел 18 лет (до 1664 г.),
первые из которых, очевидно, являлись самым мрачными годами его
жизни. Сведения об этом сложном периоде сохранились прежде все&
го в выплате жалованья
235
.
Вероятно, достаточно долго Вильям Барнсли сохранял надежду на
помощь родных (как это было в деле Анны). Однако повторения гром&
кого процесса не произошло, объединения различных иностранных
группировок в его освобождении не случилось. Иностранные проше&
ния ограничились единственной грамотой датского короля. Обстоя&
тельства складывались против Вильяма. За время ссылки прежний
мир Вильяма Барнсли значительно изменился. Распадались семейные
связи, рушился его круг общения. Около 1650 г. умерли сестры Анна и
Доротея, умер Вильям Барнсли&старший в Англии (как отмечалось, в
возрасте 126 лет). Тогда же покинули Россию Елизавета, отец и млад&
ший брат. Из некогда разветвленного и влиятельного клана, обла&
давшего огромным влиянием в различных сообществах (английском,
голландском, датском), в России остались лишь кальвинисты Марсе&
лис и православные Деремонтовы. Вильям Барнсли помнил о них. В
84
Глава 1
челобитной 1664 г. он указал властям: «А родители мои и сродичи слу&
жатъ тебе, великому государю, пожалованы в московском списку в
столниках и в ыных чинех»
236
. Очевидно, речь шла о племянниках –
стольниках Деремонтовых (детях Анны) – Давиде и Михаиле (см.
гл. 2). Перед властями он в первую очередь упоминал о православной
линии своей семьи, но, возможно, подразумевал и кальвинистскую
родню. Вильям Барнсли мог иметь в виду племянников Марселис (де&
тей Доротеи – Габриэля, Петера, Леонарда), как и их отца, своего быв&
шего патрона – Петра Марселиса. Последний являлся единственным
представителем старшего поколения родных Вильяма, находившихся
в России. Однако Петр Марселис создал новую семью и нашел новых
компаньонов вне круга семьи Барнсли. Он уже не был близко связан
с Вильямом Барнсли и был поглощен иными проблемами. Разрешив в
свою пользу (в том числе и при помощи петиции датского короля
Христиана IV) проблему железоделательных заводов и все увеличивая
обороты торговли, гамбургский промышленник не стремился откры&
то вступаться за ссыльного. Вероятнее всего, он и его дети проявляли
какое&то участие в судьбе Вильяма Барнсли (по крайней мере, до тех
пор, пока англичанин сохранял веру, а значит, и в Сибири рассматри&
вался насильно удаленным членом реформатского прихода). Возмож&
но, протестантские и православные родственники в разной мере опе&
кали несчастного ссыльного, хотя уже не предпринимали попыток из&
менить его участь. Поддержка, видимо, сводилась к передачам и ред&
ким письмам. Можно предположить, что скрытая от властей перепис&
ка продолжалась, племянники (а может, и Петр Марселис) информи&
ровали Вильяма о происходящих событиях. Видимо, Вильям Барнсли,
находясь в Енисейске, в какой&то мере был осведомлен о сложных пе&
рипетиях недолгой борьбы за его свободу на дипломатическом уровне,
о попытке Петра Марселиса (и, возможно, отца) отстоять и вызволить
его из ссылки. Но уже чуть позже Вильяму Барнсли пришлось по тай&
ным грамоткам следить за каждым уходящим из его жизни близким
человеком.
Из писем Вильям Барнсли мог узнать, что не только семейная, но
и международная ситуация складывалась не в его пользу. Англия бы&
ла охвачена революционной войной. Отец (возможно, и другие чле&
ны рода, среди которых были католики) не поддержал парламент и
Кромвеля. В результате Джон Барнсли лишился только что обретен&
ных земельных владений, возможно, вынужден был бежать из недав&
но найденного отечества. Король, единственное лицо, чье послание в
России имело силу, был казнен. Английское торговое землячество
выдворено из России. Трудно представить, с каким чувством смог
85
Выбор веры семьи Барнсли (Barnsley)
прочесть енисейский казак Вильям Барнсли на окраине мира подоб&
ные известия. (Очевидно, к 1653 г. он уже знал обо всем.) Его надеж&
ды становились тленом, рушилась система ценностей, идеал отъезда
в призрачно далекую Англию стал окончательно недостижим.
Вильяму Барнсли просто некуда было ехать из России. Он достиг аб&
солютной катастрофы, фактически брошенный родными, находясь в
одиночестве в Сибири.
Вильям Барнсли понимал, что может рассчитывать лишь на
собственную предприимчивость и обязан пробиваться самостоятель&
но. Английскому дворянину, оказавшемуся в столь сложных услови&
ях, предстояло строить жизнь заново. Основой предшествующей
жизни являлись вера, семейные ценности, коммерческий успех.
Вильям Барнсли не изменил двум принципам, оставшись верен на&
живе и корпоративности для достижения богатства. Но ему пришлось
поменять название веры, вокруг которой до этого строилась вся его
жизнь. Когда окончательно стала ясна безнадежность освобождения
из ссылки, он принял решение о смене вероисповедания.
Вильям Барнсли, воспитанный в семье в духе строгого следования
нормам кальвинизма, ребенком наблюдавший драму Анны, прини&
мавший участие в деле Вальдемара, безусловно, крайне отрицательно
относился к вероотступничеству. В Сибири Вильяму Барнсли пред&
стояло пройти путь сестры в борьбе за веру, хотя и не в монастыре, а
на военной службе. Он долго повторял религиозный подвиг Анны
(дольше, чем она сама). Однако спустя 10 лет (Коллинс писал о 20 го&
дах) после начала ссылки Вильям Барнсли пошел на компромисс.
Ссыльный осознал, что более не выдержит, сломить ситуацию он не
в состоянии, и сделал свой выбор.
Изменение конфессиональной принадлежности являлось един&
ственным шансом вырваться из социальных низов, где Вильям
Барнсли оказался после царского приговора. Убежденный кальви&
нист сдался и прекратил религиозную борьбу. Он предпочел нару&
шить внутренние запреты для реализации карьеры, дабы не погиб&
нуть в безвестности в боях с сибирскими кочевниками. Для отправ&
лявших его в Сибирь вельмож, как они и рассчитывали, ссылка стой&
кого кальвиниста закончилась торжеством православия.
Кроме того, на его обращение в Сибири мог повлиять и тот факт,
что он был все эти годы лишен возможности приобщаться таинствам
по кальвинистскому обряду. Если он хотел оставаться христианином,
то должен был стать православным.
Вильям Барнсли перекрестился 24 сентября 1654 г.: «И в прошлом
государь во 163 году сентября въ 24 день оставя я холоп твои свою ел&
86
Глава 1
линскую вьру и прося у всещедраго в Троицы славимаго Бога милос&
ти твое государьское повельнье исполнил, в православную христия&
нскую вьру греческаго закона крестился»
237
, «яз холоп твои познавъ
истинную православную християнскую веру и хотя видети дар свята&
го духа в Троицы славимаго Бога и по Бозь твою праведную великого
государя сиятелную милость въ Енисейском остроге крестился»
238
.
Англичанин получил имя Андрей и стал называться Андрей Афанась&
евич Барнешлев (Барнышлев).
Новообращенный, как и было обещано, сразу был поверстан в де&
ти боярские по Енисейску
239
. Причем оклад ему был назначен по ана&
логии с одним из самых значительных людей Енисейского острога –
Иваном Галкиным
240
. Ссыльный англичанин резко повысил статус и
добился первого продвижения по социальной лестнице. Его годовой
оклад через два года составлял 23 рубля, 16 четей ржи, 10 четей овса и
5 пудов соли
241
.
Необыкновенно важным при перекрещивании являлся выбор
восприемника. Находясь в Енисейске, Вильям Барнсли пережил сме&
ну нескольких воевод. При этом наибольшее влияние на его судьбу
оказал А.Ф. Пашков, назначенный в Енисейск в 1652 г. В этот период
положение бесправного казака&кальвиниста, казалось, должно было
стать наиболее тяжелым. Вильям Барнсли находился в полном подчи&
нении деспотичного и готового на скорую расправу за малейшее не&
послушание главы города. В списках преступлений воеводы, неод&
нократно составлявшихся светскими и духовными лицами
242
, числи&
лись убийства чиновников и служилых людей, бесконечные рукоп&
рикладства (включая собственного сына), пытки. Воевода, не заду&
мываясь, избивал до смерти подьячих съезжей избы, не церемонился
с распоряжениями правительственных чиновников. Он не давал по&
щады никому, дабы удержать в повиновении вверенный ему город
или отряд. Основными методами в укреплении авторитета его власти
были карательные. Причем А.Ф. Пашков не признавал не только
светских, но и духовных норм. И хотя он закончил свою жизнь монас&
тырским служением, в Енисейске он не проявлял набожности и не
останавливался перед наказанием духовных лиц. Жертвами жесто&
кости воеводы стали монахиня Енисейского Рождественского монас&
тыря старица Прасковья, енисейский соборный священник Игна&
тий
243
. Именно этот человек стал крестным отцом Вильяма Барнсли.
Характер воеводы дает основание предположить насильственное
обращение непокорного протестанта, тем более что 1654 г. – время
массовых перекрещиваний. Всесильный Пашков мог просто заста&
вить креститься упорствующего в кальвинизме ссыльного. Однако
87
Выбор веры семьи Барнсли (Barnsley)
принятое Вильямом имя свидетельствует, что иностранец сделал вы&
бор вполне обдуманно и действительно нашел общий язык и сбли&
зился с правителем острога. При крещении Вильям Барнсли взял от&
чество Пашкова – Афанасьевич. (Аналогично в 1651 г. поступил пол&
ковник Александр Лесли, сменив не только имя, но отчество во вре&
мя обращения. Шотландский дворянин стал зваться «Ильич», от име&
ни крестного отца – Ильи Даниловича Милославского.) В результате
воевода заменил крестнику кровного отца. С момента обращения
англичанин поменял «семью».
Все это говорит о том, что Вильям Барнсли осмысленно строил
новую систему связей и достаточно рационально подошел к креще&
нию. Изменение веры явилось первым шагом в его продвижении. Бе&
зусловно, взаимоотношения между крестником и восприемником
были необыкновенно важны в христианской системе ценностей
(очевидно, не только православной). Крестный отец перед Богом нес
ответственность за дальнейшую судьбу человека, которого во время
таинства он принимал под свою защиту. Крещение устанавливало
прочные контакты и формировало систему патроната.
В иноземческом сообществе Вильям Барнсли всегда находился в
кругу семейного клана. Узы родства означали значительно больше,
нежели личные симпатии и привязанности и тепло семейного очага.
Западноевропейские предприниматели
244
строили прочные коммер&
ческие отношения на семейных связях. Недопустимость перетекания
капитала в чужие руки определяла выбор браков. Проблема наслед&
ства требовала заключения союзов в рамках одного круга. Компаньо&
ны стремились породниться друг с другом, даже служащие компании
чаще всего принадлежали к семье владельца. В результате внутри од&
ной финансово&торговой корпорации все участники, как правило,
являлись родственниками. Там, где действовал капитал, обязательно
учитывалось родство, и русское купечество исходило из аналогичных
принципов. Традиции семейного предпринимательства были в рав&
ной мере характерны для российских коммерсантов. (Примером мо&
жет служить клан Демидовых
245
.) Но вопросы династического преем&
ства являлись актуальными и вне купеческой среды. Повышенный
интерес к степеням родства был свойствен всем стратам, распола&
гавшим значительным имуществом и небезразличным, соответствен&
но, к проблеме перехода состояний. В первую очередь это относи&
лось, конечно, к дворянскому сословию (Барнсли, как известно, и
все родственники этой семьи в России принадлежали к «новым дво&
рянам» — коммерсантам). В дворянском обществе, наряду с богат&
ством, определяющими при построении союза являлись вопросы ро&
88
Глава 1
довитости. Образовавшиеся в результате браков союзы составляли
придворные партии. В аристократической среде группировки скла&
дывались с учетом родства. В России такого рода корпоративность
приняла форму местничества. Взаимоотношения внутри русской
знати базировались на иерархическом принципе, который место от&
дельного человека определял положением его рода. Соответственно,
члены одной фамилии всегда поддерживали друг друга. Получение
воеводских должностей, например в Сибири, происходило с учетом
родственных связей
246
. В сибирском воеводском управлении исследо&
ватели усматривают наличие жесткой «клановой системы»
247
.
В целом корпоративность по родственному принципу видится
универсальным принципом формирования в рамках одного сословия
определенных групп. «Паутина родственных связей»
248
опутывала не
только мир сибирских воевод, иноземческое и русское торговые со&
общества, дворянские роды, но и все русское государство. Общество
того времени базировалось на семейных связях (очевидно, как и в За&
падной Европе). В свой круг допускали лишь родственников. Причем
помимо кровного родства действовали (но очень трудно прослежива&
емые по источникам) связи, создаваемые церковными таинствами.
Любая группировка была тем прочнее, чем большее число ее участни&
ков приходилось друг другу крестниками и т.п., а все вместе они яв&
лялись членами одного прихода.
Превращение Вильяма Барнсли в Андрея Барнешлева в момент
таинства не повлекло перемены в общих подходах к окружающему
миру. В русском обществе новообращенный стремился воспроизвес&
ти привычную ему систему связей. Конечно, иностранец, войдя в
русское общество, не мог исходить из уз кровного родства. К право&
славным родственникам относились в далекой Москве лишь столь&
ники Деремонтовы, не определявшие его судьбы. Андрей Барнешлев
создавал иной круг, на который мог бы опереться. Достичь его он
смог при помощи православных таинств (крещения, брака). Кровные
узы заменили «перекресту» духовные, освященные церковью. Пер&
вым патроном Андрея Барнешлева являлся восприемник. Как и про&
чие новообращенные, англичанин рассчитывал на покровительство
крестного отца. Действительно, именно А.Ф. Пашков провел столь
удачное верстание пешего казака в «дети боярские».
Но вскоре восприемник Вильяма Барнсли покинул Енисейск.
А.Ф. Пашков был смещен с поста воеводы. В 1655 г. новым воево&
дой, И.П. Акинфовым, было начато следствие, которое обнаружило
крупную растрату. Выяснилось, что А.Ф. Пашков присвоил более ты&
сячи рублей казенных денег за квасной откуп
249
. Сыск был продолжен
89
Выбор веры семьи Барнсли (Barnsley)
и следующим воеводой — М.Г. Ртищевым. Однако А.Ф. Пашков не на&
меревался возвращать в казну предъявленную ему сумму, грандиозные
хищения остались безнаказанными. Сняв А.Ф. Пашкова с должности,
правительство возложило на него другое, не менее ответственное по&
ручение. Удачная экспедиция Е.П. Хабарова (субсидированная
Д.А. Францбековым) показала возможность дальнейшего продвиже&
ния русских на юго&восток и освоения земель вдоль Амура. Возглавить
экспедицию и собрать крупный ясак и предстояло А.Ф. Пашкову.
В период подготовки Даурского похода в енисейском остроге по&
явился еще один ссыльный за веру. Удивительно, но Вильям Барнсли
находился в Енисейске одновременно с самым известным страдаль&
цем за религиозные убеждения России XVII в. – протопопом Авваку&
мом
250
. Сосланный в Тобольск, а далее в Якутск за противодействие
церковно&обрядовым реформам патриарха Никона
251
, священник ус&
пел доехать лишь до Енисейска. Согласно правительственному рас&
поряжению, доставленный в острог ссыльный был включен в состав
планируемой экспедиции. (Очевидно, церковное запрещение с него
уже было снято и его предстояло определить священником в одну из
церквей, расположенных по маршруту пути
252
.)
Получалось, что в 1656 г. пути бывшего убежденного пуританина
и лидера старообрядческого движения пересеклись в маленьком ост&
роге, заброшенном на границу вселенной. Говорили ли о предметах
веры или на иные темы новообращенный Андрей Барнешлев и обрет&
ший в Сибири дар пророчества Аввакум — мы никогда не узнаем.
Один персонаж мог их объединить. Покровительницей Аввакума в
царской семье была Ирина Михайловна, к несостоявшейся свадьбе
которой Вильям Барнсли имел непосредственное отношение. Одна&
ко в Житии нет никаких свидетельств их бесед, причиной тому могли
быть различные жизненные цели этих двух человек.
Аввакум с полком А.Ф. Пашкова отправился в грандиозный Да&
урский поход, продолжавшийся более шести лет. Во время многолет&
него и опасного путешествия конфликты между главой отряда и не&
покорным священником не раз доходили до крайнего напряжения.
Аввакум направлял воеводе «писаньице», сопоставляя его с дьяво&
лом; А.Ф. Пашков, бросая обвинения в вероотступничестве: «Еретик —
ты», переходил к репрессиям. Власть находилась в его руках, и под&
вижник многократно находился на грани физического уничтожения.
«Зверем даурским» назовет Аввакум А.Ф.Пашкова, добавив: «Суров
человек: беспрестанно людей жжет и мучит и бьет»
253
. Каждый раз, ед&
ва избежав смерти, Аввакум продолжал проповедь. В кругу его паст&
вы вскоре оказались члены семьи А.Ф. Пашкова.
90
Глава 1
Вильям Барнсли во время Даурского похода находился в Енисейс&
ке. В челобитной 1664 г. он жаловался на отсутствие «дальних служб».
Но иностранец не бездействовал. Енисейский сын боярский деятель&
но прилагал усилия по врастанию в русскую среду и возвышению в
иерархической системе русского общества. Следующим, после обра&
щения, шагом стало заключение брака, возможность совершения ко&
торого открыло ему перекрещивание. Православный иностранец смог
создать собственную семью в рамках русского общества. Брак опреде&
лял единственные узы прямого родства, которые мог установить «пе&
рекрест». Андрей Барнешлев продолжил традиции иноземческого со&
общества, где браки служили средством упрочения положения и при&
обретения богатств. Его подходы не подверглись трансформации. Вы&
бор Андрея Барнешлева (как и у всех Барнсли, Марселис) был обус&
ловлен выгодой. Андрей Барнешлев женился, как только появилась
подходящая партия. Его избранницей стала самая состоятельная не&
веста Енисейска. В 1656/57 г. умер енисейский сын боярский Иван
Галкин, в том же году Андрей Барнешлев обвенчался с его вдовой –
Агрипиной Аввакумовной
254
. Самуэль Коллинс писал о выгодном бра&
ке Вильяма Барнсли и богатой вдовы
255
. Но следует помнить, что Джон
Барнсли, видимо, готовил своему наследнику совсем иной союз.
(Семья Барнсли роднилась в России лишь с фон Дюкер, де Ремон,
Марселис, Фентцель. Вильяму Барнсли&старшему даже брак сына
Джона с фон Дюкер показался мезальянсом. Очевидно, о знатности
Андрею Барнешлеву пришлось забыть. Род атаманов Галкиных, на ко&
торых он остановил свой выбор, конечно, входил в элиту сибирского
сообщества и принадлежал к сибирскому дворянскому сословию, од&
нако по родовитости был далек от Барнсли.) Конечно, Андрей Бар&
нешлев исходил из реалий новой жизни. По словам брата покойного
мужа – тоже Ивана Галкина, «немчин» взял приданого, помимо мель&
ницы, «и животы, и платья доброе цветное, камчатое и атласное, и со&
боле, и соболи, и двор, и лавки на рыбном дворе, и всякий завод и по&
суду». Законность перехода всего наследства атамана Ивана Галкина к
Андрею Барнешлеву оспаривалась родственниками умершего. Тяжба
между Барнешлевым и Галкиным тянулась с 1659 по 1662 г.
256
Исполнение двух православных таинств (крещения и брака) поз&
волило Андрею Барнешлеву считать себя оправдавшимся перед пра&
вительством. Он полагал, что искупил прежнюю вину (которую точ&
но мы так никогда и не узнаем). Во вступительных строках челобит&
ной 1656 г., сославшись на переход в православие и заключение пра&
вославного союза, он обратился к властям с просьбой о разрешении
покинуть Енисейск и выехать в Москву. Судя по составленному про&
91
Выбор веры семьи Барнсли (Barnsley)
шению, именно таинства Андрей Барнышлев рассматривал завере&
ниями в своей лояльности. После них иностранец рассчитывал на
свободу перемещения в пределах России (о выезде за границу, конеч&
но, уже не упоминалось). Новый член русской церкви мотивировал
необходимость поездки религиозным порывом. Неофит говорил о
потребности поклониться главным русским святыням. По словам
бывшего истового кальвиниста, он дал обет помолиться перед моща&
ми московских святых: «Ныне я, познав православную вьру, желаю
московским чудотворцам по обьщанью помолитца и без твоего (госу&
даря) имянного указа из Енисейскаго воиводы меня холопа твоего к
Москве не отпустят»; «отпустить по обещанью московским чюдо&
творцам помолитца»
257
.
Декларируемое благочестие соединилось в челобитной с сугубо
прагматичной просьбой. Вторым аргументом в челобитной являлся
финансовый вопрос. Вероятно, в 1646 г. Вильям Барнсли был аресто&
ван и конвоирован в Сибирь внезапно. В 1656 г. он хотел восстановить
оборванные коммерческие связи. В Сибири он продолжал помнить о
прерванных ссылкой торговых операциях и оставшихся в Москве
должниках (Марселис?). (Что стало с его домом и движимым имуще&
ством, принадлежавшим еще Джону Барнсли, мы не знаем.) Спустя
десять лет Вильям Барнсли стремился доехать до столицы, где рассчи&
тывал взыскать по старым счетам. Можно вспомнить, что в 1645 г., по&
давая челобитную, он писал о многочисленных собственных долгах и
полном разорении. Однако сейчас выяснялось, что молодой англий&
ский купец и сам неоднократно выступал кредитором. Он указывал на
кабальные записи с русскими и иностранными купцами (которые хра&
нил в ссылке?). Свое обращение Андрей Барнешлев заканчивал тра&
диционной для челобитных иностранцев формулой об отсутствии
средств для несения службы государю: «А что, государь, осталось пос&
ле меня холопа твоего на Москве живота моего и статков и по кабалам
и по записям на торговых людеи и на иноземцах заемных денег и тьх
моих государь животы и статков по кабалам и по записям заемных де&
нег выбрат и прислат ко мнь холопу твоему некому и мнь государь хо&
лопу твоему в далнеи твоеи государеве Сибирскои украине завестися
и прожить з женишкою и с людишками бес тьх статков нечем»; «и о
своих прежних животишках по кабалам и по записям в долгех тебе го&
сударю о сыску побить челомъ»
258
. В последующих челобитных Виль&
ям Барнсли уже не упоминал о своих кредитах. Возможно, ему удалось
достичь Москвы и выяснить, насколько готовы были к возвращению
займов его старые должники. Кроме того, очевидно, он узнал реакцию
родных на свой переход в православие.
92
Глава 1
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]