Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Иноземцы в России XVI—XVII вв. Очерки исторической биографии и генеалогии. Книга 1
.pdf
1646 г., упоминавшая многочисленные предшествующие. (Вероятно,
он помнил о неудачной попытке 1642 г., во всяком случае, говорил о
прошениях двум правителям, т. е. указывал на составление первых
посланий еще при жизни Михаила Федоровича.) Очевидно, челобит&
ная 1646 г. является последней, т. к. сохранила вынесенный вердикт
(именно ее затем цитировали делопроизводственные документы Си&
бирского приказа
186
).
Из челобитья явствует, что Вильям Барнсли говорил о своем сле&
довании указаниям покойного монарха. Он напомнил молодому го&
сударю о выполнении лишь царской воли: «...Указу отца твоего госу&
дарева блаженные памяти великаго государя царя и великого князя
Михаила Федоровича всеа Русии посылан был я иноземец для ваше&
го государева дьла в Датцкую землю з зятем своим с Петром Марсе&
лисом и служил вам, государем вьрою и правдою»
187
. Поскольку ини&
циатива поездки исходила от прежнего правительства, Вильям
Барнсли просил компенсировать издержки, понесенные в деле Валь&
демара: «А я, иноземец, от твоеи посылки и от изрону оскудал и одол&
жал великими долгами»
188
. Получалось, что деньги Джона Барнсли
ушли на проект, а его сын был разорен. Вильям упоминал о много&
численных долгах, а также указывал на отсутствие царского жало&
ванья (тем самым косвенно подчеркивая, что не относился к катего&
рии «служилых иноземец»). Неясно, ограничивался ли он в первых
челобитных просьбой выплаты «жалованья». В последней версии, на&
чав с темы долгов правительства по отношению к нему, он, по суще&
ству, говорил не о возвращении их, а о выезде. С целью возмещения
убытков и покрытия затрат Вильям Барнсли просил уехать к отцу в
Англию, рассчитывая на наследственные земельные владения.
В челобитной Вильям Барнсли попытался получить разрешение на
выезд, используя тот же прием, которым воспользовался его отец в
1642 г. Он повторил схему прошения Джона Барнсли (которое было
удовлетворено). Только теперь в роли престарелого родителя, нуждаю&
щегося в опеке, оказался сам Джон Барнсли (теперь он был при «древ&
неи старости», а дедушку Вильяма, который был еще жив и даже отно&
сительно недавно женился, внук не упомянул). Вильям Барнсли&млад&
ший писал о немолодом отце, владевшем поместьями в Англии (речь
шла о переписанных на Джона Барнсли землях брата в Вустершире).
Юноша указывал, что является единственным наследником отца
189
, в
случае смерти которого владения уйдут от фамилии. Угроза лишения
земельной собственности призвана была убедить власти в настоятель&
ной необходимости его постоянного присутствия в Барнсли&Холле: «А
отец мои при древнеи старости, вотчинки и помьстья после его оста&
73
Выбор веры семьи Барнсли (Barnsley)
нутца. А без мьня у него насльдника ньт и приберечь некому и ть вот&
чинки отойдут от меня даром»
190
. Но на этот раз столь понятный влас&
тям мотив получения наследства успеха не имел. Реакция властей ока&
залась неожиданной для просителя: Вильяму Барнсли было определе&
но тюремное заключение и сибирская ссылка; правительство брало на
свое содержание бедствующего англичанина, но в Сибири.
Сохранившийся документ отражает поиск царем Алексеем Ми&
хайловичем окончательного решения. Первоначальная помета –
«сыскать» (т. е. собрать документацию по запросу) – была зачеркну&
та. Монарх на заседании Боярской думы резко изменил позицию и
выбрал для Вильяма вознаграждением за усердную службу своему от&
цу этапирование в Сибирь. Думной разрядный дьяк Иван Гавренев
191
подписал новую фразу: «посадить в тюрьму, сослать в Сибирь»
192
.
(Можно отметить, что графа Вальдемара постоянно запугивали Си&
бирью и в Дании, и в Речи Посполитой.) Исполнением царского рас&
поряжения занималось несколько приказов. Первоначально доку&
ментация по делу иностранца&коммерсанта оформлялась в Посольс&
ком приказе, где думной дьяк Алмаз Иванов, подготовив грамоту от
имени государя, перенаправил англичанина и документ в Сибирский
приказ
193
: «И по указу великаго государя по памяти ис Посольского
приказу за приписью дьяка Алмаза Иванова тот немчин Вилим
Бярнзь сослан в Сибирь в Енисейскои острог. А в Енисейском остро&
ге велено иво посадить в тюрьму до государева указу»
194
. В Сибирском
приказе судья князь А.Н.Трубецкой и дьяк Григорий Протопопов
распорядились судьбой иностранца в соответствии с высшим пред&
писанием
195
. В 1646 г. сын английского купца был направлен в тюрь&
му Енисейска
196
.
Причин для подобных выводов нового правительства по отноше&
нию к Вильяму Барнсли было слишком много. Опасен был каждый
из пунктов прошения иностранца. Наиболее дерзко в глазах властей
звучало упоминание об исполнении воли предшествующего монарха.
Для русских участников Прений указание на инициативу царя Миха&
ила Федоровича, по окончании дела Вальдемара, расценивалось кле&
ветой, бросающей тень на благочестие почившего царя. В 1647 г.
князь Семен Шаховской обмолвился о желании царя достигнуть сме&
шанного брака; он был признан еретиком и как церковный преступ&
ник приговорен к сожжению (правда, замененному ссылкой)
197
.
Новое правительство, безусловно, не планировало компенсиро&
вать издержки на дело Вальдемара. Тема оплаты услуг, оказавшихся
теперь не только ненужными, но и противоправными, могла вызвать
только неудовольствие в окружении монарха. Вильям Барнсли заго&
74
Глава 1
ворил о долгах как раз в тот момент, когда начались гонения на под&
держивающих идею династического брака русских дворян. После
провала русско&датских переговоров сторонников союза с Вальдема&
ром постигла опала. В ссылку по различным поводам отправились
представители придворной группировки Ф.И. Шереметьева (уже
упоминался С. Шаховской). В 1645 г. был сослан князь И.Н. Хованс&
кий (также первоначально приговоренный к смертной казни)
198
. Дву&
мя годами позже последовал в ссылку по сходным обвинениям и мо&
гущественный боярин С.Л. Стрешнев.
Строгость и последовательность наказания свидетельствует об от&
ношении правительства Алексея Михайловича к несостоявшейся
свадьбе как к попытке подмены его наследственных прав
199
. Удиви&
тельно, но во время пребывания графа в Москве источники не рису&
ют царевича Алексея противником Вальдемара и не передают следов
хотя бы какого&то соперничества между ними за престол. Напротив,
согласно всем документам, Алексей Михайлович проявлял необык&
новенную любезность к будущему родственнику, что дало основание
авторам писать о завязавшейся дружбе двух царственных юношей.
Наследник престола с любопытством посещал пиры, устраиваемые
графом при своем дворе в Москве, подолгу общаясь с королевским
сыном.
Более четкой представляется позиция наставника царевича, боя&
рина Бориса Ивановича Морозова. Несмотря на личные симпатии к
иностранцам
200
, он был далек от мысли о включении их в состав по&
литической элиты. Дружба с иностранцами имела жесткие ограниче&
ния. Боярин готов был допускать «некрещеных иноземцев» в свой
дом, но не в Государев двор. Вальдемара (и его свиту) Б.И. Морозов
видел в России только православными. Принадлежа к группировке
А.М. Львова, вельможа твердо настаивал на канонической обязатель&
ности перекрещивания будущего супруга Ирины Михайловны. Сог&
ласно иностранному наблюдателю
201
, Б.И. Морозов, сопровождая
воспитанника в дом Вальдемара, стремился обратить графа в право&
славие даже во время пира. По словам все того же датского очевидца,
настойчивость Б.И. Морозова показалась излишней Алексею Михай&
ловичу: царевич, взбешенный бесцеремонностью своего «дядьки», с
позором выставил московского аристократа за дверь
202
. Русский текст,
вышедший из кругов, близких к Б.И. Морозову
203
, дает иную трактов&
ку той же непримиримой позиции наставника. «Повесть о кончине
царя Михаила Федоровича» проявляет крайне нетерпимое отноше&
ние автора и его заказчика к инославным; в произведении Вальдема&
ру и его свите даны самые нелестные характеристики. Автор «Повес&
75
Выбор веры семьи Барнсли (Barnsley)
ти» призывал к прекращению контактов с инославными: «Да преста&
нем неверных в дружбу призывати и с ними любитися» – и сожалел
об отсутствии наказания для графа: «...Таковый враг насмеялся и обо&
гатися, ничим же вредим». Присутствие Вальдемара в России видит&
ся создателю «Повести» угрозой православию и, следовательно, усто&
ям основанного на вере русского общества. Безусловно, восприятие
графа как «еретика» утверждало незыблемость династической преем&
ственности Романовых. Устранение Вальдемара из государства
представлялось в сочинении спасением не только веры, но и прав ца&
ревича. Последняя тема теснейшим образом соотносилась с деятель&
ностью Б.И. Морозова. Боярин последовательно защищал принцип
наследственной монархии (в том числе и от нежелательных слухов).
Б.И. Морозов явился организатором венчания Алексея Михайловича
на царство, а также стремительной присяги новому государю жителей
России
204
.
Вступление Алексея Михайловича на престол определило статус
его наставника: Б.И. Морозов на несколько лет стал фактическим ру&
ководителем государства. В новом правительстве огромное значение
придавалось чистоте православия. Влияние на молодого государя,
наряду с Б.И. Морозовым, оказывал «ревнитель благочестия» царс&
кий духовник Стефан Вонифатьевич. Последний (или же продолжав&
ший возглявлять Печатный двор А.М. Львов) вернулся к проблеме
дела Вальдемара. В 1647 г. при составлении печатного полемического
сборника «Книга о вере» (М., 1648)
205
в его состав был внесен сокра&
щенный вариант второго послания патриарха Иосифа к графу Валь&
демару. Таким образом закреплялись выводы об обязательном пере&
крещивании протестантов и давалась каноническая оценка произо&
шедшим событиям.
Формулируя окончательную позицию к делу Вальдемара и жестко
наказывая русских дворян, причастных к династическому плану, но&
вые власти не могли обойти вниманием замешанных в проекте
иностранцев. Безусловно, главной фигурой несостоявшегося брака
являлся Петр Марселис. Он должен был бы первым попасть под удар
правительства Б.И. Морозова. Датский факто1р и русский дипломат
играл важнейшую роль в ведении переговоров, и именно он гаранти&
ровал свободу веры графа. Ряд фактов позволяют говорить, что Петр
Марселис попал в опалу. Правительство задержало выплаты за по&
ставленную селитру, а главное, в 1647 г. лишило его и его компаньо&
нов (Андрея Виниуса и Филимона Акему) права пользования железо&
делательными заводами (этот шаг клан Марселисов связывал с делом
Вальдемара, в правительственных же документах тема династическо&
76
Глава 1
го брака никогда не упоминалась)
206
. Но Петр Марселис и в этой си&
туации был далек от финансового краха. Как отмечалось, в 1646 г.
совместно с Харменом Фентцелем, он получил разрешение на моно&
польную продажу ворвани, приносившую немалые выгоды
207
.
Серьезных наказаний Петру Марселису не последовало. Власти
нуждались в его услугах. Петра Марселиса не только допустили к до&
ходному откупу, но продолжали использовать в дипломатической
сфере. В 1646 г. он был направлен послом в Голштинию. Стало оче&
видно, что без посредничества датского и голштинского факто1ра
невозможно уладить русско&датские отношения. (Петр Марселис су&
мел быстро выстроить добрые отношения с новым правительством.
Его контакты с группировкой Б.И. Морозова в короткий срок переш&
ли от опалы к тесным контактам. Успех был стремительным. В 1648 г.
Петр Марселис вернул заводы, переписав их на себя и на женатого на
его дочери Филимона Акему
208
.)
Представитель «консорциума» Марселисов, являвшегося креди&
тором монархов самых различных стран, был слишком крупной фи&
гурой, чтобы на него распространялись открытые преследования. Ре&
альные гонения не затронули Петра Марселиса. Ответственность за
дело Вальдемара переложили на менее защищенного Вильяма
Барнсли. Во всяком случае, именно так восприняли близкие Вилья&
ма его ссылку. «Племя его и своиственные», как говорилось в коро&
левской грамоте (о чем ниже), обратились по этой причине к датско&
му королю.
Не исключено, что под «свойственными» подразумевался (поми&
мо Марселисов) Джон Барнсли. Последний, конечно, имел контакты
(в России или из Англии) со своим зятем и с его помощью попытал&
ся вызволить сына. Быть может, узнав о беде, случившейся с наслед&
ником, Джон Барнсли и сам приезжал в Россию. В том случае, если
он лично хлопотал о сыне около 1647–1648 гг., то упоминаемый в этот
период в Вологде купец Джон Барнсли – одно лицо с Иваном Улья&
новым Барнсли. Предпринимал ли он попытки подачи русскими
властям челобитных – неясно, документы такого рода неизвестны.
Безусловно лишь, что английская дипломатическая поддержка была
абсолютно невозможна в этот период. Английское купечество неумо&
лимо теряло свои позиции в России, а в Англии нарастала граждан&
ская война
209
. В этой ситуации Джон Барнсли мог рассчитывать лишь
на клан Марселисов.
Петр Марселис, видимо чувствуя свою непосредственную прича&
стность к заключению Вильяма Барнсли, попытался вызволить
родственника, единоверца и подчиненного. Для этого он прибег к
77
Выбор веры семьи Барнсли (Barnsley)
помощи все тех же датских связей. Через посредничество брата, Габ&
риэля Марселиса, он организовал заступничество датского короля.
Христиан IV был извещен приехавшим в Копенгаген из Антверпена
Габриэлем о жестоком наказании дворянина графа Вальдемара. Ко&
роль, чей сын был удерживаем в России на протяжении почти двух
лет и едва не был насильно перекрещен, со вниманием воспринял
просьбу. Побуждаемый Марселисами (а те, возможно, в свою оче&
редь, Джоном Барнсли), он вступился за Вильяма Барнсли в период
восстановления русско&датских контактов.
По возвращении графа Вальдемара Христиан IV расторг диплома&
тические отношения с Россией. Вернуться к нейтралитету предшест&
вующего периода попытались два русских посольства
210
. В рамках на&
лаживания контактов, которых искали московские власти, датский
король поднял вопрос об освобождении ссыльного Вильяма Барнсли.
На аудиенции с послами Б.Ф. Болтиным и Пустынниковым, монарх
выставил четыре крайне неприятных для русской стороны вопроса.
Он представил факты, которые никак не мог расценить как пример
дружественной позиции России к Датскому королевству. К их числу
относилось заключение Вильяма Барнсли. Христиан IV ходатайство&
вал за родственника Марселисов, увещевая русскую сторону отпус&
тить англичанина. Сохранилась «памятная записка» от 29 октября
1647 г. датского гофмаршала Адама Гендрика Пенца
211
, составленная
для послов
212
. Третьим
213
пунктом в ней поставлен вопрос о Вильяме:
«Жалуется Габриэль Марселис, что один шляхетнои человекь имянем
Вилим Беренсле, которои наперед сего его графскои милости госпо&
дину Волдемару Християну служил, в Сибирь сослан. И хочи коро&
левскому величеству вина его не вьдома, однако хотьние к господамъ
послом, чтоб они, какъ назад приьдут, об немь у его царского величе&
ства печаловатца, что ему опять освобождену быти, что того не мыс&
лить, что ему то для его графскои милости господина Волдемара
Христьяна службы учинено»
214
.
Предъявив проблему послам и получив уклончивый ответ, уже на
следующий день после приема, 30 октября 1647 г., Христиан IV под&
готовил несколько грамот к Алексею Михайловичу. Одна из них каса&
лась судьбы Вильяма Барнсли
215
.
Королевские послания не были отданы Б.Ф. Болтину и Пустынни&
кову. В Россию их доставил 21 марта 1648 г. активно торговавший в Рос&
сии датский купец
216
, на этот раз исполнивший роль гонца, Давид Бахе&
рахт. Врученные документы были переведены в Посольском приказе
217
.
В них русские власти еще раз смогли ознакомиться с королевским про&
шением. Датский монарх говорил об освобождении из сибирской
78
Глава 1
ссылки, отъезде из России и компенсации затрат Вильяма Барнсли:
«Нам объявлено, которою мьрою единъ имянем Вилим Беренсле, кото&
рои у нашего много любительного сына высокодобророжденного графа
Волдемара Христьяна графа Шлезвицкого и Голстенского, в то время
какъ онъ у вашеи любви на Москвь был дворянином служилъ и пребы&
валъ, а после его поьзду онь там остался для малые причины, и какъ нам
объявлено для добропомянутого нашего любительного сына вашеи
любви в опале в Сибир сосланъ»
218
. Русское правительство задерживало
вынесение резолюции по всем грамотам (каждая из которых содержала
не столь приятные для русской стороны темы). Давид Бахерахт нес&
колько раз направлял челобитные с просьбой обсудить поставленные в
королевских обращениях проблемы. Возможно, желая ускорить рас&
смотрение датских документов, 5 мая 1648 г. он представил в Посольс&
кий приказ еще один текст. Оказалось, Давид Бахерахт располагал ко&
пией «Памятной записки». Она была переведена в Посольском прика&
зе и присоединена к делу
219
. Очевидно, что социальные потрясения –
грандиозное восстание июня 1648 г. — отложили решение правитель&
ства еще на несколько месяцев. Лишь в ноябре 1648 г. царь Алексей Ми&
хайлович составил ответное послание Христиану IV, поставив точку в
деле Вильяма Барнсли и дав оценку мотивов заключения
220
.
Во всех текстах датской стороны Вильям Барнсли представлен
жертвой гонений по делу Вальдемара. Единственной причиной опа&
лы называлась служба графу.
Ответ русской стороны был иным. Московские власти, по край&
ней мере в датско&русских переговорах, категорически отказались
признать зависимость ссылки от дела королевского сына. Диплома&
тически обойдя эту тему, власти устойчиво стремились представить
процесс над Вильямом в другом свете. Послы сразу заявили: «Госпо&
да послы подлинно чають, что то не для господина Волдемра Христь&
яна учинено». В царской грамоте звучало: «А сослан онъ в Сибирь в
великом государственномь дьле». Наиболее вероятно, речь шла о «го&
судареве деле», или иначе – «слове и деле государеве»
221
. Этот тип по&
литических преступлений был связан с действиями или высказыва&
ниями, наносившими ущерб «государской чести».
Мы не знаем, что именно стоит за фразой «великое государствен&
ное дело». Материалов разбирательства над Вильямом Барнсли не
сохранилось, следственное дело неизвестно. Под сомнением остает&
ся само ведение дознания. Наиболее вероятно, Вильям Барнсли был
сослан в Сибирь без суда и следствия, на основании вынесенного
царского приговора. Не располагая предъявленным ему обвинением,
попытаемся высказать ряд предположений.
79
Выбор веры семьи Барнсли (Barnsley)
За термином «великое государственное дело» могло скрываться,
как отмечалось, упоминание об инициативе царя Михаила Федоро&
вича в заключении смешанного брака.
Кроме того, эта формула часто означала и оскорбление веры.
Дискредитация основ православия видится одной из вероятных при&
чин наказания Вильяма Барнсли. Действительно, в челобитной
1657 г. Вильям Барнсли указывал на конфессиональный мотив:
«...Послан... в ссылку за крещенье православные християнские вьры
греческаго закону»
222
. Тема крещений, очевидно, присутствовала в его
деле изначально. Как известно, поругание таинства крещения совер&
шала Анна Барнсли. Кощунственное отношение к крещению по рус&
скому обряду демонстративно проявлял и его сюзерен – граф Валь&
демар. Участие Вильяма Барнсли в каждом из этих громких дел впол&
не логично и соответствовало его убеждениям. Не исключено, что
совсем юный Вильям сопровождал требования освобождения сестры
оскорблениями «русской» веры, выпадами против правосла&
вия. В 1646 г. духовные власти могли припомнить все это Вильяму.
Его вина могла быть усугублена в период Прений. Нетерпимость к
православию англичанина, находящегося под покровительством гра&
фа Вальдемара, видимо, проявилась более явно. Датские протестан&
ты, задерживаемые в России, пользуясь безнаказанностью, доходили
до открытого богохульства. Например, члены свиты стреляли (21 мая
1645 г.) в надвратные иконы оказавшейся поблизости церкви Соло&
вецких чудотворцев
223
. Казначей графа Вальдемара если сам и не при&
соединился к подобным бесчинствам, то мог оказаться виновным в
них с точки зрения правительства. Таким образом, помимо собствен&
ных неблагочестивых поступков на него могли возложить вину за все
непочтительные действия членов его семьи и окружения Вальдемара.
Безусловно, Вильям Барнсли всячески поддерживал отказ графа
от перекрещивания, а это наряду со стремлением к выезду могло пос&
лужить основой обвинений и в государственной измене. В отноше&
нии этого типа преступлений правительство широко практиковало
ссылку в Сибирь. Записки иностранцев пестрят упоминаниями о
несчастных ссыльных — иностранных офицерах. Так, французский
врач на севере в 1653 г. случайно встретил своего давнего знакомого,
«лотарингского дворянина», которого он с трудом узнал. Француз
был заподозрен в измене и отправлен в ссылку на три года
224
. Де Че&
неда писал о немецком капитане, доставленном в Сибирь за просьбу
выехать в свое отечество
225
. В целом русские власти с крайней неохо&
той выпускали иностранцев из страны
226
. Возвращение «служилых
иноземцев» на родину нарушало традиционные взаимоотношения
80
Глава 1
между московским государем и его подданными — русскими «служи&
лыми людьми» (не имевшими права отъезда). Как отмечалось, про&
сматриваются единые подходы властей к людям (как к русским, так и
к иностранцам), произнесшим присягу монарху. Вильям Барнсли не
был военным, однако он являлся сыном «московского торгового
иноземца» (связанного ранее присягой с царем), а кроме того, види&
мо, и сам произносил присягу. Вероятно, перед выездом в Копенга&
ген он в присутствии пастора приносил заверения в честной службе
государю и исполнении его интересов. Присяга и служба (как дипло&
мата) дали основания влястям распоряжаться судьбой юного коммер&
санта по своему произволу.
Вильям Барнсли рассматривался властями подданным, соответ&
ственно подсудным только русскому законодательству. В отличие от
своей сестры Анны, он никогда не принимал православия (напротив,
он его порочил). Казалось, Вильям Барнсли мог рассчитывать на сво&
бодный выбор места пребывания. Тем не менее русское правитель&
ство трактовало характер взаимоотношений англичанина с москов&
ским монархом принципиально иначе. В данном случае решающую
роль сыграла уже иная грань русского подданства: территория. Виль&
ям Барнсли родился на Святой Руси.
Как и ранее, прослеживается многовариантность трактовок при&
надлежности Вильяма Барнсли. Внутри своей семьи он восприни&
мался англичанином, связанным узами подданства с королем. Джон
Барнсли в 1642 г., а также и сам Вильям в 1646 г. апеллировали к со&
храненному британскому подданству потомка рода Барнсли. Очевид&
но, Вильям Барнсли не идентифицировал себя с Россией, где прош&
ла вся его жизнь. Он связывал себя с Великобританией, страной, ко&
торую так и не увидел. Датский король готов был признать Вильяма
своим подданным как дворянина графа Вальдемара. Но все эти мне&
ния не заинтересовали русское правительство. Покинуть Россию
Вильям Барнсли не смог.
Безусловно, тема выезда стала роковой для семьи Барнсли. Анна
Барнсли не была выпущена, несмотря на многолетнюю борьбу. С
большим трудом удалось добиться отъезда Джону Барнсли (перехо&
дом из «московского торгового иноземца» в иностранного; но вскоре
позиция властей к английским купцам круто поменялась: если ранее
Джона Барнсли не выпускали из России, то после 1649 г. не впуска&
ли). Вильям Барнсли был задержан еще в 1642 г. Быть может, он уже
тогда находился под подозрением. В 1646 г., заговорив об отъезде
вновь, он серьезно пострадал. Его направили на далекую восточную
окраину России, откуда побег был немыслим.
81
Выбор веры семьи Барнсли (Barnsley)
Совершенно неожиданный мотив ссылки Вильяма Барнсли вво&
дит Самуил Коллинс (не упоминая дел ни Анны, ни Вальдемара, ни
измены). Через 20 лет царский доктор передавал романтическую ис&
торию о связи красавца из Барнсли&Холла и молодой жены престаре&
лого Б.И. Морозова
227
. Английский врач писал о флирте британского
дворянина с дочерью Ильи Даниловича Милославского — Анной
Ильиничной (сестрой царицы, свояченицей Алексея Михайловича).
Как справедливо отмечает Е.В. Вершинин
228
, брак влиятельнейшего
Б.И. Морозова состоялся в 1648 г., в то время как Вильям Барнсли с
1646 г. находился в Сибири. Юный англичанин не мог поколебать се&
мейные устои знатного вельможи. Представить эти ухаживания
иностранца&протестанта за Анной Ильиничной Милославской до ее
замужества более чем сложно
229
. Можно очень осторожно предполо&
жить, что избранное число иностранцев (неизвестно при этом, вхо&
дил ли в него Вильям Барнсли) было допущено в дом Ильи Данило&
вича Милославского. Московский дворянин принадлежал к тому же
кругу русской знати, что и Б.И.Морозов. И.Д.Милославский покро&
вительствовал иноземцам, в частности Андрею Виниусу (до его раз&
рыва с Петром Марселисом), нанимал иностранных специалистов в
Голландии (возглавляя посольство 1646—1647 гг. в Голландию), чуть
позже управлял Иноземским приказом, впоследствии и сам обзавел&
ся железоделательным заводом. Давали ли его приятельские отноше&
ния с рядом «некрещеных иноземцев» возможность случайной встре&
чи дочери и англичанина, мы никогда не узнаем. Безусловно лишь,
что, если существовала хоть какая&то связь кальвиниста Вильяма
Барнсли с представительницей русской знати, она были кощунствен&
на в глазах русских и опасна для иностранца. Очевидно также, что
слухи о любовных похождениях Вильяма Барнсли, записанные позже
Самуэлем Коллинсом
230
, распространялись при дворе и в английском
землячестве. Какая под ними реальная основа, сказать невозможно.
(В записках Самуэла Коллинса содержится немало мифов.)
Но можно быть уверенным, что Вильям Барнсли неоднократно пе&
ресекался с Б.И. Морозовым (еще не женатым на Анне Ильиничне
Милославской). Безусловно, истовый английский кальвинист и на&
божный православный русский аристократ встречались на торжествах
при дворе графа Вальдемара. Вильям был среди тех, кто противился
переходу графа в православие, возможно открыто споря с будущим ре&
гентом. Кроме того, Вильям Барнсли был свидетелем (если не иници&
атором) оскорбления Б.И. Морозова, с позором выгнанного с приема.
Придя к власти, наставник Алексея Михайловича, в таком случае дви&
жимый чувством ущемленного достоинства, отомстил обидчику.
82
Глава 1
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]