Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Диалог культур в современном образовательном пространстве. Сборник материалов Всероссийской научно-практической конференции
.pdf
коллективно-бессознательного» [7, с. 44]. В аспекте – приведенного
высказывания близость мифа и утопии очевидна: и миф, и утопия
создают модель упорядоченного мира, то есть речь в них идет об
общественном устройстве, в системе которого каждый
функциональный персонаж должен занимать свое место
соответственно установленной иерархии. Миф можно представить
себе как матрицу, в которой можно отлить набор основных
элементов для утопии, например, для – коммунистической, как об
этом пишет И. Шайтанов: «Коммунистическая утопия укоренена в
мифе. Она тоже есть «лик личности», проецируемый вовне образ
коллективного сознания, только при одном отличии: теперь
личности противостоит индивидуальность. Коллективное
осуществляет себя за счет подавления индивидуального, так что
фактически оно смотрит уже не «ликом личности», а безликостью
массы. В категоричности – «мы» заложен запрет на «я» [12, с. 27].
Об утопичности в советской литературе можно говорить и на
примере татарской. В частности, можно вспомнить произведения
«Идель» М. Амира и «Когда рождается прекрасное» Ш. Камала [3].
Следует помнить, что связи утопии и мифа – это лишь часть
грандиозной проблемы отношений всей большой литературы с
мифом. В мировом и российском литературоведении существует
целое направление, исследующее связи мифа и литературы. Е.
Мелетинский, О. Фрейденберг, А. Лосев, А. Гулыга разрабатывали
проблемы мифологических структур и их эстетического
воздействия на литературу.
Е.М. Неелов, который предлагает различать четыре формы
мифа и каждую из них рассматривать отдельно в отношениях с
литературой (речь идет о научной фантастике): «а) древний миф (то
есть миф в собственном смысле слова); б) новый миф, (являющийся
конкретно-исторической формой существования этого явления; в
новое время, вплоть до наших дней); в) переносное употребление
слова – «миф» в обыденной речи как синонима «выдумки»,
«чепухи», «лжи», «неправды»; г); переносное употребление слова
«миф» для объяснения различного рода психологических
состояний человека, как, пассивных, так и активно-творческих,
направленных на некую «реорганизацию» действительности и ее
переработку в сознании субъекта» [5, с. 13-14]. Первые две формы
39
мифа в различных вариантах фигурируют в основном в сюжетах
классической утопии (антиутопии), вторые две – чаще в сюжетах
современной антиутопии.
В существующих исследованиях, специально посвященных
взаимодействию мифа и утопии, выделяются в основном отдельные
участки этого процесса. Например, Иоост Ван Баак в своем
исследовании утопического преломления мифа о доме выделил
космологический аспект (дом-космос, дом-центр космоса),
социально-психологический (сфера безопасности, сфера личности,
аналогия «дом-личность») и мифопоэтический или литературный.
[2, с. 142-143]. Автор работы прослеживает литературные
трансформации «домашнего» мифа в русской литературе XIX-XX
вв., устанавливает распад образа Дома в литературе Серебряного
века как знак катастрофы, достигающей кульминации в период
сталинского тоталитаризма, когда создается псевдомиф Большой
Семьи, которую возглавляет Вождь-Отец. Т.А. Новичкова
убедительно доказывает связь между библейским мифом о
потерянном рае и русским фольклором [9, с. 417].
А. Зверев различает положение мифа в отношениях с утопией
и антиутопией. «Проверка историей сразу обнаруживает коренное
свойство антиутопии, остающееся в ней постоянным, каков бы ни
был материал, – она неизменно оспаривает миф, создаваемый
утопистами без должной оглядки на реальность. Для классической
утопии элемент социальной мифологии обязателен; он может быть
выражен с большей или меньшей отчетливостью и
последовательностью, однако присутствует всегда. Антиутопия и
миф – понятия, связанные одно с другим только отношениями
принципиальной несовместимости. Миф, из которого вырастает
образ земного рая, в антиутопии испытывается с целью проверить
даже не столько его осуществимость, сколько нравственность его
оснований. И очень любопытно, какого рода мифы подвергаются
здесь особенно пристальной проверке» [3, с. 32].
Еще один древний жанр коллективного творчества – сказка –
тоже, несомненно, должна быть признана одним из основных
истоков происхождения утопии в той ее части, которая связана с
описанием порядков в «тридевятом царстве, в тридесятом
государстве», героем, выполняющим задания царя и т.п. Главный
40
принципиальный признак сказки – откровенная установка на ложь
(сказка – ложь) и назидание (добрым молодцам урок) – вступает в
противоречие с мифом, который повелевал безоговорочно верить
рассказанному. Сказка ближе к народной утопии, с которой ее
объединяет коллективное авторство, в то время как утопия –
продукт индивидуального сознания. Тем не менее и авторская
(литературная) утопия близка сказке по многим показателям.
А. Латынина пишет: «Даже внешнее ее (сказки – A.B.) сходство с
классической утопией поразительно. И там, и тут мы видим героев,
попадающих на волшебные острова, где справедливое правление
устранило возможность не только социальных, но и природных
неурядиц, где посреди пышных цветущих садов (возделывание
которых – гражданская обязанность жителей Утопии или Икарии)
высятся хрустальные дворцы, населенные счастливыми людьми и
совершенно мудрыми правителями... сходство утопии со сказкой, с
ритуалом, с поэтикой государственных заклинаний обусловлено
внутренними закономерностями утопического мира.
Осуществление утопий в XX веке связано с апелляцией к психике
массы. Одновременно оно воскресило самые архаические
представления об устройстве человека, общества и природы» [4,
с. 179].
Сказка изначально утопична по своей целевой «утешительной»
программе, предназначенной для «мягкого» ввода детей в жесткую
взрослую жизнь. Утопия сказочна, хотя ее эстетическое назначение
другое: заменить недостающую материю жизни мечтой и верой.
Утопия в сущности использует психологическую подготовленность
человека к восприятию сказочных чудес (детские ощущения от них
оседают на дальних «отсеках» памяти) для внушения отдаленных
перспектив существования как реальных данностей сегодняшнего
дня. Именно потому советская реальная история неожиданно (на
первый взгляд) открыла новое дыхание сказки, точно определив
возможности ее использования в интересах революционных
проектировщиков. «Разумеется, – пишет М. Липовецкий, – такие
факторы, как утопическая, семантика сказки (Р.Я. Якобсон, Б.Ю.
Соколов) и сращенность сказочных образов с религиозными в
системе русского двоеверия (Л. Иванитс, А.Д. Синявский), – также
сыграли значительную роль в образовании парадоксального и даже
41
химеричного симбиоза между сказочной парадигмой и советской
утопической квазирелигией» [5, с. 123]. Парадокс заключался в
том, что поначалу новая власть сделала попытку изъять сказку
(натуральную) из обихода детского чтения, но, осознав, очевидно,
бессмысленность этого шага, подменила ее новой, революционной
сказкой, соединив ее с мифом, в который положено было верить.
«В революционной культуре, – отмечает М. Липовецкий, –
сказочность по преимуществу служит дидактическим целям — как
«форма перевода» абстрактных утопических концептов на язык
популярной народной утопии (сказочные мотивы в агитках,
плакатах и т.п.). Начиная с 1930-х годов сказочность становится
универсальным ключом к советскому «коллективному
бессознательному». Если в течение революционного периода
сказочность последовательно рационализируется, то в
тоталитарной культуре сказочность служит источником
иррационального архетипического содержания, из которого
строится мифомир» [5, с. 124].
Сопоставляя роман М. Булгакова «Мастер и Маргарита» с
повестью-сказкой Л. Лагина «Старик Хоттабыч» (оба произведения
были написаны почти одновременно: первое – в 1940-м, второе
опубликовано в 1938 году), М. Чудакова отмечает сходство их
главных героев «в одном важном пункте». «Фигура, – пишет она, –
стоявшая в тот год во главе страны, давно уже воспринималась ее
жителями как воплощение всемогущества – и в сторону зла, и в
сторону добра. О зле разговоров вслух не было, о звонках же комулибо или неожиданной персональной помощи слагались легенды. В
связи ли с этим или вне всякой связи, но замысел фантастического
повествования со всемогущим героем в центре поманил
одновременно разных беллетристов» [11, с. 106]. Эта «фигура»
была совершенно реальна и достоверна. Смыслы же этих
произведений в принципе различны, да и сами произведения
различны по художественному уровню. Сказка Лагина указывала
еще на один важный смысл, а именно на положение фантастики в
советской литературе: Хоттабыч всемогущ, но он полностью
подчинен пионеру Вольке, который и вызвал его к жизни
соответственно девизу того времени о превращении сказки в быль.
Уникальность положения сказки в советской литературе в том
42
и заключалась, что наряду со сказками Лагина, Гайдара,
создавались другие, в которых были замаскированы антисказки –
антиутопии, сокровенная суть которых проступит в контексте
другого времени. Одни сказки служили власти, другие – их
разоблачали, например, «Тараканище» К. Чуковского (1921), «Три
толстяка» (1924) Ю. Олеши.
В аспекте нашей темы укажем на двоякую метаморфозу сказки
в процессе ее нового рождения: с одной стороны, она служила
советской утопии, была ее верной сподвижницей, с другой – она
создавала беспрецедентную возможность эстетического
противостояния той же утопии в условиях тотально очищенного от
любой оппозиции литературного пространства. Это была
дополнительная скрытая сила, защищавшая, саму возможность
существования литературы в России.
Список литературы
1. Баак, И. Дом как утопия в русской литературе / И. Баак //
Русские утопии. СПб.: Изд-во «Terra fantastika» Изд. Дома
«Корпус». С. 136-153.
2. Галиуллин, Р.Р. Утопические мотивы в советской татарской
литературе (на примере повести «Агидель» М. Амира и романа
«Когда рождается прекрасное» / Р.Р. Галиуллин // В мире научных
открытий. 2015. № 3 (63). С. 184-189.
3. Зверев, А. «Когда пробьет последний час природы...» / А.
Зверев // Вопросы литературы. 1989. № 1. С. 26-69.
4. Латынина, А. В ожидании Золотого Века / А. Латынина //
Октябрь. 1989. № 6. С. 177-187.
5. Липовецкий, М. Сказковласть: «Тараканище» Сталина /
М. Липовецкий // НЛО. 2000. № 5 (45). С. 122-136.
6. Лосев, А.Ф. Очерки античного символизма и мифологии /
А.Ф. Лосев. М.: Мысль, 1993. 960 с.
7. Мелетинский, Е.М. Аналитическая психология и проблема
происхождения архетипических сюжетов / Е.М. Мелетинский //
Вопросы философии. 1991. № 10. С. 41-47.
8. Неелов, Е.М. Волшебно-сказочные корни научной фантастики /
Е.М. Неелов. Л.: Изд-во Ленин. ун-та, 1986. 200 с.
9. Новичкова, Т.А. Приближение к раю: утопии небесного царства
43
в русском фольклоре / Т.А. Новичкова // Русские утопии. Альманах
«Канун». Вып. 1. СПб: Изд-во «Terra Fantastica» Издательского
дома «Корпус». 1995. С. 179-205.
10. Петруччани, А. Вымысел и поучение / А. Петруччани // Утопия
и утопическое мышление. Антология; зарубежной литературы. М.:
Прогресс, 1991. С. 98-112.
11. Чудакова, М. Мирные досуги инспектора Крафта.
Фантастические рассказы и попутно / М. Чудакова. М.: ОГИ, 2005.
112 с.
12. Шайтанов, И. Русский миф и коммунистическая утопия /
И. Шайтанов // Вопросы литературы. 1994. № 6. С. 3-39.
13. Шестаков, В.II. Понятие утопии и. современные концепции
утопического / В.П. Шестаков // Вопросы философии. 19721 № 8.
С. 151-158.
МЕЖНАЦИОНАЛЬНОЕ ВОСПИТАНИЕ МЛАДШИХ
ШКОЛЬНИКОВ СРЕДСТВАМИ КРАЕВЕДЕНИЯ
Ганиева Г.Р.
Набережночелнинский институт социально-педагогических
технологий и ресурсов, г. Набережные Челны, Россия
Статья посвящается опыту внедрения культуры народов
Татарстана в учебно-воспитательный процесс младших
школьников в условиях модернизации системы образования. В
статье раскрывается целостная модель, отражающая общую
структуру организации процесса национального и
межнационального воспитания детей на краеведческой основе.
Ключевые слова: младшие школьники; межнациональное
воспитание; культура народов Татарстана; педагогические
условия; интеграция.
INTERNATIONAL EDUCATION OF JUNIOR
SCHOOLCHILDREN BY MEANS OF REGIONAL STUDIES
Ganieva G.R.
Naberezhnochelninsky Institute of socio-pedagogical technologies and
resources, Naberezhnye Chelny, Russia
44
The article is devoted to the introduction experience of the culture
of the peoples of Tatarstan in the educational process of younger
schoolchildren in the conditions of modernization of the education
system. The article reveals a holistic model that reflects the overall
structure of the organization of the process of national and ethnic
upbringing of children on a regional basis.
Keywords: younger schoolchildren; ethnic upbringing; culture of
the peoples of Tatarstan; pedagogical conditions; integration.
Федеральный государственный образовательный стандарт
начального общего образования (ФГОС НОО) – нормативный
документ, определяющий требования к уровню подготовки
младшего школьника. Выпускник начальной школы – человек
«любящий свой народ, свой край и свою родину, …уважающий и
принимающий ценности семьи и общества, …выполняющий
правила здорового и безопасного для себя и окружающих образа
жизни» [3].
Воспитание человека, любящего свой народ, свою Родину
невозможно без приобщения к культуре родного и других народов.
Ведь любовь к Родине может появиться только в том случае, если
ребенок будет знать и ценить ее традиции, историю, людей. Очень
важно научить ребенка дорожить дружбой, доверием, любовью к
близким, быть доброжелательным по отношению к другим, быть
отзывчивым, сопереживать чувствам других людей.
Без работы над процессом межнационального воспитания
будет невозможно достижение личностных результатов освоения
основной образовательной программы начального общего
образования: «основ российской гражданской идентичности,
чувства гордости за свою Родину, российский народ и историю
России, осознание своей этнической и национальной
принадлежности; формирование ценностей многонационального
российского общества; становление гуманистических и
демократических ценностных ориентаций, …формирование
уважительного отношения к иному мнению, истории и культуре
других народов, формирование эстетических потребностей,
ценностей и чувств, …развитие этических чувств,
доброжелательности и эмоционально-нравственной отзывчивости,
45
понимания и сопереживания чувствам других людей,
…формирование установки на безопасный, здоровый образ
жизни…» [3].
Для развития у младших школьников чувства уважения к
другим народам, формирования умения правильно понимать и
ценить красоту и богатство культуры народов своего региона
необходимо использовать все возможности школьного
краеведения: экскурсии, творческие конкурсы, трудовую
деятельность, встречи с представителями разных национальностей
и т.д.
Придя в школу, младший школьник узнает о таких явлениях из
жизни других народов, с которыми раньше не был знаком, или
знаком в малой степени, если не посещал дошкольного
учреждения. Удивление перед новизной информации о других
народах часто влечет за собой проявление высокой активности в ее
освоении. Поэтому мы старались максимально тактично
руководить процессом приобщения детей к культуре народов своей
республики с тем, чтобы не возникло чувство превосходства над
другими народами или пренебрежения к своей национальности.
Стремились построить педагогический процесс так, чтобы при
реализации самостоятельной или групповой деятельности дети
увидели многообразие существующего мира, принимали его
многогранность и не боялись быть отличными от других народов.
Для управления процессом приобщения младших школьников
к культуре народов Татарстана нами была разработана целостная
модель, что и позволило реально использовать потенциал
национальных культур и традиций в национальном и
межнациональном воспитании. Модель отражает общую структуру
организации процесса приобщения младших школьников к
культуре татарского, русского, чувашского, марийского,
башкирского, удмуртского народов Татарстана и включает в себя
следующие системообразующие компоненты:
1. Целевой компонент отражает установку общей
экспериментальной программы на достижение главного искомого
результата – сформированности целостного знания младших
школьников о национальной культуре своего и других народов
Татарстана, уважения к человеку независимо от национальности,
46
межнациональной толерантности, дружелюбного отношения к
детям других национальностей.
2. Организационно-педагогический, включающий в себя
обоснование условий для организации эффективной работы по
использованию воспитательного потенциала культуры народов
родного края в учебно-воспитательном процессе младших
школьников; разработку экспериментальной образовательновоспитательной программы.
3. Содержательно-деятельностный, представляющий
содержание, виды деятельности формирующего характера путем
интеграции культуры народов Татарстана в учебный процесс,
этнопедагогизации системы внеклассной деятельности через
приобщение младших школьников к культуре народов Татарстана;
усиление этнопедагогической направленности семейного
воспитания в духе народных традиций.
4. Результативный, включающий в себя диагностику влияния
культуры народов ближайшего окружения на воспитание и
развитие личности младшего школьника, что находит выражение в
сформированности знаний о национальной культуре своего и
других народов Татарстана, уважения к человеку независимо от
национальности, межнациональной толерантности, дружелюбного
отношения к детям других национальностей [1].
Проектирование учебно-воспитательного процесса с
использованием компонентов культуры народов Татарстана
подразумевает некую целостность, которая призвана углубить
знания учащихся по этнокультуре во всех ее вариантах,
способствовать социальной адаптации к образу жизни людей в
республике, воспитание культуры межнациональных отношений.
Успешная организация учебно-воспитательной работы,
коллективной общественно полезной внеучебной деятельности
учащихся, досуга, отвечающего их индивидуальным запросам и
интересам, возможна только при четкой постановке цели и всего
набора образовательно-воспитательных задач. Для успешной
реализации цели по приобщению младших школьников
национальной школы к культуре татарского, русского, чувашского,
марийского, башкирского, удмуртского народов Татарстана мы
наметили следующие задачи:
47
- освоение национальной культуры своего народа, обогащение
его культурой русского, чувашского, марийского, башкирского,
удмуртского народов, приобщение к общечеловеческим ценностям;
- формирование у школьников нравственных и эстетических
качеств личности, воспитание позитивного отношения к
культурным различиям посредством приобщения их к традициям
родного народа, других соседних народов, достижениям
национальной и общечеловеческой культуры;
- развитие умений и навыков продуктивного взаимодействия с
людьми разных национальностей в условиях совместной
деятельности учителей, родителей и общественности.
Для организации эффективной работы по использованию
воспитательного потенциала культуры татарского, русского,
чувашского, марийского, башкирского, удмуртского народов
Татарстана в учебно-воспитательном процессе младших
школьников национальной школы нами были определены
необходимые педагогические условия, включающие:
- введение в содержание учебно-воспитательного процесса
соответствующего материала поликультурного характера,
способствующего взаимопроникновению и взаимообогащению
различных культур, выявлению общих (общечеловеческих) и
особенных (национальных) черт культуры своего народа и ее
духовного родства с другими национальными культурами;
- целенаправленное педагогическое руководство изучением
культуры народов своего края, осуществление системы
воспитательных воздействий в процессе познавательной,
развлекательно-познавательной, практической и творческой
деятельности в области национальной культуры;
- применение в учебно-воспитательном процессе системы
индивидуально-ориентированных методов педагогического
воздействия на младших школьников, таких как рассказ,
доверительная беседа, убеждение, разъяснение, совет. В процессе
совместной работы с младшими школьниками происходит
стимулирование их самостоятельности, уверенности,
ответственности, пробуждается интерес к работе, к ее содержанию;
- активное включение учащихся в творческо-преобразующую
деятельность этнического характера. Активизация творческого
48
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]