Диалог культур в современном образовательном пространстве. Сборник материалов Всероссийской научно-практической конференции

консервативным» и так характеризует его: «Мой национализм настоян не на принципах измерения количества арийской крови, потому что это нелепо. Мой национализм империалистического толка. Россия должна существовать в качестве империи с русским народом во главе, который во все времена являлся двигателем колоброжения военного, политического... Россия была хранителем европейских пространств и должна им остаться» [5]. Он считает, что Россия – родина только для русских и «коренных» народов, таких как башкиры, татары, чуваши, поэтом ее нужно освобождать от «лишних людей» – чеченцев и других кавказцев. В книге эссе «Я пришел из России» (2008) З. Прилепин критикует несправедливость современного российского общественного устройства, выражает недовольство действиями власти, восхищается величием России, признается в глубокой любви к ней: «Русь моя, голоса твои меж ребер эхом. Сердце внутри. Люблю и – бьется. <…> Мы отцы и дети гениальных песен и книг. Мы пришли из России и уйдем в нее. Если она нас примет» [6, с. 12]. Он пишет о том, что знакомо, близко каждому человеку: о любви и дружбе, о семье и работе, о детях и родителях, пытаясь убедить читателя в зыбкости, неустойчивости того мира, в котором он живет, и в необходимости националистического революционного переворота не только в стране, но и в душе отдельного человека, в мировоззрении всего российского народа. Патриотизм, основанный на имперско­националистических убеждениях, особенно явственен в романе З. Прилепина «Санька» (2006), герой которого Александр Тишин является членом экстремистской партии «Союз Созидающих» и вместе с другими «союзниками» (или «эсэсовцами») из чувства любви к родине намеревается совершить государственный переворот. Политический радикализм «союзников» героизируется автором и трактуется как борьба за лучшее будущее обнищавшей, коррумпированной России. Вопреки намерению писателя, роман показывает: национализм, сопряженный с насилием, разрушительно влияет на сознание и душу Тишина и других «союзников». Они ожесточены. Политическая борьба для них – способ уничтожить старую несправедливую Россию. Но «союзники» не имеют представления о том, каким должно быть будущее страны. А от собственного будущего они отказываются,

Весома националистическая составляющая в мировоззрении и творчестве чеченца Г. Садулаева (1973 г.р.), создающего свои книги на русском языке. Они является реакцией на трагедию двух Чеченских войн. Этот писатель с горечью и болью пишет о несостоятельности советских и российских политиков, разваливших великую многонациональную страну, о бедах, выпавших на долю молодых стран-осколков СССР [7]. В повести «Одна ласточка еще не делает весны» (2005) Г. Садулаев изображает то взаимное притяжение-отторжение, которое в последние десятилетия связывает Чечню и Россию, с негодованием показывает, как бессмысленная война уносила жизни мирных жителей – ракеты и бомбы сбрасывали прямо во дворы домов, где якобы прятались боевики, а погибали или оставались изувеченными старики, женщины, дети. Но писатель говорит не только о войне, он пишет об истории, традициях, мифах и сказках, сформировавших несгибаемый характер его народа, напоминает о том, как чеченцы, строившие социализм и воевавшие с фашистами, были депортированы Сталиным, а в новой России в один миг превратились в нацию врагов [8, с. 3-71].

процессе в XX веке, о тенденциях и особенностях развития современной русской литературы. Ничто не препятствует (и не должно препятствовать) тому, чтобы творчество популярных и талантливых писателей, основу произведений которых в той или иной степени составляют идеи национализма и / или радикализма (кроме З. Прилепина и Г. Садулаева, к ним можно причислить, например, Э. Лимонова и А. Проханова) по желанию учителя стало предметом изучения. В связи с этим возникают вопросы: не будет ли это способствовать распространению националистической идеологии? как учить детей противостоять пропаганде негативных социальных и политических идей, осуществляемой в эстетически безупречных произведениях?

Проблемы поликультурного мира, сохранения и расширения диалога культур традиционно находятся в центре внимания ученых. В условиях активной миграции населения планеты актуальность такого взаимодействия становится очевидной на разных уровнях: от личностного общения до партнерства цивилизаций. С одной стороны, диалог культур предполагает существование между культурами единого интеллектуального и ценностного поля. С другой стороны, различия этих культур – также предпосылка диалога [6].

В практическом аспекте оба вопроса отражаются в проблеме принципов, которые являются теоретической основой и в процессе обучения конкретизируют действие педагогических законов. Главная особенность таких принципов – диалектический характер действия в процессе обучения, т.е. должны существовать принципы, определяющие источник развития процесса обучения, а также механизм и направление.

По вопросу отношений утопии с мифом существуют диаметрально противоположные мнения. «Утопия, – писал Сорель, – продукт интеллектуального труда, она является делом теоретиков, которые путем наблюдения и обсуждения фактов пытаются создать образец, с которым можно было бы сравнивать существующие общества и оценивать хорошие и дурные стороны последних» [13, с. 152]. Другой исследователь проблемы

Мифологическая картина мира создавалась с помощью воображения, которое постоянно обогащалось с течением времени и истории. На этой основе создавались дошедшие до нашего времени мифы разных народов, показывающие, что представления древних об основных опорах мира сходны. Миф как форму первобытного мышления объединяет с утопией стремление к созданию некоей модели мира как целостной структуры или какой­либо несущей части этой структуры. Это возможно зачастую только с помощью элементов нереального, сверхъестественного. Но есть здесь и весьма существенное различие, связанное с отношением человека к сверхъестественному в древние и новые времена.

настоящее, то утопия предлагает человеку лишь проект, требующий изучения и подготовки к его осуществлению, то есть к будущему еще и нужно готовиться, прежде чем оно станет настоящим. Образ Будущего в Утопии – всегда умозрительная, придуманная конструкция, требующая между тем строгого соблюдения определенных законов, связанных как с эстетической формой, так и содержательной направленностью этого уникального жанра. Один из этих законов – мифологизация общества Будущего, то есть миф втягивает утопию в сферу своего влияния и, рассказывая о незапамятном прошлом, провоцирует утопию на то, чтобы преобразовать это прошлое в столь же незапамятное будущее. И, конечно, эта привязка к еще не существующему в реальности времени определяет необходимость интуитивного поиска (авторами утопий) аналогий собственных проектов, почву для которых может предоставить древний миф, доказавший необыкновенную устойчивость своей корневой системы ко всем метаморфозам в масштабе всего мирового культурно­исторического пространства и времени. В самом деле параллели оказались вполне пригодными и даже удобными для создания ново­мифических сюжетов, которые бы воплощали те же извечные ситуации сотворения и обустройства мира (в сущности – государственных и общественных моделей и схем), подправленные теперь уже профессиональными творцами. Как указывал Е.М. Мелетинский, «совершенно очевидно, что магистральной темой мифа, фундаментальным архетипом является «творение» элементов природы и культуры обожествленными предками, которые их (элементы) или магически порождают, или даже «биологически» (как родители детей). Демиурги изготовляют их, как ремесленники. Культурные герои добывают их (иногда похищают) у первоначальных хранителей («природных»). И речь, конечно, идет о создании внешнего мира, а не пробуждении индивидуального самосознания.