Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Диалог культур в современном образовательном пространстве. Сборник материалов Всероссийской научно-практической конференции
.pdf
Поликультурная компетентность современного педагога
включает:
• теоретическую подготовку;
• практику работы в школе;
• рефлексию на собственную деятельность.
Поликультурная компетентность состоит из трех компонентов:
ценностный, деятельностный, рефлексивный. Все компоненты
тесно взаимосвязаны друг с другом. Поликультурная
компетентность современного педагога направлена на то, чтобы
помочь учащимся определить личностную идентичность,
адаптироваться в социокультурных условиях, предупредить
образовательную депривацию в педагогическом процессе в
условиях полиэтнического состава учащихся, а также создать
условия, при которых учащийся осознает российскую
идентичность.
Сущностными характеристиками поликультурной
компетентности современного педагога, являются:
гуманистическая направленность как система этнопедагогических
ценностей по отношению к учащимся к условиях полиэтнической
образовательной среды; личность самого педагога, способного
адекватно воспринимать окружающих людей в условиях
пересечения разных культур; осознание педагогом представления о
самом себе как профессионале и представителе определенной
национальной культуры, на основе которой осуществляется
взаимодействие с учащимися; специальные знания, позволяющие
строить общение в полиэтнической образовательной среде, решать
этнопедагогические проблемы, связанные с организацией
этнодидактических отношений.
Основными формами работы по формированию
поликультурной компетентности студентов могут быть:
лекционные и семинарские занятия, практические занятия,
тренинги, исследовательская работа.
Первоначально для выявления уровня поликультурной
компетентности и готовности будущего педагога к организации
межнационального общения учащихся необходимо провести
анкетирование (знание названий народов России, где они
проживают и т.д.). Результаты помогут будущему педагогу
139
осознать свои пробелы в данной области с тем, чтобы их
ликвидировать. На лекционных и семинарских занятиях основное
внимание студентов должно быть направлено на определение
используемых понятий и общих вопросов поликультурной
компетентности и образования: ее целях, задачах, содержании,
формах и видах работы с учащимися.
Круг проблем, выносимых на обсуждение во время занятий:
выявить знания о народах, для которых Россия является этнической
родиной (названия народов, места их проживания); определить
сущность ряда понятий: этнотолерантность, культура
межнационального общения, поликультурная компетентность,
поликультурное образование, диалог культур и др. Важно обсудить,
как проявляются в поведении и суждениях людей этноцентризм и
этнические стереотипы с конкретными примерами из жизни.
В исследовательской работе можно провести анкетирование
участников образовательного процесса (учащихся и студентов) по
теме: «Мое отношение к носителям различных культурных,
религиозных, этнических традиций», беседы с учащимися по
воспитанию терпимости к чужим мнениям, верованиям,
поведению, необходимо включить проведение тренингов по
групповой сплоченности, снятию личностной и ситуативной
тревожности, обучение умению выхода из конфликтной ситуации и
ее предупреждения. Во время практики оказывать консультативную
помощь детям в разрешении конфликтов с друзьями, родителями и
учителями.
В целом поликультурное образование как условие
формирования поликультурной компетентности современного
педагога способно повлиять на становление нравственных
отношений с субъектами их будущей профессиональной
деятельности.
Список литературы
1. Каптерев, П.Ф. Избр. пед. соч. / П.Ф. Каптерев. М., 1982.
2. Философия. Энциклопедический словарь. М., 2004.
140
РАННИЕ ХРИСТИАНСКИЕ ПАМЯТНИКИ НА
ТЕРРИТОРИИ НИЖНЕГО ПРИКАМЬЯ: К ПРОБЛЕМЕ
ЭТНОКУЛЬТУРНОГО ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ
Нигамаев А.З.
Елабужский институт Казанского (Приволжского) федерального
университета, г. Елабуга, Россия
В статье на основе археологических исследований последних
десятилетий рассмотрены проблемы этнокультурного
взаимодействия народов, проживающих на территории Нижнего
Прикамья в эпоху средневековья.
Ключевые слова: ранние христианские памятники; Алабуга;
Нижнее Прикамье; погребения; Покровская церковь; Троицкий
монастырь.
THE EARLY CHRISTIAN MONUMENTS ON THE TERRITORY
OF THE LOWER KAMA REGION: THE PROBLEM OF
ETHNOCULTURAL INTERACTION
Nigamaev A.Z.
Yelabuga Institute (branch) of Kazan (Volga region) Federal University,
Yelabuga, Russia
In the article on the basis of archaeological research of the last
decades addressed the problems of ethnocultural interaction of the
peoples living on the territory of the Lower Kama region in the middle
ages.
Keywords: early Christian monuments; Alabuga; the Lower Kama
area; burial; Church of the intercession; Trinity monastery.
История проникновения христианства на территорию Нижнего
Прикамья, в регион, связывающий Поволжье с Приуральем, и ее
распространение здесь всегда вызывала интерес, как у признанных
отечественных историков, так и местных краеведов.
Рассматриваемая область являлась ареной столкновения интересов
крупнейших средневековых государств Восточной Европы –
Древней Руси, ее наследницы Московии, с одной стороны, и
Волжской Болгарии (Казанского ханства), с другой, местом встречи
141
двух миров – Востока и Запада, двух мировых религий –
христианства и ислама. Но зачастую в трудах исследователей
видится определенная путаница или подмена близких понятий.
«Дореволюционные» краеведы не видели никакой разницы между
присутствием на местных памятниках вещей древнерусского
происхождения, проникновением в регион русских в составе
военных отрядов или пилигримов и появлением здесь христианства
[1; 3; 5]. Так И.В. Шишкин видит появление русских в крае то в XII
веке, то в связи с событиями 1364 года, то во времена Ивана III.
Следует сразу оговориться, что все эти измышления были научно
опровергнуты еще В.Ф. Кудрявцевым, который писал, что все это
«как необоснованное ни на чем, нужно признать не
заслуживающим никакого вероятия» [2, с. 84].
Понятно, что в регионе христианство могло распространяться
лишь с появлением здесь русского населения. Но в то же время в
археологии поставить знак тождественности между ними нельзя.
Например, так называемую «славяноидную» керамику сюда
принесли финно-славянское население Северо-Восточной Руси, т.н.
«ростовская чернь», бежавшие от крещения.
В современной отечественной археологии появление в Нижнем
Прикамье раннехристианских материалов (памятников)
анализировалось в контексте истории Волжской Болгарии и
Казанского ханства А.П. Смирновым [8], Т.А. Хлебниковой [9],
Е.П. Казаковым [2], Ф.Ш. Хузиным [10], М.Д. Полубояриновой [7]
и др.
Последние годы появлением русского населения на территории
Прикамья, в том числе Нижнего, занимался Л.Д. Макаров [5].
Опираясь на «русские» находки 86 памятников Нижнего Прикамья,
в основном, городищ и селищ, автор приходит к следующим
выводам:
1) особенностью проникновения выходцев из Древней Руси в
Нижнее Прикамье в X-XI вв. были как купцы-русы с их рабамиславянами, так и выходцы из Южной Руси, связанные с этим
регионом хозяйственными и этнокультурными нитями;
2) в XI-XIII вв. сюда устремляется бежавшее от
христианизации славяно-финское крестьянское население ВолгоОкского междуречья;
142
3) в конце XIII-XIV вв. состав древнерусского населения
пополняется ремесленниками.
По мнению исследователя, в городах удалось обнаружить и
исследовать русские ремесленные комплексы, полуземляночные и
наземные жилища и достаточно многочисленный и разнообразный
материал XI-XV вв. Однако пока выявлены единичные
погребальные комплексы; слабо исследованы сельские поселения;
неизвестны православные постройки, хотя обнаружена
значительная коллекция культовых предметов; требует уточнения
социальный состав русских поселенцев и их положение в
болгарском обществе. Достаточно мирный, толерантный характер
взаимоотношений, по мнению Л.Д. Макарова, различных культур и
верований в регионе обусловлен экономическими факторами,
прежде всего, близостью хозяйственного уклада и взаимовыгодной
торговлей [5, с. 68, 70]. Здесь следует лишь отметить, что
памятники, даже большая часть находок, приведенные в
исследовании как древнерусские, могут быть отнесены как
болгарам, так и удмуртам.
Говорить о ранних для региона христианских памятниках
можно лишь с приходом в Прикамский край русского населения,
т.е. со второй половины XVI века. И здесь очень хорошие
материалы дает Елабуга второй половины XVI-XVII вв. Как
известно, в 1555 году учреждается Казанская епархия и на местах
особо почитаемых языческих святилищ и мусульманских
культовых сооружений строятся церкви и монастыри. Так в 1555
году деревянная церковь была поставлена в Арске, 1557 году –
Лаишеве, 1561 году – Алабуге [7, с. 68]. Постепенно
разворачивается христианизация края.
Надо сказать, что в Алабуге деревянная Покровская церковь
была построена рядом с золотоордынским могильником, где, по
всей вероятности, были погребены известные по источникам 12
суфийских последователей. Вполне возможно, что церковь
поставлена на месте мечети посада казанского периода. Тогда
остается нерешенным вопрос о локализации месторасположения
самого раннего христианского некрополя Алабуги. Согласно
традиции того времени, кладбища должны были располагаться
недалеко от храма. В 2002 году на ул. Маяковского в г. Елабуге во
143
время археологических разведывательных работ были обнаружены
останки людей, предположительно с христианским обрядом
захоронения. Учитывая, что левый берег местной речушки Шумихи
в те времена был занят сосняком, можно связать данные
захоронения с остатками наиболее древнего в регионе
христианского могильника, датируемого второй половиной XVI
века. Как ни странно, в трудах местных краеведов об этом
кладбище нет ни слова.
С 1616 года начинается история другого христианского
памятника региона – Елабужского мужского Троицкого монастыря.
Долгое время не было никаких данных о месте погребения
служителей данного монастыря. В ходе археологических раскопок
в 1991-1993 гг. рядом с мечетью-цитаделью были обнаружены
несколько погребений, отнесенных к «монастырскому» периоду
памятника. Но в 1999 и 2002 гг. северо- и юго-западнее от
белокаменного сооружения были заложены раскоп IV (256 кв. м.) и
раскоп V (88 кв. м.), которые выявили присутствие на огромной
территории более 3000 кв. м. раннего для Елабуги христианского
некрополя. Только на раскопе IV в 31 ямных комплексах было
обнаружено 157 костяков, из них 50 – детских. Лишь у 43
погребенных были нательные кресты. У большинства крестов
нижняя часть была отломлена, что могло быть объяснено
завершением земной жизни человека (и чтобы обезопасить
разрушения могилы от разграбления). Более половины костяков
лежат без гроба. Ориентация погребений четко не придерживается.
Некрополь (Елабужский I) был датирован нами второй четвертью
XVII – началом XVIII вв. Наличие массовых захоронений и
скелетов со следами травм (торчащие от тазовых костей
наконечники стрел, сабельный и копейный удар по черепу и т.п.),
наспех совершенные захоронения, когда трупы лишь брошены в
яму, объясняются рядом причин.
Во-первых, в 1682 году в восточных пределах России
свирепствовала чума из казахстанских степей, которая унесла
много жизней. Во-вторых, в 1682-1683 гг. все Среднее Поволжье и
Приуралье было охвачено восстанием местных народов против
самодержавия под руководством Сеита Ягафарова. Гнев
восставших обрушивался, прежде всего, против служителей
144
христианского культа и жителей крепостей. Краниологический
анализ черепов показал, что значительная часть погребенных были
представителями коренных народов, с явно выраженными
сублапоноидными чертами, которых лишь недавно обратили в
христианство. Этим объясняется некоторый отход от
ортодоксальных норм погребения.
Как показывают археологические исследования последних
десятилетий на территории Нижнего Прикамья, появление
христианских памятников в регионе стало возможным лишь после
завоевания Казанского ханства и урегулирования отношений с
башкирскими племенами. Но это не говорит, что христиане не
проживали в составе местного населения задолго до этих событий.
Веротерпимость, особенно в отношении к представителям
«книжных» религий, была отличительной чертой истории Нижнего
Прикамья в эпоху средневековья.
Список литературы
1. История города Елабуги / Сост. И.В. Шишкин. М.: Синодальная
типография, 1871. 53 с.
2. Казаков, Е.П. Ранние торгово-ремесленные поселения на Волге
и Каме // Средневековая Казань: возникновение и развитие:
Материалы научной конференции / Е.П. Казаков / Под ред.
Ф.Ш. Хузина. Казань: Мастер Лайн, 2000. С. 117-122.
3. Кудрявцев, В.Ф. Старина, памятники, предания и легенды
Прикамского края / В.Ф. Кудрявцев. Вятка: Губернская
типография, 1898. Вып. 1-4. 172 с.
4. Кулыгинский, П.Н. О месте чудесного явления, празднуемого св.
церковью первого августа / П.Н. Кулыгинский // Краеведы
Елабуги / Авт.-сост.: Н.М. Валеев, И.В. Корнилова. Елабуга: Изд-во
ЕГПУ, 2007. 436 с.+40 с. илл.
5. Макаров, Л.Д. Древнерусское население Прикамья в X-XV вв. /
Л.Д. Макаров. Ижевск. УдГУ, 2001. 411 с.
6. Невоструев, К.И. Елабужские древности / К.И. Невоструев //
Труды Московского Археологического Общества / Отв. ред.
А.С. Уваров. М.: Синодальная типография, 1871. Вып. 2. Т. 3 С. 1-7.
7. Нигамаев, А.З. Ранняя история Елабуги / А.З. Нигамаев.
Елабуга, 2007. 189 с.
145
8. Полубояринова, М.Д. Русь и Волжская Болгария в X-XV вв. /
М.Д. Полубояринова. М.: Наука, 1993. 123 с.
9. Смирнов, А.П. Волжские булгары / А.П. Смирнов / Под ред.
С.П. Толстого. М., 1951. (Тр. ГИМ. Вып. XIX). 275 с.
10. Хлебникова, Т.А. Керамика памятников Волжской Болгарии /
Т.А. Хлебникова. М.: Наука, 1984. 240 с.
11. Хузин, Ф.Ш. Булгарский город в X-XIII вв. / Ф.Ш. Хузин / Отв.
ред. А.М. Белавин. Казань: Мастер-Лайн, 2001. 480 с.
ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ХУДОЖЕСТВЕННОГО
ТЕКСТА В ПОЛИКУЛЬТУРНОМ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОМ
ПРОСТРАНСТВЕ (НА МАТЕРИАЛЕ ПАРЦЕЛЛЯЦИИ В
ПРОИЗВЕДЕНИЯХ ТАТАРСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ)
Салахутдинова З.Ф., Миргалимова З.Ф., Исламова Л.А.
Набережночелнинский институт социально-педагогических
технологий и ресурсов, г. Набережные Челны, Россия
Исследованы парцеллированные конструкции, использованные
в художественном мире татарских поэтов и писателей.
Освещены особенности их функционирования. Проведен
частичный лингвистический анализ и интерпретация
рассмотренных языковых единиц.
Ключевые слова: парцелляция; парцеллированные конструкции;
текстовое пространство; поликультурное образовательное
пространство.
LINGUISTIC ANALYSIS OF A LITERARY TEXT IN
MULTICULTURAL EDUCATIONAL SPACE (BASED ON THE
PARCELLATION IN THE WORKS OF TATAR WRITERS)
Salakhutdinova Z.F., Mirgalimova Z.F., Islamova L.A.
Naberezhnochelninsky Institute of socio-pedagogical technologies and
resources, Naberezhnye Chelny, Russia
Studied divided up design, used in the art world Tatar poets and
writers. The peculiarities of their functioning. A partial linguistic
analysis and interpretation are considered linguistic units.
146
Keywords: parcelation; divided up design; text space; multicultural
educational space.
В синтаксисе современного литературного татарского и
русского языков широко распространен прием речевой
выразительности, состоящий в таком расчленении единой
синтаксической структуры предложения, при котором она
воплощается не в одной, а в нескольких интонационно-смысловых
речевых единицах, то есть фразах. Они, отрываясь от основного
высказывания и присоединяясь к нему, получают особую
смысловую нагрузку. Данные языковые единицы не лежат на одной
плоскости с основным высказыванием, присоединяются к уже
сформированному предложению и дополняют, уточняют, поясняют
содержание базовой части, находясь в зависимости от него в
смысловом и грамматическом отношениях. Сущность
присоединения впервые определил В.В. Виноградов. Затем в
работах Л.Г. Хатиашвили, М.В. Карпенко, М.Е. Шафиро и др. были
описаны структура, оформление, типы, стилистические функции
присоединительных конструкций.
В научно-исследовательской литературе по интересующей нас
проблеме используются термины «присоединение» и
«парцелляция», оказываясь отчасти синонимичными, причем
объект исследования часто тоже совпадает.
Исследование показывает, что присоединение (и парцелляция)
в обоих языках появились как отражение специфики разговорного
синтаксиса в литературном языке и служат для подчеркивания
смысла отдельных частей путем дробления на отдельные
смысловые отрезки и облегчения его восприятия, для передачи
взволнованности речи лирического героя, выражения юмора,
иронии, сатиры и т.д.
Известно, что парцелляция – явление динамического аспекта
предложения. Это стилистически обусловленный прием
экспрессивного синтаксиса письменного литературного языка,
состоящий в вычленении части высказывания, построенного по
формуле предложения, в самостоятельное высказывание, или, что
тоже самое, – представленность предложения в виде двух или
нескольких фраз в экспрессивных целях. Например: Мич тулып
147
шигырьләр яна. Күгем яна, йолдызларым, Аем яна…
(Р. Фәйзуллин); Җавап булып йолдыз атыла. Атылсын дим.
Бетмәс, бетмәс әле. (К. Сибгатуллин); Тешне кыскан саен –
авызым кан, чөнки тешләр сына явызлыктан… Явызлык –
авызлыктан! (Р. Харис).
Для того, чтобы распознать парцелляцию в художественном
мире татарских поэтов и дать ей настоящую квалификацию,
необходим контекстно-семантический анализ, так как парцелляция
членов предложения имеет много общего с обособлением. Оба эти
явления принадлежат уровню речи, так как характеризуют не
формальную структуру предложения, а семантико-интонационное
строение коммуникативной единицы речи – фразы. Некоторые
ученые (например, Ю.А. Азовцева) [1, с. 4] полагают, что их можно
рассматривать как коммуникативно-стилистические варианты
высказывания. Основные отличия парцелляции членов
предложения от обособления заключаются в следующем:
– явление парцелляции ограничено только позицией конца
предложения, тогда как обособление возможно также в
интерпозиции и в препозиции;
– парцелляция распространяется и на область
сильноуправляемых членов, что не характерно для обособления.
Интонационное расчленение предложения при парцелляции
«достигает степени полной интонационной автономии,
интонационной изоляции базовой структуры от парцеллята» [6,
с. 153], тогда как «обособленные члены предложения
характеризуются интонационным выделением внутри основного
высказывания» [3, с. 7]. Например: Сөйли шаһит. Сөйли. Сөйли…
(Р. Фәйзуллин); Капка янына менеп җитәрәк, Иван бабай кинәт
туктады. Арыш исе килә. Басу ягыннан. (Г. Мөхәммәтшин); Юкса,
халкым, сиңа ясин укып бик арыдым... Бик тә ялыктым. (Зөлфәт).
Отметим, что к числу синтаксических ресурсов, используемых
татарскими поэтами, можно отнести и парцеллированные
конструкции, функцией которых является выражение
экспрессивно-эмоционального восприятия текста. При этом
экспрессивность воспринимается нами вслед за рядом ученыхлингвистов как «отражение в предложении эмоциональных
проявлений и волевых усилий говорящего» (автора, персонажа,
148
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]