Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:В поисках семантических универсалий. Монография
.pdf
3. зУ‚ЛБМ‡ ЛТТОВ‰У‚‡ЪВО¸ТНУ„У ФУ‰ıÓ‰‡
ческих компонентов, или сем) и определения закономерностей
уже на этом уровне [Вейнрейх 1970: 216].
Другой путь решения указанной проблемы наметился в
предложенной О. Есперсеном и поддержанной затем Дж.
Гринбергом, Ч. Осгудом, Дж. Дженкинсом, Г. Якобсоном и
другими учеными интерпретации законов семантических изменений в языке с психологических позиций — как отражения
всеобщих законов мышления
[Jespersen 1925; Гринберг и др.
1970: 35] или «общечеловеческих констант» [Якобсон 1969;
Городецкий 1969]. При таком подходе слова рассматриваются
как знаки содержательных величин, иных по отношению к
собственно языковым квантам смысла, знаки единиц мышления, а язык (его семантическая система) определяется как
средство выхода на уровень этих единиц. В этом случае фактически осуществляется выход за
пределы языка, а сам подход
обретает характер психологический, когнитивно-психологический или, в соответствии с новой парадигмой языкознания,
когнитивно-языковой. Такая психологизация или «гносеологизация» языковой проблемы далеко не случайна и отражает
обращение психологии и теории познания к языку: имеющиеся модели семантической памяти «основаны почти исключительно на семантике
языка» [Величковский 1982: 195], а одна
из наиболее распространенных идей, лежащих в основе различных моделей когнитивного процесса, — идея существования aтомарных смыслов, также актуализирующихся в языке
[Величковский 1982: 207—209; Жаботинская 1992: 124; Харитончик 1992: 113—114; Звегинцев 1981: 19].
Определенные шаги в направлении общей реализации по-
следнего подхода уже предпринимались. В частности, Т.
В. Гам-
крелидзе и Вяч. Вс. Иванов подчеркивали, что в современной
лингвистике семантический анализ предполагает с необходимостью выход за пределы языковой системы [Гамкрелидзе, Иванов 1984: 458]. Особенно важным — а по существу и
неизбежным — оказывается этот подход при рассмотрении
словарных составов ряда языков с целью выявления в них
общих или типологических черт
[Толстой 1963]. Об этом же
11
ǂ‰ÂÌËÂ
свидетельствует и введение в научный оборот понятия «сильной семантики», предполагающей обращение к внеязыковой
действительности, а точнее — к системе представлений и знаний человека о ней [Иванов 1990б: 620; Мельчук 1974: 76]. Последнее положение принимается рядом исследователей как
принципиальное: содержательная сфера, открывающаяся при
выходе за рамки языка, определяется ими как сфера образов,
представлений. Занимая именно эту позицию, Дж. Лакофф
или
ввел понятие «языкового гештальта» — особой, принадлежащей глубинным уровням человеческой ментальности образносмысловой единицы, выражаемой средствами языка [Лакофф
1981; Лакофф, Джонсон 1990]. Стремление к подобной «гештальтной» интерпретации лексической семантики, с одной стороны, выразилось в привлечении особого внимания к образу,
лежащему в основе значения
конкретного слова при анализе его
значения [Маковский 1989: 23; Уфимцева 1980: 29], а с другой
— это стремление воплотилось в предпринятой В.
Н. Топо-
ровым реконструкции «субъекта языка» — языкового сознания
человека, которое является не чем иным, как системой представлений, закрепленных в языке, носитель которого — сам
данный субъект [Топоров 1989: 86—87; Караулов 1987, гл. 3].
Тем не менее ни один из намеченных путей решения указанной проблемы не получил в науке о языке сколько-нибудь
основательной разработки
: закономерности изменений лексических значений не рассматривались ни на уровне элементарных содержательных единиц, ни с психологической или когнитивной точек зрения.
Настоящая работа представляет собой, по сути, первое исследование закономерностей семантических изменений, опирающееся на оба указанных принципа.
4. ê‡Á‚Ë‚‡ÂÏ˚В ФУОУКВМЛfl
1. Установление закономерных изменений лексических
значений должно опираться в целом на ряд следующих обязательных принципов:
12
4. ê‡Á‚Ë‚‡ÂÏ˚В ФУОУКВМЛfl
а) изменения лексических значений необходимо рассматривать в системе — по отношению к разным словам и в разных языках;
б) необходимо использование языка-эталона, в котором
выделяются семантические сдвиги, принимаемые затем к рассмотрению и в других языках;
в) ступени развития лексической семантики следует определять на основе данных синхронии — таковыми
, в частности,
являются элементы семантической парадигмы слова;
г) анализируемые смыслы должны быть интерпретированы
с точки зрения фундаментального способа представления знаний — как образы, или представления;
д) отношения семантической производности между смыслами должны устанавливаться на уровне элементарных составляющих, и самое пристальное внимание здесь должно
быть обращено на производящую содержательную
величину;
е) поскольку определение конкретных исторических диалектов как самостоятельных языков имеет относительный
характер (всегда существует теоретическая возможность сведения нескольких языков к некоторому языку более высокого
порядка), необходимо обращать внимание прежде всего на
формальный аспект реализации того или иного семантического сдвига.
2. Сущности, определяемые в языке как семы, с
психологической точки зрения квалифицируются как элементарные по
отношению к значению слова представления (образы), что
доказывается рядом моментов. Фактическое тождество сем и
представлений, с одной стороны, служит подтверждением
правомерности психологической интерпретации лексической
семантики, а с другой — выступает основанием для объединения двух отмеченных выше исследовательских позиций
(«элементарной» и «психологической») в
одну.
3. Значение слова как целостная величина объективно
представляет собой некоторую смысловую область, имеющую
все признаки семантического поля. Ядром этой области выступает по меньшей мере один семантический компонент (т.
е.
13
ǂ‰ÂÌËÂ
элементарный образ), который и является содержательным
инвариантом данного слова. Отдельный структурный элемент
такого поля — семантический вариант слова; он представляет
в указанной области определенную ее часть — более или менее значительную, — которая, однако, непременно включает в
себя ядерный семантический компонент, благодаря чему сохраняется связь инварианта с вариантом. Отрыв лексико-семантического
варианта от этого ядра ведет к дифференциации
представлений, распаду многозначности, образованию нового
слова. Эволюционировать в конкретном направлении способна любая структурная часть смыслового поля слова, т.
е.
любой его семантический вариант. Исходной величиной при
установлении закономерностей в изменении лексических значений принимается, таким образом, целостная смысловая величина — смысловое поле слова. Однако при рассмотрении
лексической единицы как таковой структура этой величины
остается непроявленной, поэтому она еще не может быть принята в качестве непосредственного объекта исследования.
Проявленность структуры смыслового поля слова дости-
4.
гается путем приведения его синонимов и квазисинонимов
или — в более широком плане — его межъязыковых соответствий. В этой ситуации исходная содержательная область расширяется в своих границах за счет дополнительных периферийных смыслов и обретает характер категории (квазисинонимические ряды образуют непересекающиеся классы [Апре-
1974: 251]). Однако принцип организации этой зоны
сян
смысла остается прежним: она строится вокруг того же инвариантного образного ядра. Восстановленная таким путем
структурированная содержательная величина уже способна
обнаружить закономерности в своих изменениях. Логика этой
способности следующая: чем больше выделяется в конкрет-
ном содержательном поле квазисинонимов таких структурных элементов, которые коррелируют с
некоторым дополнительным значением, тем ярче проступает обязательность
эволюции данного поля и его инвариантного смысла в намеченном этой корреляцией направлении.
14
4. ê‡Á‚Ë‚‡ÂÏ˚В ФУОУКВМЛfl
5
5. Исходным звеном семантических изменений при их протекании в пределах категориальной области смысла, или инвариантного представления, выступает само это инвариантное
представление, или, говоря другими словами, семантический
компонент, общий для всех структурных составляющих этой
смысловой области. При протекании же семантических изменений на уровне представлений исходным их звеном призна-
вся категориальная область смысла, отдельные структур-
ется
ные составляющие которой устойчиво коррелируют с конкретным дополнительным представлением.
6. Языковое значение силы в славянских языках выступает
как аспект категориального комплексного представления о
силе/крепости. Это представление закономерно, т.
е. с необхо-
димостью, трансформируется в данных языках в представления о множественности, быстром движении, 6ольших размерах, «серединности» (внутреннем положении), зле, страхе,
терпкости, питательности; кроме того, категориальное представление о силе/крепости определилось в них как образная
инвариантная основа для понятий жизни, толчка, рывка, удара,
давления, натяжения, тяжести и др
.
5. нВУрВЪЛ˜ВТНЛВ ЛЪУ„Л р‡·УЪ˚
Результаты настоящей работы, прежде всего, доказывают
плодотворность выдвинутых современным языкознанием
принципов установления закономерностей в эволюционировании значений слов, ориентированных на познавательную сферу человека. Положения, развиваемые в работе, позволяют поновому увидеть отношения семантической производности,
вскрыть глубинные условия протекания этого процесса, утвердить познавательную фундаментальность семантических
единиц, подвергающихся переосмыслению. Характер полу
ченных результатов в целом доказывает существование строгих закономерностей в изменении лексических значений, которые реализуются как одно-однозначные соответствия между
производящим и производным смыслами в славянских языках.
-
1
ǂ‰ÂÌËÂ
6
Данная работа может также рассматриваться как первая попытка реконструкции глубинного категориально-семантического строя славянских языков. С этой точки зрения по-новому показывают себя картина мира носителей славянских
языков и глубинный категориальный строй языкового сознания славян.
Результаты данного исследования, как представляется,
проясняют отношения семантической производности в славянских
языках, что важно, например, для теории и практики
лексикографии (в частности, для составления тезаурусов, этимологических, толковых, переводных словарей).
6. àÒÚÓ˜ÌËÍË Ù‡ÍÚ˘ÂÒÍÓ„Ó Ï‡ÚÂðˇ·
Исследование строилось прежде всего на основе данных
различных словарей. Они представлены следующими типами:
а) толковые словари славянских языков; б) различные диалектные словари; в) переводные словари (с русского языка на
славянский и со славянского на русский); г) различные этимологические и исторические словари. Важное место здесь занимают также данные, полученные
исследователями в результате специальных изысканий. Наконец, в исследовании использовались данные энциклопедических словарей, освещающие природу той или иной рассматриваемой реалии, а также
содержащие сведения относительно традиционной культуры
славян.
7. лЪрЫНЪЫр‡ ПУМУ„р‡ЩЛЛ
Первая глава посвящена разработке теории и общей методологии, на основе которых, согласно установкам современной когнитивной лингвистики, поставленная проблема должна
решаться. Главный итог этой главы составило доказательное
утверждение мысли о том, что поиск семантических диахронических универсалий необходимо осуществлять на глубинном уровне языкового сознания носителей языка, где основ-
1
7. лЪрЫНЪЫр‡ ПУМУ„р‡ЩЛЛ
7
ной формой представления знаний выступают комплексные
представления, имеющие характер гештальтов. В связи с этим
закономерный семантический сдвиг определяется как метафорическое переосмысление конкретного гештальта, при котором теряют свою значимость собственно языковые условия —
прежде всего принадлежность слов, образующих данную типологическую группу, одному языку, их одинаковая частеречная принадлежность. Кроме того
, в первой главе утверждается
положение о том, что закономерные семантические изменения
в языковом сознании человека реализуются «по вертикали» —
как преобразование глубинных содержательных структур в
поверхностные концептуальные. Этой концепции подчиняется
и общая методология исследований подобного рода.
Во второй главе описана структура содержательной области в русском языке, глубинную основу которой составляет
комплексное представление о силе/крепости. В частности,
здесь показаны десять семантических зон, представляющих
собой прямую концептуальную реализацию глубинного представления о силе/крепости в языковом сознании носителей
русского языка, — физиологическая сила в ряде ее более частных аспектов, жизнедеятельность, эротическая способность,
воля, факторная основа того или иного явления, интенсивность проявления
события, факторная основа субъектно-
объектных отношений (здесь определяются такие частные
концепты, как «тяготение», «рывок», «давление», «толчок/удар», «напряжение»), сила как некая субстанция блага,
сила в религиозном аспекте — нечистая и благая, крепость в
ряде аспектов. Уже эти концептуальные образования, сложившиеся как поверхностно-языковые реализации глубинного
представления о силе/крепости,
могли бы быть рассмотрены с
точки зрения универсальности — аналогичной представленности в любом языке (решение этой задачи не входило в задачи
настоящего исследования).
В структурном плане обращает на себя внимание третья
глава работы, которую отличают две черты. Прежде всего, она
имеет вид особого идеографического словаря, в
1
ǂ‰ÂÌËÂ
котором «на входе» — он представлен заглавием того или
иного ее параграфа — указывается, по сути, частная познавательная ступень переосмысления представления о силе/крепости в сознании носителей славянских языков. Подобных сдвигов в переосмыслении глубинного представления о
силе/крепости в работе рассмотрено семь. Производными этого процесса определены концепты множественности, скоро
сти, питательности, страшности, терпкости, злобности,
середины. Таким путем показывается, что представление о
силе/крепости составляет область-источник для метафорического оформления концептов, в которых осуществляется познание человеком как объективных, так и субъективных сфер
бытия. Сам же текст параграфа играет роль словарной статьи,
в которой приводятся конкретные факты, раскрывающие все
возможные языковые реализации данного познавательного
сдвига; культурные и миросозерцательные условия, при которых он осуществился; по возможности все лексемы, посредством которых данный познавательный сдвиг обозначился в
славянских языках.
Вторая структурная особенность третьей главы состоит в
том, что приводимые в ней лексемы из разных славянских (и
неславянских) языков в ряде случаев
пересекаются в своей
семантике и обозначают сразу несколько концептуальных
производных глубинного представления о силе/крепости. Это
обстоятельство не только еще раз доказывает значимость явления полисемии в языке и вскрывает его возможные глубинные истоки, но и отчетливо демонстрирует диффузность языковых содержаний, отсутствие четких границ между концептами в
сознании носителей языка.
-
18
É·‚‡ I
нЦйкЦнауЦлдаЦ икЦСийлхгда
млнДзйЗгЦзаь бДдйзйеЦкзхп абеЦзЦзав
бзДуЦзав лгйЗ
Установление закономерных изменений в значениях слов
при понимании закона как обязательной связи между двумя
событиями [ФЭС: 188] предполагает создание такой языковой
модели, в которой обязательность связи между двумя ступенями семантического развития слова была бы представлена
явным образом
1
. Принципы организации такой модели истол-
ковывались бы в то же время как принципы (правила) установления указанных закономерностей и как методологическая
база подобного рода исследований в целом.
Самые общие законы семантических изменений в языке
определяются как семантические диахронические универсалии [Гринберг и др. 1970: 39—41]. Складывается впечатление,
что приведенное положение действительно прежде
всего для
таких универсалий. Однако следует иметь в виду, что объект
рассмотрения — язык — по существу остается неизменным
при выявлении закономерностей также в какой-либо группе
языков или в отдельном языке. Тождество объекта в этих случаях предполагает и неизменность выделяемых в нем семантических отношений. Отсюда становится очевидным, что работа
по выявлению закономерных направлений семантическо-
1
Одной из самых ярких аналогий здесь может служить таблица
Д. И. Менделеева, в которой в наглядной форме представлена периодичность, т.
ментов. В этом случае таблица выступает как одна из возможных
форм выражения закономерностей в соответствующей области.
е. закономерность, изменений свойств химических эле-
19
ЙО. I. нВУрВЪЛ˜ВТНЛВ ФрВ‰ФУТ˚ОНЛ Б‡НУМУПВрМ˚ı ЛБПВМВМЛИ БМ‡˜ВМЛИ ТОУ‚
го эволюционирования слов в отдельной языковой группе — в
частности, в славянской группе языков — опирается на те же
принципы (исходит из тех же методологических посылок), что
и исследования, нацеленные на установление всеобщих, универсальных законов семантических изменений.
Из всего этого вытекает, что ключевым в деле установле-
ния закономерных семантических изменений в языке
вообще и
в частности в славянских языках является определение всей
системы упомянутых принципов.
Для осуществления этой задачи целесообразно, прежде
всего, обратиться к наиболее продуктивным попыткам решения проблемы семантических закономерностей.
1. èðË̈ËÔ˚ ÛÒÚ‡ÌÓ‚ÎÂÌËfl
‰ËÌÓÓ·ð‡ÁÌ˚ı ÒÂχÌÚ˘ÂÒÍËı ЛБПВМВМЛИ
Проблема закономерностей лексико-семантических изменений была поставлена еще во второй половине XIX века. При
этом уже тогда мнения ученых резко разошлись. Большинство
западноевропейских исследователей (в частности, Бреаль,
Шредер, К. Шмидт, Штеклейн и др.) отрицали существование
каких-либо законов в семантической сфере языка. Однако с
90-х годов XIX века начали выходить работы
М. М. Покровского, в которых приводились убедительные факты, доказывающие обратное и позволившие автору в конце концов выразить убеждение в том, что «вариации значений слов, с виду
капризные, в действительности подчинены определенным
законам» [Покровский 1959: 36].
Положительность результатов в этой области была по-
ставлена М.
М. Покровским в зависимость от ряда принци-
пиальных установок, определяемых им как единственный
путь к решению проблемы [Покровский 1959: 28]. Некоторые из этих установок он специально оговаривает, но некоторых придерживается, не определяя их в явной форме. На
эти же установки были так или иначе ориентированы все
дальнейшие работы данного направления, что
, по-види-
20
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]