Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:В поисках семантических универсалий. Монография
.pdf
3. ëËθÌ˚И / НрВФНЛИ — ФЛЪ‡ЪВО¸М˚È
I: 379], горловина ‘всякое большое отверстие раструбом, с
перехватом, пережабиной; жерло или жерловина, кратер’
[Даль I: 379], жерло, жерело, жерловина ‘отверстие в роде
провала, раструба; отверстие до самой глубины какой-либо
пустоты, нутра’, также ‘пасть, горло, зев’ [Даль I: 535]. Общими в семантических структурах этих слов являются признаки
отверстия, прохода, ведущего в некоторое простран-
, и относительно небольших размеров, на что указывают
ство
такие переносы, как горло, горлышко сосуда ‘суженное отверстие’ [Даль I: 379], горло невода ‘кульма, матня или самый
вход в нее’ [Даль I: 379], горло залива, моря ‘узкий выход из
залива, внутреннего моря’ [МАС I: 334].
б) Разминание, раздавливание.
Прост. пожевать ‘поесть немного’ [МАС III: 234], в то
время как жевать ‘
измалывать зубами, перекусать и перемять
намелко, с примесью слюны’ [Даль I: 528], жёваный ‘измель-
ченный, размятый зубами’, также разг. ‘сильно измятый’
[МАС I: 474]. Такое представление о пережевывании пищи как
раздавливании, разминании ее зубами обозначилось и в словах
жамкать, жавкать ‘жевать вслух, чавкать, чвакать’, которые
также имеют значение ‘прать, стирать белье’, жамкнуть
прост. ‘сдавить,
стиснуть, сжать’ [МАС III: 472], родственных
жать ‘давить, гнести, тискать, нажимать, прижимать, сжимать, выжимать; мять, сдавливать’ [Даль I: 527].
Можно предположить, что эта же идея лежит в основе слова есть ‘принимать, поглощать пищу; употреблять в пищу’
[МАС I: 467] из и.-е. *ed- ‘есть’. Основывается это предположение на том факте, что образующаяся от
на *-nt
чение ‘зуб’, т.
[h]
- в ряде индоевропейских диалектов принимает зна-
е. обозначает то, посредством чего реально осу-
этого корня основа
ществляется пережевывание [Гамкрелидзе, Иванов 1984: 698].
в) Предельное наполнение.
В русском языке значения сытости и голода могут выражаться в системе смысловой оппозиции «полный/пустой», ассоциируемой с вместилищем пищи — желудком, животом. Эта
картина воссоздается, в частности, в русских пословицах. Ср.: И
131
ÉÎ. III. íËÔ˚ ÒÂχÌÚ˘ÂÒÍÓ„Ó ˝‚УО˛ˆЛУМЛрУ‚‡МЛfl ‚ Ò·‚flÌÒÍËı flÁ˚͇ı
на брюхе не густо, и в брюхе пусто (о бедном — плохо одетом и
голодном); На пустое брюхо всякая ноша тяжела. Живот, желудок всегда готов принять в себя пищу: В печи тесно (как гото-
вят), а в брюхе просторно; Ешь больше теста, в брюхе есть
место; В брюхе простор: что ни
жение сытости, т.
е. акт еды, принятия пищи, мыслится как на-
день, то и сыпь и лей. Дости-
полнение живота: И муха набивает брюхо; Брюхо не мешок, его
не набьешь отрепьем (о важности качественной пищи). При этом
абсолютная сытость ассоциировалась с предельным наполнением живота, гиперболизованным выражением чего, не без доли
юмора, был признан его разрыв. Ср. Голод живота не
пучит; С
голоду брюхо не лопнет, только сморщится; С голоду не мрут,
только пухнут, а с обжорства лопаются.
Все эти представления отобразились и в лексике русского
языка. Так, просторечные уминать, умять ‘съесть быстро и много’ в то же время в разговорной речи ‘примять, уплотнить, нажимая, надавливая’ [МАС IV: 496], груб. прост
. лопать ‘есть’, а
лопаться — ‘давать трещины, разрываться, разламываться (от
сильного расширения, давления, натяжения)’ [МАС II: 200],
груб. прост. трескать ‘есть или пить (обычно жадно или много)’, а трескаться — ‘разрываться, лопаться’ [МАС IV: 407].
В связи с этим представлением находятся также названия
человека, который много ест: брюхоня ‘обжора, ненасыть,
объедала’ [Даль I: 134] при твер. брюхонить ‘
набивать брюхо,
жрать, обжираться, есть много, уплетать, уписывать’ [Даль I:
134], набрюханился ‘наелся, набил брюхо’ [Даль I: 134] и брюхо ‘чрево, черево, живот, пузо, тезево’ [Даль I: 133], брюхови-
на, брюшно ‘большой желудок жвачного животного, кутырь,
требуха, требушина, требушинник, рубец’ [Даль I: 134]; теребух ‘обжора, объедала, прожор’ [Даль IV: 427] — требуха,
требушина ‘брюшные черева, особ. желудок с кишками,
брюшные внутренности’ [Даль IV: 127]; кутырь ‘обжора, не-
насыть’, также ‘желудок’ [Даль II: 228].
г) Удар.
Как отмечалось выше, удар мыслится как импульс силы,
направленный от субъекта к объекту, а в контексте питания —
132
3. ëËθÌ˚И / НрВФНЛИ — ФЛЪ‡ЪВО¸М˚È
к еде, к тому, что может быть съедено. В этой связи примерами выступают такие слова, как стегать ‘хлебать жадно’ [Даль
IV: 320] и стебать кур. орл. ‘уплетать, уписывать, есть’, а
также кур. ‘бить, хлестать’ [Даль IV: 320].
д) Схватывание.
Импульс силы, направленный от субъекта на пищу, своим
логическим завершением имеет обретение пищи, овладение
е. поедание ее. В связи с этим — слово нахвататься ‘поспеш-
т.
ею,
но, с жадностью хватая, съесть много чего-л.’ [МАС II: 411].
е) Сложное движение рук.
Представление о питании в русском языковом сознании
ассоциировалось также с движениями, производимыми в процессе употребления пищи. В частности, интенсивность этого
процесса и его конечный результат мыслились в
связи с харак-
тером движения рук во время еды, а именно «накручиванием»,
«наматыванием» и «плетением». Так, наворачивать, навер-
нуть груб. прост. ‘много, с аппетитом съесть’ и ‘намотать,
обвить, вокруг чего-л.’ [МАС II: 330—331], оплетать ‘жадно
есть, жрать, жущерить’ и ‘обвивать или покрывать впереборку, плести обвоем’ [Даль II: 680], уплетать ‘жадно есть, по
жирать, много или спешно есть, оплетать’ и ‘оплетать, увивать, покрывать плетеньем’ [Даль IV: 502].
Эта же или чрезвычайно близкая образная основа, хотя теперь уже и не столь отчетливо, представлена в значении слова
уписывать, уписать ‘жадно есть, поедать’ и ‘уместить, убрать
письмом’ [Даль IV: 502]. Она обнаруживает себя в значении
слова писать народн. ‘
пестрить, рябить, узорочить краской,
резьбой, плетением’ [Даль III: 112—113] — писать лапти
‘проковыривать узор’, писать мочку ‘намять на ней гребнем
рубцы’ [Даль III: 112—113], пошла писать губерния шутл. ‘все
пришло в движение, начался переполох’ [МАС I: 355] и может
быть определена как идея узора, замысловатой, запутанной
линии или структуры. Ср. показательное в этом отношении
значение слова пестрый,
родственного слову писать: ‘разноцветный, рябой, разноласый, клетчатый, полосатый, либо чубарый, пятнистый, пегий, разномастый, перепелесый; цветной,
-
133
ÉÎ. III. íËÔ˚ ÒÂχÌÚ˘ÂÒÍÓ„Ó ˝‚УО˛ˆЛУМЛрУ‚‡МЛfl ‚ Ò·‚flÌÒÍËı flÁ˚͇ı
узорчатый, расписной, не одной масти, краски, цвета, не
сплошной’ [Даль III: 104]. Таким образом, уписывать могло
пониматься буквально как ‘вычерчивать рукой (ложкой) затейливые узоры’ или что-то вроде этого.
ж) Сила — крепость.
Диал. гоить ‘хорошо кормить, холить, угощать’ [СРНГ 6:
280], этимологически связанное с *žiti [ЭССЯ 6: 196], т.
е. жиз-
ненной силой, питать ‘кормить, насыщать, давать есть, отпускать пищу, корм, хлеб, харч; снабжать пищей, продовольствовать’ [Даль III: 115], пища ‘все, что служит для питания,
что питает’ [Даль III: 116]; признак силы обнаруживается в родственном петаться, петиться ‘биться, колотиться, маяться,
возиться хлопоча, заботиться; добиваться чего’ [Даль III: 105],
‘силиться’ [Фасмер III: 251], подкрепить ‘придать
сти (едой, напитками и т.
п.)’ и ‘поддержать, усилить чем-л.’
сил, бодро-
[МАС III: 193], крепительное снадобье ‘пища, укрепляющая
силы’ [Даль II: 107], спорый, споркий ‘сытный, питательный’
[Даль IV: 296] — спорить ‘усиливать, увеличивать’ [Даль IV:
296], спора, спорность, спороба ‘хорошая производительность
труда’ [Деулинск.: 536], треба, тереба ‘жертва’, восходящее к
и.-е. корню *(s)ter-, (s)terə: (s)tгē- ‘быть твердым, сильным, нечто твердое’ [Pokorny 1: 1022], первоначально понимаемое как
способствующее усилению божества’, затем как ‘пища боже-
‘
ства’ и собственно ‘жертва’ [Берестнев 1993].
Определившееся, таким образом, комплексное представление
о питании, характерное для русского языкового сознания, имеет
одну важную особенность. Ряд его структурных составляющих
(а именно представления о входе-отверстии, размалывании, наполнении пищей, устремленности к ней, овладении ею и характере
движения рук в акте еды) задан вовне, ориентирован на
внешние признаки этого процесса. Однако идея питания как усиления — фактора, обусловливающего собой саму жизнедеятельность, — имеет внутренний, сущностный характер.
По-видимому, именно последнее обстоятельство делает
корреляцию идей питания и усиления, жизненной силы в славянских языках одной из наиболее живых и
актуальных в ряду
134
3. ëËθÌ˚И / НрВФНЛИ — ФЛЪ‡ЪВО¸М˚È
прочих корреляций, отмеченных выше. Так, за пределами славянской языковой общности лежит соотносимость прасл.
*gъrlo и *žrati и их производных в конкретных славянских
языках, т.
е. осознанность связи между смыслами еды и горла,
отверстия.
Еще в общеиндоевропейском праязыке сложилось и обрело строгую специализацию значение и.-е. *ed- ‘есть’, в результате чего утратились его связи с другими смыслами. Такова же
ÄeÅ
судьба и.-е. *g
- [Покровский 1: 224], откуда рус. жевать,
бел. жаваць, укр. жовати, жувати, жвати, п. żuć ‘жевать’,
(анат.) żwacz ‘жевательная мышца’, чеш. žvati и т.
п. Более
прозрачна связь смыслов еды и давления, раздавливания у б.
дъвча ’жевать’ [Бернштейн: 137], родственного давя ‘душить;
гнести, давить’ [Бернштейн: 105], рус. давить ‘жать, сжимать,
нажимать, прижимать, тискать, притискивать’ [Даль I: 413]
или рус. жамкать, жавкать, родственных жать ‘давить,
гнести, тискать, нажимать, прижимать, сжимать, выжимать;
мять, сдавливать’ [Даль I: 527]. И вполне определенный характер имеет
бел. умолвать ‘уминать, съедать’ [Астахович II:
529], связанное с малоць ‘молоть’.
Связь смыслов еды и предельного наполнения, по-видимому, имеет в славянских языках сравнительно недавнюю
историю, на что указывает «прозрачность» морфологического
или семантического строя соответствующих слов и сочетаний.
Ср. бел. лопаць, трэскаць, умiнаць ‘много и жадно есть’,
п. pchac w siebie ‘набивать
себе желудок, наедаться’ при рсhас
‘толкать, пихать; совать, всовывать, вкладывать’ [Гессен-Сты-
пула II: 24], чеш. cpati se ‘есть, уплетать’ при cpati ‘совать,
пихать, набивать’ [Копецкий-Филипец 1: 88], чеш. hňaviti ‘глотать, пожирать’ и ‘давить, мять’ [Kott I: 441], ср. словац. диал.
gňjavit' ‘душить, давить’ [Stanislav Lipt.: 214], б. диал. гнявя
‘давить’ [Геров-Панчев], б. тъпча ‘
пичкать, усиленно кормить, набивать, наполнять’ и тъпча чувал ‘набивать мешок’
[Бернштейн: 670], с.-х. гнjавити ‘давить, душить, угнетать,
досаждать’ [РСА III: 389—390], словен. gnjaviti ‘давить, мять,
жать, душить, терзать, подавлять, угнетать’ [Plet. I: 222], укр.
135
ÉÎ. III. íËÔ˚ ÒÂχÌÚ˘ÂÒÍÓ„Ó ˝‚УО˛ˆЛУМЛрУ‚‡МЛfl ‚ Ò·‚flÌÒÍËı flÁ˚͇ı
6
гнобити ‘угнетать, притеснять’ [Гринч. I: 295], рус. диал. гно-
бить ‘мучить, отягощать кого-л.’ [СРНГ 6: 247].
Вполне определенный характер в целом имеет в славянских языках также корреляция смыслов еды и удара. Ср.
п. rąbać прост. ‘лопать, трескать’ и ‘рубить’, rąbnąć ‘рубануть;
ударить, стукнуть, грохнуть’ [Гессен-Стыпула II: 249], чеш.
hňaviti ‘глотать
, пожирать’ и ‘бить’ [Kott I: 441], ср. чеш. диал.
hňavit' ‘лупить, бить’ [Bartoš. Slov.: 97], б. диал. гнявя ‘бить,
колотить’ [Геров-Панчев].
И, несомненно, осознанной для носителей славянских языков была связь представлений о питании и обретении физиологических и жизненных сил, ср.:
бел. жывiць ‘питать’, крэпiцца ‘опохмеляться’, падмаца-
вацца ‘подкрепиться’, падсiлкоувацца ‘
подкрепиться’;
укр. живити ‘питать’, пiдживлятися ‘подкрепляться’,
поживний ‘сытный’, пiдкрiплюватися ‘подкрепляться’;
б. гоя ‘откармливать, пичкать’ [БТР], гоен, гойна ‘откормленный, упитанный (о скоте)’ [Бернштейн: 94], гоя се
‘толстеть, тучнеть’ [Бернштейн: 96] при наличии таких соответствий, как с.-х. диал. gojit ‘вскармливать, исцелять, вылечивать’ [Tentor. Leksicka slaganja: 73], чеш. hojiti ‘лечить, залечивать (
раны)’, чеш. диал. hojit ‘залечивать раны’ [Hruška.
Slov. chod: 30], словац. hojit' ‘залечивать’ [SSJ I: 498—499],
п. goić ‘лечить, залечивать’ [Dorosz. II: 1217—1218; Warsz. I:
866], др.-рус. гоити ‘живить’ [Средневск. I: 541], рус. диал.
гоить ‘заживлять раны, излечивать’ [СРНГ 6: 280], бел. гаiць
‘залечивать, целить’, укр. гоïти ‘о ране: лечить, заживлять’
[Гринч. I: 299]. Далее б. подкрепя се ‘подкрепиться’, под-
крепителен пункт ‘павильон, где
продаются закуски и про-
хладительные напитки’ [Бернштейн: 460];
с.-х. гojити ‘откармливать; наставлять, воспитывать’, гojити
се ‘отъедаться, жиреть’, с.-х. диал. gojìt ‘вскармливать, исцелять,
вылечивать’ [Tentor. Leksička slagania: 73], hoj ‘откармливание,
прокорм’ [РСА III: 423—424], kripost ‘питательная еда’ [Hraste-
Šimonović I: 460] при диал. kripost ‘сила’ [Skok], поткрепљавати
се ‘подкрепляться, съесть что-н.’ [Толстой: 420];
13
3. ëËθÌ˚И / НрВФНЛИ — ФЛЪ‡ЪВО¸М˚È
словен. gojiti ‘питать’ и ‘пестовать, выхаживать, воспитывать’, ср. соответствующее ему с.-х. диал. gojit ‘вскармливать,
исцелять, вылечивать’ [Tentor. Leksička slagania: 73] и др. (см.
выше), spór, spóra ‘питательный, питательная’, которому соответствуют рус. спорый, споркий ‘сытный, питательный’
[Даль IV: 296], ‘усиливать, увеличивать’ [Даль IV: 296], спора,
спорность, спороба ‘хорошая производительность труда’ [Де-
улинск.: 536];
п. krzepić się
‘взбадривать себя, подкрепляться (jedzeniem)’
при krzepki ‘крепкий, сильный, бодрый’ [Гессен-Стыпула I: 366]
и krzepnąć ‘застывать, свертываться (о крови)’ woda krzepnie
‘застывает’ [Гессен-Стыпула I: 366], posiłek ‘питание, еда, при-
ем пищи’, при siła ‘сила’, silny człowiek ‘сильный человек’ [Гессен-Стыпула II: 337], żywić ‘питать, кормить’ при żywy ‘живой’,
żywić устар. ‘оживлять
’ [Гессен-Стыпyла II: 757];
чеш. posilniti se ‘подкрепиться’ [Копецкий-Филипец II: 88],
vyživny ‘питательный’ [Копецкий-Филипец II: 592];
словац. posilnit' sa ‘подкрепиться’, vyživny ‘питательный’,
živit' ‘кормить’. Имеются случаи, когда слова выражают не-
сколько отмеченных выше коррелирующих смыслов. Так, рус.
диал. пежа ‘харчи, угощение’ [Халамский: 371] обнаруживает
связь, с одной стороны, с идеей давления и предельного наполнения в
камч. пежить ‘нажимать, прижимать’ [Богораз:
123], запежить ‘задавить, удавить’ [СРНГ 10: 309], с другой
стороны, с идеей удара, импульса силы по направлению к объекту (пище) в костр. запижить, запиживать ‘заколачивать,
забивать’ [СРНГ 10: 318], также бел. апiгасiць ‘ударить, огреть’ [Матэр. Гомельшч.: 175], укр. пiжити ‘бить, колотить’
[Гринч. III: 185]. Кроме того, оно связано
с идеей схватывания,
овладения в воронеж. запижить, запиживать ‘захватывaть
силой кого-л.’ [СРНГ 10: 318].
Некоторые слова, выражающие идею питания, требуют
специальных усилий для установления смыслов, наиболее
близких данному. Так, в более широком контексте языкового
родства проявляет свои смысловые связи словен. rediti ‘кор-
мить, растить’. Согласно М. Фасмеру, родственными ему яв-
137
ÉÎ. III. íËÔ˚ ÒÂχÌÚ˘ÂÒÍÓ„Ó ˝‚УО˛ˆЛУМЛрУ‚‡МЛfl ‚ Ò·‚flÌÒÍËı flÁ˚͇ı
ляются лит. rasmẽ ‘урожай’, латыш. rasma ‘процветание, плодородие, урожай’, алб. rit ‘расту, увеличиваюсь’, др.-инд.
ñ
vardhayati ‘растит, множит’, v
ddhás ‘выросший, большой, ста-
рый’, vardhati ‘растет, умножается, набирается сил’ [Фасмер
III: 490—491], также рус. рождать ‘давать урожай семенем,
плодами или иным чем, производить живою растительною силою, в переносном значении — о силе производительной, причинной’ [Даль IV: 9]. Рассмотрение этих и
подобных примеров наводит на мысль о том, что в системе
представлений, стоящих
за этими соответствиями, питание
осознавалось как фактор, обусловливающий собой рост, увеличение и в конечном итоге становление физических и прочих
сил. Эта мысль находит соответствие в отмеченном О.
Н. Тру-
бачёвым факте родства приведенных слов и рус. расти ‘вырастать, возрастать, увеличиваться питаньем, усвоением пищи
и приходить постепенно в возраст’ [Даль IV: 76], а также, соответственно, рост ‘усвоение пищи в свою плоть, в вещество’
[Даль IV: 76], взростать, взрастать ‘расти в молодости, достигать постепенно полного роста, величины, силы’ [Даль I:
200] (см
. также [Фасмер III: 491]).
Малоинформативны смысловые связи бел. гадаваць ‘воспи-
тывать, выращивать, вскармливать’ [Народнае слова: 307], укр.
годувати ‘кормить, вскармливать, откармливать, пробывaть,
прожить в течение года’ [Гринч. I: 298], п. hodować ‘воспитывать,
растить, вскармливать; питать, таить’ [Гессен-Стыпула I: 263],
рассматриваемые внутри соответствующих языков. Существо
вопроса, однако, проясняет реконcтpyкция содержательной
структуры словообразовательно-этимологического гнезда
, в которое входят эти слова. В частности, в нем отчетливо выделяется
ряд следующих содержательных линий, проливающих свет на
смысловые потенции праславянского корня *god-:
время: рус. год ‘единица летоисчисления, промежуток
времени, в течение которого Земля совершает один оборот
вокруг Солнца; период времени в 12 месяцев, отчисляемых от
какого-л. дня’ [МАС I: 323—324],
година ‘час, время, пора’,
др.-рус. годъ ‘время, срок’ [Срезневский I: 537], ст.-сл. годъ
138
3. ëËθÌ˚И / НрВФНЛИ — ФЛЪ‡ЪВО¸М˚È
‘время, год’, б. година ‘год’, с.-х. год ‘год’, словен. godina
‘год’, ст.-чеш. hodina ‘срок’, чеш. hodina ‘час’, п. godzina ‘час,
время, пора’;
празднество, пир: рус. годы ‘празднество, пир’ [Даль
I: 365], Годовая пятница — одна из пятниц, на которые приходятся годовые праздники [Даль I: 365], с.-х. год ‘большой
праздник’, годó
вати ‘праздновать’, словен. godowati ‘праздно-
вать, справлять годовщину, именины’ [Plet I: 225], чеш. hod
‘праздник’, hody ‘пир, угощение, праздничный стол’, hodovati
‘давать пир, пировать’, словац. редкое hod ‘праздничный стол,
пир’; п. gody ‘празднество, пиршество, свадебный пир’;
благоприятность: рус. диал. годить ‘создавать благоприятные условия для кого-, чего-л.’ [СРНГ 6: 269], рус.
выгода ‘доход, извлекаемый
из чего-л.; преимущество одного
по сравнению с другим’ [МАС I: 250], годный, годящий, годявый, гожий ‘хороший, путный, дельный, ладный, пригодный’
[Даль I: 365], погожий ‘хороший, благоприятный в отношении
погоды’ [МАС III: 167], угода, угодье ‘удоба, удобство, все
нужное, полезное в обиходной жизни, все, что дано природой
или приспособлено человеком для насущной потребы, для
вещественной
пользы, что годится, пригождается человеку’
[Даль IV: 466], костр. угодь ‘польза, удобство; выгода, при-
быль’ [Даль IV: 467], угождать, угожать, угодить ‘сделать
так, как другому любо, угодно, приятно или нужно’ [Даль IV:
466], пригожаться, пригодиться ‘быть к чему годным, полезным на что’, пригода ‘потребность, польза, надобность, угода,
годность или годство вещи, удобства, угодья’ [Даль III: 408],
укр. диал. годити ‘благосклонно относиться, помогать’, го-
жий ‘благоприятный, удобный’, др.-рус. годитис" 'быть
довольным', ст.-сл. годити ‘угождать, удовлетворять’, словен.
goditi se ‘удаваться, получаться (о делах)’ [Plet I: 225], ст.-чеш.
hodina ‘удача, счастье, срок’ [Šimek: 50], hoditi se ‘подходить,
быть на пользу, годиться’;
благоприятное время: рус. диал. год ‘благоприятный для чего-л. отрезок времени,
хорошее время’ [СРНГ 6:
267], ‘о стечении благоприятных условий для роста или разви-
139
ÉÎ. III. íËÔ˚ ÒÂχÌÚ˘ÂÒÍÓ„Ó ˝‚УО˛ˆЛУМЛрУ‚‡МЛfl ‚ Ò·‚flÌÒÍËı flÁ˚͇ı
тия чего-л.’ — Дьжд'ал'ивай γот — самай γот нашым
усад'бъм, а сухой-тъ плохъ [Деулинск.: 116], погодие, погодье
‘удобное время, пора’ [Даль III: 155], погода, погодье ‘вообще
выражают спопутность, сподручность, что по времени, по
поре’ [Даль III: 155—156], погодное время; пора ‘благоприятное, склонное, спопyтное’ [Даль III: 156]; загодя ‘заранее, за-
благовременно’ [МАС I: 510], годня ‘
способное к чему время,
пора’ [Даль I: 366], c.-х. гôд ‘подходящее время’, словен. gôd
‘подходящее время, момент’, ст.-сл. годъ ‘удобное время’,
прасл. *godina, значение которого реконструируется как ‘время, удобное время’ [ЭССЯ 6: 187].
Специфику понимания благоприятности и благоприятного
времени раскрывает содержательная характеристика, которая
может быть определена как время зрелости, урожая, изобилия:
рус. год ‘благоприятный для чего-л. отрезок времени, хорошее
время’ [СРНГ 6: 267], словен. gôd ‘пора, зрелость, спелость’,
godən 'ранний, зрелый’, с.-х. год ‘годовой прирост дерева’, б.
диал. година ‘плодородие’ [Младенов. Говорът на Ново: 218],
макед. диал. година ‘теплое дождливое время’ [Тасевски: 215].
Для местности, в которой проживали славяне, выявленным
признакам отвечает конец
лета — начало осени, т. е. отрезок
времени, охватывающий месяцы август и сентябрь. В Киевской и Житомирской областях жатва яровых начиналась примерно 24 июля (ср. поговорку «Борис и Глеб — поспел хлеб»,
при том что день этих святых отмечался 24 июля). Еще более
показательны в этом отношении древние названия соответствующих месяцев: август — др.-рус. и б
. зарев, рус. обл. зорич-
ник при зорить ‘давать доспевать’ [Фасмер II: 104], зорить
‘приводить в зрелость, заставлять дозревать’ [Даль I: 694],
зреть ‘вызревать, поспевать, дозревать, созревать, назревать;
спеть, приходить в зрелость, доходить, наливаться’ [Даль I:
694], словен. zoriti, zorim ‘давать созреть’. О сборе урожая в
указанное время говорит также украинское название августа
— серпень и одно
из названий июля — страдник, образо-
ванное от страда ‘летняя работа земледельца, особенно шесть
недель жнитвы и косьбы, уборка хлеба и покос’ [Даль IV:
140
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]