Балтийский регион. Лики русского мира. Сборник научных трудов

исходов за рубеж (после Великой французской революции, польского восстания 1830—1831 гг. и т. п.). И из России не­мало уезжали и в XVIII, и в XIX вв.: по политическим и рели­гиозным мотивам

, а культура. Распад государства не влечет за собой гибели нации, только гибель культуры озна­чает ее исчезновение.

центры вокруг эмигрантских библиотек, архивов, издательств, образовательных и просветительских организаций. Среди биб­лиотек особенно выделялась библиотека имени И. С. Турге­нева. Она была основана еще в 1875 г. самим И. С. Тургеневым при поддержке певицы Полины Виардо. Вся политическая эмиграция конца XIX — начала XX в. посещала «тургеневку». В 1920—1930-е гг. Тургеневская библиотека пережила свой второй расцвет. В ее фонды поступали не только издаваемые в зарубежье книги и журналы, но и вывезенная из России лите­ратура, документы, письма, дневники. Составился солидный рукописный отдел и архив, начал комплектоваться собствен­ный музей с картинами, подаренными художниками, с лич­ными вещами Шаляпина, Бунина, Лифаря, Нижинского, Бенуа. Судьба библиотеки

Стремление дистанцироваться от окружающей жизни дру­гого государства привело к созданию такого числа чисто рус­ских учреждений, особенно

во Франции, что можно было ро­диться, учиться, жениться, работать и умереть, не сказав ни сло­ва по-французски. Эмигранты шутили: «Хороший город Париж, только французов здесь многовато». Русская интеллигенция в зарубежье вернулась к формам интеллектуального общения XIX в.: литературным салонам, кружкам, клубам. В Париже ли­тературная богема собиралась на Монпарнасе

в кафе «Ротонда» и «Купол». Литературно-политический салон держал бывший посол Временного правительства кадет В. А. Маклаков. В До­ме искусства, созданном в Берлине в начале 1920-х гг., прохо­дили чтения, дискуссии и выставки. Но настоящим полноцен­ным литературным салоном, подобным тем, что существовали в России золотого пушкинского века, являлись «

воскресенья» у Мережковских на 11-бис рю Колонель Боннэ в Пасси (фешене­бельный квартал Парижа). Квартира Д. Мережковского и З. Гиппиус была куплена задолго до революции и славилась огромной библиотекой. Теперь здесь собирались политики, философы, маститые и молодые литераторы Зарубежной Рос-

сии. Заседания проходили, по свидетельствам их участников Ирины Одоевцевой и Юрия Терапиано [5, с. 37—51; 6, с. 44— 70], оживленно, часто переходили в жаркие споры. Доклады В. Ходасевича и Г. Адамовича, З. Гиппиус и Г. Иванова привле­кали всеобщее внимание. На вечере 5 февраля 1927 г. с докла­дом о Пушкине и о русской культуре особенно удачно

обозначенных выше стран (государст­венными и общественными), ведущими аналогичные исследо­вания; координация деятельности с ними в области научно-ис­следовательской работы.

В последние годы ранее существовавшие препятствия в разноообразных контактах населения с обеих пограничных сторон постепенно исчезают. Становится очевидным более уп­рощенное, нежели прежде, посещение Карельского перешейка и округа Южная

Финляндия финнами и россиянами. Возникает насущная необходимость изучения и познания прошлого и на­стоящего этих земель.

Для нашего исследования избран самый

1940 — началом 1950-х

выходцами из ряда российских областей (Калининской, Яро­славской, Кировской, Костромской и др.) данной территории.

Что касается работы в архиве в Выборге, то к настоящему времени с помощью его работников архива выявляются фонды, относящиеся прямо или косвенно к проблематике. Прежде все­го это фонды исполнительных комитетов городских советов (горисполкомов) и исполнительных комитетов районных сове­тов (райисполкомов), исполнительных комитетов поселковых и

но не забывавшая и город­ские проблемы, и районная газета «Красное знамя» в Ясках­Лесогорске (выходила с 1944 г.). К анализу этих печатных ор­ганов мы лишь приступили.

В настоящее время наиболее интенсивно ведется работа по интервьюированию жителей г. Светогорска. На протяжении последнего года было опрошено несколько десятков светогор­цев. Причем необходимо

подчеркнуть, что речь идет не о фрагментарных опросах и частичной информации, что мы мо­жем иногда видеть в современных печатных краеведческих из­даниях, а о тотальной интервьюризации всех жителей Свето­горска, Лесогорска и Каменногорска, помнящих о событиях 1940-х и начала 1950-х гг., связанных с появлением их самих и их родственников

Двадцатый век был для России периодом огромных изме­нений в демографическом поведении и структуре ее населения. По мнению ряда отечественных исследователей, 1950-е гг. оз­наменовались вступлением РСФСР (и СССР в целом) в решаю­щую стадию демографической революции [17, с. 269]. Преодо­ление разрушительных последствий Великой Отечественной войны сопровождалось снижением уровня смертности и