Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Балтийский регион. Лики русского мира. Сборник научных трудов
.pdf
У. С. Стрекалова
Небезосновательно считалось, что человек, который много
работает физически, и ест с особым аппетитом. Это подтверждается поговорками: Работай до поту, так поешь в охоту;
Ешь хлеб в поте лица!; По готовой работе вкусен обед; Работа — лучший приварок; По работе еда вкусней. Ленивый же
вообще может не есть, что
вполне объяснимо, ведь человек,
который не потратил свои физические силы, не нуждается в
пище: Хоть три дни не есть, а с печи не слезть.
Тем не менее люди понимали, что трудиться необходимо
для того, чтобы получить желаемый результат. Об этом говорится в целом ряде поговорок, которые выражают одну идею
помощи различных образов, например: Без труда не вы-
при
нешь и рыбку из пруда; Не терши, не мявши — не будет и калач; Что потрудимся, то и поедим; Не разгрызешь ореха, так
не съешь и ядра. В народном сознании богатство также тесно
связывалось с трудом. По этому поводу говорили так:
Кто не
ленив пахать, тот будет богат; Где работно, там и густо, а
в ленивом дому пусто. Однако работа должна быть сделана непременно «за совесть», а иначе с ветру пришло, на ветер и по-
шло; легко добыто, легко и прожито; легко пришло, легко и
ушло; даровой рубль дешев,
наживной дорог.
Считалось, что для полноценной, интересной жизни необходимо совмещать и отдых, и работу, что отражается в поговорке: Мешай дело с бездельем, проживешь век с весельем.
В традиционной русской картине мира мужские и женские
виды работ разделялись в культурном пространстве. Как правило, женщине принадлежало внутреннее пространство, то
есть территория внутри дома и огород, а мужчине — внешнее,
то есть пространство за территорией дома. Об этом говорится в
целом ряде поговорок: Кошка да баба завсегда в избе, а мужик
да собака завсегда на дворе; От хозяина чтоб пахло ветром,
от хозяйки дымом; Муж молоти пшеницу, а жена пеки паля
ницы (т. е. хлеб); Жена пряди рубашки, а муж тяги гуж; Отец
про походы, мать про расходы (толкуют).
Безусловно, с течением времени женщина тоже стала выполнять работу вне дома. Однако в русской традиционной кар-
-
131
Русский мир в инокультурном окружении: языковой аспект проблемы
тине мира женщина представляется как незаменимая хранительница домашнего очага. Это показывают поговорки: Она
прибирает, она подавает, одним одна за всех отвечает; Хозяйка в дому, что оладьи (оладышек) в меду.
Как видно из исторических материалов, документов, исследований, в центре временных отсчетов были прежде всего войны, мятежи, восстания.
Таким образом, основная социальная
позиция мужчины определялась как позиция защитника семьи.
Женщина, как уже было отмечено, имела более многообразные
функции по содержанию дома и воспитанию детей.
Стоит отметить, что такая культурная характеристика
женщины, как хозяйственность, учитывалась еще до свадьбы.
Ср.: С лица воду не пить, умела бы пироги печь; Добрая
жена
да жирные щи — другого добра не ищи! Хорошая хозяйка также организовывала труд всех своих домочадцев: У нашей хо-
зяюшки все в работе: и собаки посуду моют. Таким образом,
одной из основных женских обязанностей в русской традиционной культуре считалось приготовление пищи. Мужчина же к
этому занятию не допускался.
Ср: Наварила, напекла Акулина
про Петра; Из водицы да из мучицы баба пироги печет.
К женским обязанностям относили и воспитание детей,
особенно в первые годы жизни. Считалось, что отцов много, а
мать одна (т. е. отца легче заменить); без отца — полсироты,
а без матери и вся сирота; пчелки без матки —
пропащие
детки. Однако для полноценного воспитания ребенку необхо-
дима забота и матери, и отца. В «Домострое» по этому поводу
говорится: «А пошлет Бог кому детей — сыновей или дочерей,
то заботится о чадах своих отцу и матери, обеспечить их и воспитать в добром поучении…» [1, с. 131]. «Домострой» призывал «любить их и
беречь, но и страхом спасать, наказывая и
поучая…» [Там же]. Считалось, что «наказывай детей в юности — упокоят тебя в старости твоей…» [Там же]. Дети на селе
начинали трудиться рано, с 5—6 лет. Поговорка не учили, когда
поперек лавки ложился, а во всю вытянулся, так и не научишь
подтверждает это.
132
У. С. Стрекалова
Занимались русские люди также огородничеством и скотоводством. Сад и огород были в каждом хозяйстве, но заботились о них в основном женщины. Огород надо было вскопать,
посадить, полить, прополоть, собрать урожай. Из урожая заготавливали соленья, делали морсы, пастилу, квасы. Забота о домашних животных — коровах, козах, свиньях, овцах — также
лежала на плечах женщины [4, с. 208—209].
Помимо ведения домашнего хозяйства в женские обязанности входило прядение и ткачество, что можно видеть в поговорках: Пряди, девица, не ленись, по лавкам не тянись!; Что
Машка напряла, то мышка скрала; Либо ткать, либо прясть,
либо песенки петь. В эпоху родового строя для
прядения был
отведен специальный дом, позднее совместное прядение осталось в форме «бесед» и «посиделок». С процессом обработки
льна и прядением у русского народа связано много различных
обрядов и поверий. Покровительницей прядения и ткачества
была сумрачная полуславянская, получудская богиня Мокошь,
введенная Владимиром Святославичем в свой пантеон языческих богов [3, с. 185—186].
прядению и ткачеству приступали осенью, после оконча-
К
ния уборки урожая, и старались завершить его к весне. Это был
тяжелый и кропотливый труд, поскольку для того, что бы, например, соткать за шесть месяцев три холста по 50 м длиной,
нужно проводить за ткацким станком по 12—15 часов в день.
А чтобы спрясть
нитки из одного пуда (то есть 16,3 кг) подготовленного волокна, требовалось девятьсот пятьдесят пять часов усердной работы. Большухе, хозяйке дома, помогало все
многочисленное семейство дома — дочери, невестки, сестры и
даже внучки. Прядением и ткачеством занимались как в простом народе, так и девушки из знатных семей. Более того, же-
и дочери бояр должны были делать это гораздо лучше и
ны
быть «вне конкуренции» [5, с. 283—285]. Стоит отметить также, что прядение не считалось ремеслом, несмотря на высокий
уровень развития [3, с. 188].
Мужская работа всегда была вне дома. Мужчина выполнял
более тяжелые работы по хозяйству. Охотники, дровосеки, ры-
133
Русский мир в инокультурном окружении: языковой аспект проблемы
боловы, пахари всегда были только мужчины. Эти физически
нелегкие работы требовали предельной ответственности, внимательности и трудолюбия. Ср.: Не пугай молодца работой, а
сыпь ему молу (т. е. что молоть); Пахать — так не дремать;
Либо пахать, либо песни играть; Пашню пашут — руками не
машут; Чем эдак пахать, так лучше
выпрягать; За один раз
дерева не срубишь; На крепкий сук — острый топор; Тереть
пилою — дуться (гнуться) спиною; Не срубишь дуба не отдув
губы. Однако при правильном подходе к делу результат был
всегда положительным: Где пахарь плачет (от усильной работы), там жнея скачет (хороший урожай).
Свинопасы
и пастухи были тоже всегда только мужчины.
Однако эти виды работ не считались трудными, и поговорок,
которые оценивали бы их с положительной стороны, нами не
отмечено. Считалось, что эти работы подходят скорее легкомысленным людям, которые не любят много трудиться. Это
можно проследить в поговорках: Коровки с поля — и пастуху
воля; Свинопас и рубашку пропас; У конного солдата ноги лучком. Кривоногого — в свинопасы.
Помимо земледелия мужчина занимался и ремеслом, что
высоко ценилось народом. По этому поводу говорили: Ремеслу
везде почет. Б. А. Рыбаков в своей работе «Ремесло Древней Руси» говорит о том, что «впервые ремесла упоминаются в связи
с
мифами о языческих богах и героях» [Там же, с. 7]. Изучением
этого вопроса также занимались известные русские ученые
В. Н. Татищев, Н. М. Карамзин, И. Е. Забелин, В. Н. Лешков,
Н. Аристов, М. С. Грушевский и другие [Там же, с. 8—19]. Однако притом, что к ремеслу относились хорошо, а самих
ремесленников уважали, их наделяли определенными пороками,
по всей видимости, связанными с их профессиональной деятельностью. Ср.: Портной — вор, сапожник — буян, кузнец —
пьяница; Не проси у кузнеца угольев (либо нет, либо самому
надо); Мастеровой, что курица: где ходит, тут и напьется
(походя напьется); Дело знает, да зашибает (т
. е. пьет);
Портной на грош украдет, а на рубль изъяну сделает; Нет воров супротив портных мастеров (они пьют-едят готовое, носят краденое).
134
У. С. Стрекалова
Считалось, что чем больше человек знает ремесел, тем выгоднее его положение в обществе, тем больше он может заработать денег: Одна работа (одно ремесло) не кормит; Кто что
знает, тем и хлеб добывает; Ремесло пить-есть не просит, а
хлеб приносит. Особенно важно то, что человек, который, на-
пример
, не мог работать в поле по состоянию здоровья, мог
обеспечить свою семью, овладев каким-либо ремеслом. Поговорка С ремеслом и увечный хлеба добудет подтверждает это.
Среди ремесленников раньше всех других специалистов
обособились металлурги, ведавшие сложным, опасным и несколько таинственным делом обработки руды в горнах и ковки
раскаленного металла [
Там же, с. 122]. Кузнецы, таким образом, были первыми ремесленниками-специалистами. Считалось, что кузнецы, творцы металла, обладают особой магической силой. Русский народ верил, что кузнец может не только
выковать плуг или меч, но и врачевать болезни, устраивать
свадьбы, ворожить, отгонять нечистую силу, потому что находится под покровительством русского
Гефеста — бога Сварога
[Там же]. Кроме того, в эпических сказаниях кузнец — побе-
дитель дракона Змея Горыныча, которого он приковывает за
язык [Там же, с. 123]. Есть у русского народа и поговорка, подтверждающая отношение кузнецов к нечистой силе: Умудряет
Бог слепца, а черт кузнеца.
Таким образом, четкое разделение хозяйственной деятель-
ности
и внешних работ нашло отражение в русской языковой
картине мира, что выявляется, в частности, на таком богатом
лингвокультурологическом материале, как поговорки.
Список литературы
1. Библиотека литературы Древней Руси: В 10 т. / Под ред.
Д. С. Лихачева, Л. А. Дмитриева, А. А. Алексеева, Н. В. Понырко.
СПб.: Наука, 2000.
2. Даль В. И. Пословицы русского народа. М.: Эксмо, 2007.
3. Рыбаков Б. А. Ремесло Древней Руси. М.: Изд-во Академии наук СССР, 1948.
135
Русский мир в инокультурном окружении: языковой аспект проблемы
4. Рябцев Ю. С. История русской культуры XI—XVII веков. М.:
ВЛАДОС, 1997.
5. Семенова М. Мы — славяне! СПб.: Азбука-классика, 2007.
Т. М. Шкапенко
НАРУШЕНИЕ ЯЗЫКОВОЙ НОРМЫ В «АФФТАРСКОЙ» РЕЧИ
Эрративная речь, культивируемая некоторыми участниками русского интернет-сообщества (Рунета), рассматривается как языковой и психологический феномен. Определяются ее границы и родовые характеристики, высказывается мнение о причинах и целях данной речевой практики.
В лингвистике термин «норма» используется в двух смыслах — широком и узком. В широком смысле под нормой подразумевают традиционно и стихийно сложившиеся способы
речи, отличающие данный языковой идиом от других языковых идиомов (в этом понимании норма близка к понятию узуса, т. е. общепринятых, устоявшихся способов использования
данного
языка). В узком смысле норма — это результат целе-
направленной кодификации языка.
Проблема нормы и узуса напрямую связана с проблемой
высокой и низкой культуры. В докладе «Культура популярная
и культура высокая» польский лингвист Я. Пузынина отметила
общую языковую тенденцию современности: натиск узусной
нормы, более либеральной, который, по ее мнению, способен в
перспективе
перемоделировать язык не только лексически, но
и категориально. Культуру популярную, массовую, ее узуальную организацию Я. Пузынина назвала «семиотическим партизаном» [5, с. 26]. Предпринимая попытку изучения проблемы
узуса и нормы в русскоязычном Интернете, Л. Компанцева
пришла к выводу о том, что в Интернете «семиотический партизан» выходит из подполья, поскольку одной
из значимых
тенденций сети является смешивание кодифицированных и
узуальных норм, размывание культурных границ [4, с. 26]. Од-
136
Т. М. Шкапенко
нако, изучая проблему узуса и нормы в 2000 г., исследователь
не могла себе представить, что способен сотворить с нормой
вышедший из подполья «семиотический партизан».
В своей статье мы предпринимаем попытку рассмотрения
нового речевого феномена — «аффтарской» речи, «падонковского» арго, или «албанского» языка, представляющего собой
антинормативистскую речевую субкультуру, то есть субкультуру, возникшую
именно вследствие преднамеренного нару-
шения языковой нормы.
Считается, что «аффтарская речь» берет начало в 2002 г.
Однако пик ее популярности приходится на 2007—2008 гг.
В 2002 г. в Интернете появилась картинка, которая абсолютно
неожиданно стала мегахитом. Коллаж американца Джона Лури
представлял медведя, заставшего в своих лесных владениях
парочку, предающуюся плотским утехам. На картинке
англоязычный медведь сообщил любящим о своем прибытии возгласом: «Surprise!» Русский автор решил, что наш медведь одобрил бы действия парочки, занимающейся на природе общенационально востребованным процессом прокреации, и снабдил
рисунок надписью «Превед!». Неизвестно, насколько Медвед,
передавший «превед», способствовал увеличению рождаемости на Руси, однако именно его медвежья речь положила
начало моде на искажение русской орфографии в Рунете. Аффтарская речь, определяемая чаще всего как употребление русского языка c фонетически адекватным, но нарочито неправильным написанием слов, так называемым эрративом, стала
новым языковым феноменом в Рунете.
Основная особенность стиля «падонкаф» заключается в на-
рочитом нарушении норм орфографии русского языка
при сохранении графических принципов чтения. Из омофонических
способов записи в данной позиции выбирается то, которое не
соответствует орфографической норме, — употребление а вместо безударного о и наоборот (кросавчег, падонок), взаимоза-
мена безударных и, е и я (днивниг, ботончег); цц или ц вместо
тс, тьс, дс (перецца, смияцца), жы и
шы, чя и щя вместо жи и
ши, ча и ща (В Бабруйск, жывотное!), щ вместо сч и наоборот
137
Русский мир в инокультурном окружении: языковой аспект проблемы
(Весчь! — «вещь», истчо — «еще», и напротив: сч — как
«щщ» (защщитан), йа, йо, йу вместо начальных я, е, ю (Вы-
пейте йаду!), «ю» — как «йу» (Ща почитайу), взаимозамена
глухих и звонких на конце слова или перед глухими (кросаф-
чег, учаснег), причем вместо ф в этой позиции может употребляться
фф: креатифф. Нормой стало слитное написание слов
без всяких пробелов, например распространенное пожелание
«аффтар убейсибяапстену» — при низкой оценке творческих
потенций отправителя послания, или: Ржунимагу, Низачот!
Нипадеццки, Нипонил, Ватэтда (Вотэта да), Кагдилла? (как
дела?) и др.
Вышеуказанные искажения на уровне фонетики естественным образом привели к появлению новых «аффтарских» морфем
, а именно: суффикс -чик преобразовался в -чег: кросавчег,
-ться в инфинитиве преобразилось в -цца: пайду учицца, час-
тица -ся на конце глаголов прошедшего времени превратилась
в -со: Валялсо пацстулом. Смиялсо фсем офисом, суффикс -ка
пишется как -ко: мидалько, гормошко и т. п.
Помимо этого язык «падонков» включает специфическую
лексику, в падонковских недрах появляется и собственная фразеология. К числу самых распространенных фразеологизмов
относятся: аффтар жжот — выражение восхищения, один из
наиболее известных штампов. Высокую положительную оценку принято выражать и с помощью более лаконичной оценки:
ва горада?» указывает на недалекость
мышления, намекая на
бесполезность логических аргументов в дискуссии. Похожий
смысл имеет и популярное восклицание: «В Бабруйск, жывот-
ное!», призванное донести до того, кому оно адресовано, всю
его нравственную или интеллектуальную несостоятельность.
Часть фразеологизмов получает устойчивое оформление в виде
аббревиатур: АЖ/КЗ — аббревиатура «аффтар жжот, креа-
тифф зачотный», или КГ/АМ
— аббревиатура «креатифф
га..о, аффтар — муд..г».
Отличительной чертой «албанского» языка является, с одной стороны, детабуирование мата, с другой — наличие ог-
138
Т. М. Шкапенко
ромного количества ругательств и матерной лексики, чье написание также искажено, что, однако, не уменьшает их грубость,
вследствие чего их весьма трудно квалифицировать как эвфемизмы: малоипущий фактар или далпайоп. Одновременно значительная часть матерной лексики сохраняет нормативное написание, хотя может использоваться в других значениях.
Приведенные выше деформированные слова или
морфемы
не фигурируют как отдельные вкрапления на фоне использования кодифицированных языковых знаков. «Аффтарская» речь
представляет собой целостный антинормативный дискурс, построенный на основе намеренного нарушения языковой нормы,
и лишь отдельные слова остаются не затронутыми «креатиффной» интерпретацией, что не нарушает представления об «албанском» языке как некоем целостном, преднамеренном
косноязычии их коллективного «аффтара». Несмотря на то, что
«аффтарская» речь не только становится все более популярной,
но и все чаще помечает своим присутствием территории внесетевой коммуникации, она редко становится объектом внимания
лингвистов. В Интернете присутствует лишь один небольшой
реферат автора с ником ХАБ, который утверждает, что в основе «аффтарского» языка лежит принцип экономии и удобства — по его мнению, использование на интернет-форумах и
в гостевых книгах элементов «аффтарской» лексики способствует экономии усилий отправителя и читателей сообщения, делая его более кратким, максимально редуцированным, а также
содействует реализации эффективного взаимодействия участников интернет-коммуникации. Нет сомнения, что
подобное
объяснение феномена «аффтарского» языка действием функционального принципа представляется чисто механическим
переносом положения, справедливого для англоязычных чатов,
где появление эрративов, действительно, продиктовано стремлением к экономии усилий коммуникантов. Креативные деформаторы аффтарского языка явно не стремятся к экономии
собственных интеллектуальных или же технических усилий
при измышлении и написании эрративных
форм. Процесс воз-
никновения эрративов вовсе не нацелен на приближение слова
139
Русский мир в инокультурном окружении: языковой аспект проблемы
написанного к слову звучащему. Главное, что мотивирует деформаторов, это сам процесс эрративизации — нарочито грубого искажения стандартного написания слова с внешней целью фиктивного приспособления к реальному произношению.
К примеру, в слове участник фонетически обусловлено только
выпадение непроизносимого согласного, суффикс -ник произ-
носится так, как пишется. Следовательно, нет нужды в
его изменении на тот суффикс, который вследствие редуцирования
гласного и оглушения согласного будет произноситься аналогично с -ник. Тем не менее происходит замена участник на
учаснег. Более того, при образовании формы множественного
числа «аффтары» также сохраняют написание (учаснеги, кро-
савчеги), противоречащее правилам чтения.
Трудно также констатировать стремление к упрощению
процесса общения в замене кодифицированного, более простого написания на его транскрибированное написание, как это
происходит с гласными е, е, я, ю. Простого подсчета достаточно, чтобы убедиться, что написание двух «фф» вместо «в»:
креатифф, аффтар, транскрибирование гласных е, е, ю, я, добавление Ъ к глаголам прошедшего времени и
т. п. никак не
облегчают набор текста, напротив, усложняют и замедляют
его. Таким образом, в основе эрративного написания лежит
значительно более емкая операция: нахождения варианта, который созвучен фонетически, но неправилен с орфографической точки зрения. То есть главное — это сам процесс эрративизации, игрового попрания языковой нормы, изобретение намеренно
-пародийной версии слов. Иными словами, в основе
«аффтарской» речи лежит «антинорма», основанная на после-
довательном (или близком к таковому) отталкивании от существующего нормативного выбора написаний. То есть для того,
чтобы писать на жаргоне падонков, фактически надо владеть
существующей нормой!
Возникает вопрос: почему именно на русских горизонтах
сети возникла столь
странная антинормативистская речевая
субкультура? И почему она не только нашла значительное число адептов, но и стала выходить за пределы виртуального пространства?
140
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]