Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Балтийский регион. Лики русского мира. Сборник научных трудов
.pdf
Т. М. Шкапенко
По мнению Д. Голубицкого, «аффтарская» речь — не что
иное как банальная сублимация, отливающаяся в любительское
творчество. Если ранее элитарность потуг отражалась в желании писать стихи, то сегодня — в создании «креатиффов» [1,
с. 48]. Выбор художественного языка целиком определяется
принципом постмодернистского эпатажа. Среди самих саморефлексирующих «аффтаров» бытуют мнения о том, что при
чина страстного искажения ими словесного материала — усталость от довлеющих правил и норм, внутреннее сопротивление
материала жесткой кодифицированной норме.
Существует также мнение о том, что в данной антинормативистской культуре заложен социальный протест молодежи,
которая не имеет возможностей для самовыражения в реальной
действительности. В качестве доказательств приводится использование «аффтаризмов»
на лозунгах в узкоформатных политических акциях, например когда Лукашенко отправляли в
«Бабруйск»: «Луку — в Бабруйск!», а бывшего министра обороны во время протестной акции против очередного призыва — в отставку: «Иванов! Аццкий сотона! В аццтаффку!»
Однако, какие бы внутренние мотивы не превалировали в
возникновении аффтарской речи: чисто лудические
или сублимационные, эпатаж ради эпатажа, протестные или, шире,
контркультурные, нельзя не заметить одного: своеобразной эрратической семантики — значений, возникающих вследствие
нарочито грубого искажения стандартного написания слова.
Тексты креатиффов, как бы ни оценивать их качества, создают
впечатление некоего предумышленного косноязычия со свойственными только ему формами смыслополагания. Это отнюдь
не гениальное
природное косноязычие А. Платонова или Саши
Соколова, это намеренное злоумышленное косноязычие как
поиск новых, случайных смысловых эффектов, попытки извлечения нового видения мира через призму искривленных орфографических зерцал. На наш взгляд, возникшее креатиффное
косноязычие создает в целом эффект эсхрофемизации языка,
поскольку каждый эрратив сводит любое словесное сообщение
к низкому,
или неподцензурному стилю речи. Эсхрофемизм, по
-
141
Русский мир в инокультурном окружении: языковой аспект проблемы
определению Г. Гусейнова, — это фигура речи, в которой любое слово паронимически, т. е. по более или менее отдаленному созвучию, или парасемически, т. е. по более или менее
отдаленному предметному сходству, преобразуется в сквернословие. «Если оно не направлено на мораль, то оно направлено
на сам язык. Когда такая риторическая
фигура превращается в
стиль, она стремится к поглощению всего предшествующего
ей культурного поля» [2]. На наш взгляд, выделенные черты
сближают «аффтарскую» речь со стихией народной смеховой
культуры Средневековья, а сами «падонки» выглядят своего
рода современными скоморохами, рядящимися в «креатиффных жывотных». Действительно, между «падонками» и скоморохами существует много общих черт:
это и сам процесс ряженья (когда ряженым становится сам язык и через него его «аффтары»), это элементы пародии и фарса. Любопытно, что значительная роль в представлениях скоморохов принадлежала
принципу «наоборот», «наизнанку»: тулуп выворачивается,
шушун одевается «вверх ногами», женщины рядятся мужчинами, мужчины — женщинами и т. п. То есть
скоморохи уже в
те далекие времена находили вкус в создании псевдоидентичности, чем тешатся сегодня их виртуальные потомки. Определенное сходство можно найти и в характере комизма. По отношению к «аффтарской» речи вполне применимы слова
И. Е. Забелина: «Старый допетровской смех над жизнью не
включал в себя никакой высшей
цели и высшей идеи. Он являлся простым кощунным смехом над теми или другими порядками и правилами быта, являлся просто игрою тогдашнего
ума, воспитанного во всяком отрицании и потому вообще ума
кощунного. Никакого чистого идеала впереди у него не было.
Это было на самом деле наивное или же отчасти лукавое
глумление жизни» [3, с. 268]. «Падонков» сближает со скоморохами
и направленность их игрищ на зрителя: только в Интернете народное «браво» раздается в виде «камментов» — комментариев. Наконец, странствуя и развлекая народ, скоморохи, можно сказать, создавали прообраз глобальной деревни, и, наконец, даже страсть к медвежьей потехе, к «Медведу» — у
скоморохов и «падонков» — общая.
142
Т. М. Шкапенко
Бацилла «креатиффности» становится медиавирусом и втягивает в свои ряды других ряженых. Тем более что модель их
театрализованных действий легко прочитываема и осваиваема.
Все большее число модераторов определенных форумов указывают в правилах на недопустимость такого рода инакописи
или же просто просят «аффтаров» не писать на их форумах.
Среди дружного хора
защитников русского языка от «падонков» диссонансом прозвучал голос молодого ученого из Саратова Н. Шаповаловой. «Падонковскую» орфографию она нарекла весьма эстетским термином «ОРФО-арт». Более того, по
мнению молодого лингвиста, данное контркультурное течение
вносит свой вклад в процесс становления новой культурной
парадигмы. Цитируя одного из «падонков», заявившего, что
«смысл Удава не в том, чтобы овладеть “албанским” в совершенстве, а в том, чтобы научиться думать своими мозгами»,
Шаповалова делает смелый вывод: «В контексте разговоров о
становлении новой культурной парадигмы и национальной
идеи это уже не мало» [6, с. 293]. Хотя, если мы вспомним основные падонковские слоганы: «Палажи на все
известный ор-
ган!» и «В Бабруйск, жывотные!», можно смело утверждать,
что эта идея способна найти своих сторонников. А расстояние
до «Бабруйска» есть величина весьма относительная.
1. Голубицкий Д. «Креатифф» и BitTorrent // Компьютерра. 2005. № 21.
2. Гусейнов Г. Берлога веблога. Введение в эрратическую семан-
тику. [Электрон. ресурс]. Режим доступа: speakrus. ru/gg/ microprosa_erratica-1.html.
3. Забелин И. Е. Домашний быт русского народа: В 2 т. Т. 1. Ч. 2.
М., 1915.
4. Компанцева Л. Ф. Специфика нормы и узуса в интернет-дис-
курсе // Наукові записки Луганського національного педагогічного
ун-
ту. Луганськ, 2004.
5. Пузынина Я. Реализация идей культуры высокой и низкой в
литературе, языке, образовании. Люблин, 2004.
6. Шапошникова Н. Г. ОРФО-арт как пример карнавального общения в виртуальной реальности // Филологические этюды: Сб. науч.
ст. молодых ученых: В 3 ч. Саратов, 2008. Вып. 11. Ч. 2. С. 292—295.
Список литературы
143
Русский мир в инокультурном окружении: языковой аспект проблемы
ЗкЦеь З СкЦЗзЦкмллдйв дДкназЦ еакД
(зД еДнЦкаДгЦ «лгйЗД й бДдйзЦ а ЕгДЙйСДна»
еанкйийганД агДкайзД)
Й. а. ЕВрВТЪМВ‚
*
Рассмотрены базовые познавательные категории в
картине мира — пространство и время — на стыке культурных парадигм — мифологической и христианской. Преобразование предоставлений о времени показано на примере
«Слова о Законе и Благодати» митрополита Илариона.
Пространство и время — две базовые познавательные ка-
тегории, на основе которых человек постигает свое бытие в
мире. Владение ими обеспечивается самой биологической программой человека. При этом пространство является формой созерцания внешней по отношению к нему действительности, а
время — формой внутреннего созерцания. И. Кант писал: «Вне
нас мы не
можем созерцать время, точно так же, как не можем
созерцать пространство внутри нас». Именно поэтому время
несравненно труднее познается по сравнению с пространством.
«И еще признаюсь тебе, Господи, что я все же не знаю, что такое время», — писал Блаженный Августин. При всем этом
время — принципиально важная часть картины мира
человека.
Во времени он мыслит себя и окружающую действительность,
время раскрывает ему динамику мира, благодаря времени человеку открывается его собственное бытие. В силу этого представление о времени обладает еще и конституирующей функцией: изменяющиеся понятия о темпоральности преобразуют в
сознании человека и представления о сущем.
Особенно важными являются изменения
в представлении о
времени на стыке культурных парадигм. Так, переход от мифологически-философских концепций циклического времени — они были характерны для миросозерцательных систем
Древнего Востока, Индии, Древней Греции, славянского мира
и др. — к иудаистской концепции линейного времени, имею-
*
Работа выполнена при поддержке РГНФ — грант № 07-82-00130а
«Россия: изменяющийся образ времени сквозь призму языка».
144
Г. И. Берестнев
щего «начало» и «конец», обусловил формирование нового и
принципиально важного для человечества представления о
культурном историзме [5, c. 165; 6, c. 73]. Христианская парадигма дополнительно видоизменила эту картину, дав человеку
новые темпоральные координаты, вписанные в ход Истории:
сама История открылась как некое новое измерение присутствия Бога в мире
1
.
Эпоха освоения Русью христианства и христианской идеологии показательна в том отношении, что позволяет в деталях
и на конкретном фактическом материале проследить все эти
познавательные трансформации. Однако еще более интересна
она в силу того, что переосмысление времени восточными славянами в условиях перехода от одной культурной парадигмы к
другой показывает
своеобразие глубинных оснований их картины мира на фоне недавнего языческого прошлого. «Слово о
Законе и Благодати» в этом плане составляет ценный источник,
поскольку было создано не византийским миссионером, а «русином», и в полной мере выражало идеологию христианства,
сложившуюся в Киевской Руси к середине XI в.
Непосредственное рассмотрение вопроса об изменении
темпоральных представлений в сознании восточных славян после принятия христианства следует предварить данными о том,
что в славянском язычестве время мыслилось на основе образа вращения, и это отражало общее представление о
его цикличности — ср.: рус. время < прасл. *vert-men-. Кроме
того, для языческого сознания время проявляло себя метонимически на основе
событий и могло быть познавательно представлено и измерено ими — на это указывают, в частности, такие примеры, как рус. яровой (о злаках) ‘засеянный весной’,
ярь, ярина ‘тук, сок, растительная сила почвы’, Ярила ‘бог весеннего плодородия’ и др. [8, с. 679], родственные нем. Jahr,
1
В христианстве человеческая история слилась с историей космичес-
кой, Божественной. «Хотя ее смысл открывается исключительно под
углом зрения Божьей Воли, — писал В. Н. Топоров, — она направлена от зла к добру. <…> В этом смысле христианство не просто утвердило историю, но и указало путь к преодолению ее в будущем» [5,
c. 166].
145
Русский мир в инокультурном окружении: языковой аспект проблемы
англ. year, греч. ðD@H ‘год’. Можно увидеть, что опорным при
таком осмыслении годового цикла и времени в целом для носителей славянских языков выступило представление о весеннем расцвете природы. Вместе с тем рус. лето ‘год’ метонимически закрепило мысль о годовом цикле и времени на основе
представления о летнем изобилии
(ср. серб.-хорв. лето ‘плоды,
изобилие, урожай’). В русском год такой же основой для метонимического осмысления годового цикла и времени выступило
представление об осеннем плодородии и урожае (ср.: словен.
god ‘пора, зрелость, спелость’, болг. диал. година ‘плодородие’, макед. диал. година ‘теплое дождливое время’)
2
.
В современном русском языке время мыслится по преиму-
ществу как линейная протяженность (ср.: долгая /
короткая зима; Долгое время они были в ссоре; Близок день
нашей встречи; Зима еще далеко). Его характерной чертой ви-
дится движение (время идет / проходит, бежит, мчится,
проносится, летит и т. п.). Это движение необратимо —
время развивается
в одну сторону (события будущего близят-
ся, наступают, приближаются, приходят, но они не могут
«отдаляться», «отступать» и т. д.). Человек находится в потоке
времени, но он может отставать от локализованных во времени
событий или вновь наверстывать их (ср.: Мы входим в новое
тысячелетие; достичь совершеннолетия; по достижении намеченного срока;
наверстать упущенное и т. п.). Наконец,
время для современного языкового сознания отчетливо субстанционально: его можно «иметь» или «не иметь» на
что-либо, «терять» или «находить, «тратить», «отнимать» у кого-либо или «красть», его может быть «много» или «мало».
2
Согласно К. Д. Баку, типологически-значимым основанием для но-
минаций лета (а затем и времени вообще) в разных индоевропейских
языках могут выступать температурные признаки «жаркий», «печь,
палить» или «хороший сезонный период, сухая погода» — ср.: греч.
2XD@H ‘лето’ при исходном ‘летняя жара’ (здесь же 2gD:@H ‘теплый’),
лат. aestās ‘лето’ из aestus ‘жар,
nidāgha- ‘лето’ (также ведич. nāidāgha-) из ni-dah- ‘палить, сжигать’
[7, p. 1014—1015].
зной’ (также поэтич. ‘лето’), санскр.
146
Г. И. Берестнев
Его, подобно деньгам, можно «экономить», «беречь» или «тратить» [1].
Все это показывает, что категорию времени в картине мира
носителей русского языка отличает особая содержательная
подвижность, подверженность самым разным переосмыслениям, и связано это, скорее всего, с ее познавательной сложностью. Как отмечалось выше, более активно эти переосмысления протекают в периоды
серьезных изменений в культурном
сознании общества, а принципиальными оказываются в условиях глобального преобразования его культурной парадигмы.
Подобные «революционные» преобразования представлений о времени в сознании восточных славян хорошо показывает «Слово о Законе и Благодати» митрополита Илариона. Это
произведение было написано священником церкви Спаса в селе Берестове близ
Киева. По воспоминаниям современников,
он был «муж благ, и книжник, и постник». Важно также, что он
был «русином» — то есть не претерпел непосредственного
влияния византийской идеологии. В связи с этим идейной самобытностью отмечено и «Слово». Оно представляет собой, по
сути, праздничную пасхальную проповедь, которая, как установили исследователи, была произнесена
Иларионом 26 марта
1049 г.: именно в этом году праздник Пасхи совпал с праздни-
ком Благовещения.
Структурно «Слово» включает несколько частей. Первая — введение, в котором Иларион формулирует основную
тему своей проповеди. Вторая часть — анализ современной
Илариону эпохи. Фактически таким путем он предпринял исследование исторического времени с позиций философии христианства
, пришедшей на смену циклическим представлениям о
времени, характерным для языческой картины мира.
Оценивая в целом категорию времени в «Слове», следует
отметить, что она подверглась самому детальному рассмотрению со стороны Илариона — ей посвящена вся первая часть
«Слова» (она следует за коротким вступлением и несколько более пространным зачином, объясняющим его
общую задачу):
147
Русский мир в инокультурном окружении: языковой аспект проблемы
Нъ о Законh, Моисh~мь даньне~мь,
И о Благодhти и Истинh, Христосъмь бывшиимъ, повhсть
си ~сть.
И чьто uсъпh Законъ, чьто ли Благодать? (стр. 61—63)
3
.
Важно еще раз отметить при этом, что Иларион рассмотрел
время исключительно с содержательных позиций, по сути,
предвосхищая установки современных когнитивистов: время в
«Слове» наполнено событиями, ими образуется, в них обретает
свою содержательную специфику, становясь уже историей.
И самая яркая конкретная особенность такого исторического времени, по Илариону, — членение на три
эпохи, которое
вытекает из всей библейской идеологии. Первая — эпоха ветхозаветного Закона, данного народу Израиля. О ней Иларион
пишет, оценивая ее относительно современности сдержанно
отрицательно, и фактически — это эпоха, предваряющая реальное метафизическое бытие:
Преже Законъ, ти по томь Благодать,
Преже стhнь, ти по томь Истина
(стр. 63—65).
Вторая эпоха — историческое настоящее, связанное с расцветом христианской веры; с метафизической точки зрения это
эпоха Истины и Благодати, начало которой было положено
приходом Христа, — ср
время Закона. — Г. Б.)
Господь чьловhчьскааго рода, и съниде съ небесе въ uтробu
дhвици вход#
(стр. 96—97). Это настоящее ценно для Иларио-
.: Âhêu æå ñåìu (Иларион имеет в виду
къ коньцю приближаюmюс#, посетить
на в силу того, что в нем и только в нем человек готовит себя к
будущему и к жизни вечной. В связи с этим Иларион пишет:
По вьсеи же земли роса: по вьсеи же земли вhра простьрhс#,
Дождь благодhтьныи оброси кuпhль пакипорожени",
Сыны сво" въ нетьлени~ облачить
(стр. 193—195).
3
Здесь и далее примеры даются по изданию [4].
148
Г. И. Берестнев
Отмеченные характеристики настоящего заставляют сделать вывод о том, что только оно является спасительным для
человечества. Именно в таком настоящем человек получает возможность нравственной
работы над собой, которая обеспечит ему
обретение в будущем вечной жизни и реального бытия.
И третье хронологическое состояние, которое имеет в виду
Иларион, — собственно «век
будущий, жизнь нетленная». Это
время и бытие, которые Новый Завет обещает праведным людям после Страшного суда.
Все три эпохи в представлении Илариона связаны между
собой: первая подготовила вторую, а вторая выступает основанием и предпосылкой для третьей. Относительно этого в «Слове» говорится так:
Законъ бо предътеча бh и слuга Благодhти и Истинh,
Истина же и Благодать — слuга бuдumемu вhкu, жизни
нетьленнhи
(стр. 44—45).
Отмеченные представления о времени полагаются в основу
дальнейших концептуальных систем, относящихся к новым
представлениям о времени в «Слове о Законе и Благодати».
Прежде всего в нем отчетливо противопоставляются «прошлое», «настоящее» и «будущее». Прошлое — это время утверждения себя в истории иудейским народом. Неопределенно
долгое, но вместе с
тем метафизически ограниченное настоящее — время земного существования человека, в котором себя
утверждает уже не только иудейский народ, но все человечество. Будущее же — евангельское бесконечное время существования человека после Страшного суда и возможного вхождения его в жизнь вечную (это вхождение идейно подготовлено
ветхозаветным временем). Об этом Иларион пишет
так:
Моисhи бо и пророци о Христовh пришьствии повhдаахu,
Христосъ же и апостоли го — о въскрьсении и о бuдumиимъ
âhöh (
стр. 50—51).
149
Русский мир в инокультурном окружении: языковой аспект проблемы
В связи с этим особую важность в «Слове» обретают концепты «прежде» и «потом». «Прежде» — это эпоха Закона,
«ветхих» оснований человеческого бытия, противопоставленных Истине. Ср.:
Изнесе же Моисhи от Синаискыh горы
Законъ, а не Благодать, стhнь, а не Истинu
(стр. 89—90).
«Потом», в представлении Илариона, описано лишь намеками, потому что он сам не знает сути жизни вечной. В этом
отношении будущее имеет у него те же признаки, что дает новозаветная философия. В частности, оно заведомо обладает
свойством неограниченности и неизменности (по сравнению с
ним обычное историческое время
изменчиво в своей событийности и конечно — его конец отмечен Страшным судом, это и
есть конец света). Кроме того, будущее «нетленно» в плане наполняющих его реалий и особенно людей — они в таком будущем будут жить вечно.
Данный тезис Илариона определяет программу и смысл че-
ловеческой жизни. Христианин живет,
имея в виду единственную цель — сохранение праведности и предуготовление себя к
вечной жизни после Страшного суда. Выходя же на теоретический уровень обобщения представленных фактов, можно сказать, что историческое время в сознании восточных славян XI
в. и в сознании митрополита Илариона мыслилось прежде всего линейно и на основе метонимического
принципа. Базой для
осмысления временнóго континуума служили глобальные события эпохи, как они начали представляться в связи с распространением христианской идеологии на Руси. Вместе с тем в
этой системе есть место для временнóй неопределенности, каковой, собственно, и является вечность.
Таким образом, время в «Слове» показано в
иных по сравнению с обычным временем измерениях. В частности, некое
абстрактное прошлое — это смутно представляемое бытие
вполне определенной ограниченной части человечества до
прихода Иисуса Христа и Его искупительного распятия.
150
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]