Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Балтийский регион. Лики русского мира. Сборник научных трудов
.pdf
Б. Н. Миронов
Мы уже почти 20 лет живем в России постсоветской, если
временной границей нового периода российской истории считать 1991-й год. Однако большинство концепций советской историографии, касающихся периода империи, несмотря на испытанные потрясения, все еще здравствуют. Какой же образ
дореволюционной России сконструирован в советское время?
По преимуществу негативный.
Некоторые современные авторы
относят русских к низшим
социальным организмам, генетически не способным к развитию и решению проблем модернизации: «Массовый человек
России не только ХIХ—ХХ вв., но и начала ХХI столетия, с
доминантой традиционного (мифологизированного) сознания
нуждался и нуждается в культе личности вождя... Не было в
России русских как носителей русского
этнического самосознания, поскольку этногенез и культургенез русских так и остается явлением незавершенным, не сложившимся… Масса русских не имеет и своей элиты, способной сформулировать и выразить ее общественный интерес. Отсутствие в России массы
личностно самоидентифицированных русских, адекватных вызовам реального времени, делает проблематичным не только
решение форсированными темпами
проблем модернизации, но
и само достижение в обозримой перспективе гражданского
общества. <…> У русских сохраняется генетически обусловленное неприятие властной элиты. Оно сопряжено с исторически возникшим еще у праславян, сохраняющимся, по сути архаичным, латентным стремлением обрести волю, а не свободу»
[1, с. 167, 169—171].
Но даже в более сдержанных оценках имперская соци
ально-политическая система изображается как абсолютно неэффективная и неспособная обеспечить ни развитие экономики, ни повышение благосостояния населения. Весь период
империи рассматривается под углом зрения, с одной стороны,
обеднения народа, с другой — кризиса крепостничества и самодержавия. Пауперизация и кризис — две стороны одной медали: кризис почти фатально вел
страну к революции, потому
что крестьянство беднело. Снижение уровня жизни, доводящее
-
11
Исторические и социополитические аспекты изучения Русского мира
крестьян и рабочих до нищеты, — лейтмотив почти всех работ,
посвященных имперскому периоду. Широко распространено
мнение: как новая столица России построена на костях сотен
тысяч людей, так и все ее успехи во внешней политике, культуре и экономике достигнуты ценой огромных жертв со стороны преобладающей массы населения страны.
В католической и
протестантской Европе негативный образ
России возник во второй половине ХVI в. (при больших усилиях Польши, находившейся в то время в постоянном конфликте с Россией). «На примере истории Московии показывалось, что не надо делать европейцам, что такое неевропейское
поведение. Сущность своего, христианского мира европейские
авторы раскрывали через описание
неевропейских, отрицательных качеств у своих соседей и антагонистов — прежде
всего турок, а со второй половины XVI в. и московитов. Этот
культурный механизм оказался столь эффективным и востребованным Европой, что применительно к ХVI—ХVII вв. можно повторить мысль Л. Вульфа (которую он высказал для эпохи Просвещения), что если бы
России не было, Западу ее сле-
довало бы выдумать» [2, с. 225—226].
В самой России негативный имидж утвердился в публицистике и либеральной историографии в конце ХIХ — начале ХХ в.
— в эпоху борьбы либерально-демократической общественности
с авторитарной властью, преследуя благородные задачи — утвердить в России гражданское общество и правовое государ
ство. В советской историографии этот образ приобрел новые
зловещие краски и вошел в учебники истории, а через них — в
массовое сознание.
Стереотип об обнищании крестьянства и системном кризисе российского социума в пореформенное время — один из
самых стойких. Этот стереотип до сих пор внедряется в сознание с детского возраста.
Вот фрагмент из контрольной работы
студента исторического факультета одного петербургского
университета, написанной в апреле 2008 г.: «На наш взгляд,
как до, так и после реформы 1861 г. положение крестьянства
было близко к бедственному. В 1850-е гг. крестьянские повин-
-
12
Б. Н. Миронов
ности достигли наивысшего предела, малоземелье и нищета
приводили к социальной напряженности, вызывавшей массовые крестьянские выступления за отмену крепостного права. А
после желанной отмены крестьяне поняли, что получили не
землю, а лишь “свободу” — долг, который надо выплатить государству за надел, который в большинстве случаев оказался
меньше дореформенного. По-прежнему сохранились
феодальные пережитки, выражающиеся в отработочной системе и доминировании общинных порядков в деревне. В чувстве безысходности и невозможности выбиться и отвоевать себе место в
жизни — суть жизни русского крестьянства». Подобные ответы типичны, их приходится слышать каждому преподавателю средней и высшей школы. Причем многие из нас именно
этому и учат своих учеников.
Что же на самом деле происходило в пореформенной Рос-
сии?
Организация Объединенных Наций для оценки уровня
жизни населения использует индекс человеческого развития.
Он включает три частных индекса, или показателя, — индекс
ожидаемой продолжительности жизни при рождении, индекс
образования (процент грамотности или доля детей школьного
возраста, посещающих школу
, или среднее число лет обучения
взрослого человека и индекс производства (валовой внутренний продукт на душу населения). Каждый показатель принимает значение от 0 до 1, индекс человеческого развития равен
их среднему арифметическому и соответственно тоже находится в интервале от 0 до 1. После Великих реформ индекс человеческого развития существенно увеличился — с 0,188
до
0,325, что говорит о существенном прогрессе пореформенной
России (подсчитано по: [3, с. 61; 4, с. 82, 146; 5, с. 111—125; 6,
с. 22, 232—237]).
В пореформенное время Россия несомненно испытывала
интенсивный экономический рост, который благотворно сказывался на благосостоянии ее населения. Темпы развития в
1861—1913 гг. были сопоставимы с европейскими, хотя отставали от американских. Национальный доход за 52 года увели-
13
Исторические и социополитические аспекты изучения Русского мира
чился в 3,84 раза, а на душу населения — в 1,63 раза. Душевой
прирост объема производства составлял 85 % от среднеевропейского. С 1880-х гг. темпы экономического роста стали выше не только среднеевропейских, но и «среднезападных» —
валовой национальный продукт увеличивался на 3,3 % ежегодно. Из великих держав только в США они были выше —
3,5 % [6, с. 61—62]. При
этом индустриализация сопровождалась повышением уровня жизни крестьянства, значит, происходила не за его счет, как полагают многие исследователи [7,
с. 418—427]. Успешно развивалась не только промышленность, но и сельское хозяйство, которое, несмотря на институциональные трудности, прогрессировало так же быстро, как в
целом в Европе. Столыпинская реформа, устраняя эти помехи,
создавала
самые благоприятные условия для ускорения аграрного развития, поскольку для этого имелась важнейшая предпосылка — экономика России стала рыночной: экономические
решения принимались индивидуально (бизнесменами, торговцами, сельскохозяйственными производителями), цены устанавливались в результате стандартных рыночных механизмов.
Кроме традиционных показателей, я использую и альтер-
нативный показатель уровня жизни — конечный средний рост
(длина тела) людей, получивший в специальной литературе название биостатуса, который применяется в науке с конца
1960-х гг. Применение такого показателя опирается на дока-
занный в биологии человека факт, что финальный средний
рост людей характеризует степень удовлетворения базисных
потребностей человека в пище, одежде, жилище, медицинском
обслуживании и т. п. Люди
, чьи базисные потребности удовлетворяются лучше, превосходят ростом тех, чьи базисные потребности удовлетворяются хуже, и наоборот. С биологической точки зрения человек до достижения полной физической
зрелости превращает потребленные продукты в энергию, которая затем расходуется на различные нужды — на поддержание
жизнедеятельности организма, работу, учебу, спорт, борьбу с
инфекциями,
болезнями и т. п., а чистый остаток энергии от
питания преобразуется в рост и при избытке питания — в вес.
14
Б. Н. Миронов
После достижения полной физической зрелости рост уже не
изменяется, при понижении биостатуса происходит снижение
веса, а при повышении — его увеличение. Из этой парадигмы
следует, что в рамках одного этноса высокие люди, взрослые и
дети, в массе своей лучше питались, имели лучший уход и жилищные условия, меньше болели и т. д
., т. е. обладали более
высоким биостатусом, чем люди с низким ростом. Следовательно, данные о среднем росте позволяют оценить, как удов-
летворяются базисные потребности человека, и благодаря
этому судить о динамике благосостояния народа [8, с. 71—93,
113; 9, с. 116—124; 10, с. 428—442; 11, с. 386; 12, p.10—29; 13,
p. 14; 14, p. 157].
На изменение среднего роста населения оказывает влияние
множество факторов, среди которых
важнейшие — доходы,
питание, интенсивность работы, миграции, социальная структура населения, уровень материального неравенства, заболеваемость, эпидемии, колебания климата. Поэтому средний
рост, будучи равнодействующей всех этих факторов, является
интегральным показателем уровня жизни; он оценивает его с
точки зрения удовлетворения базисных потребностей. Анализ
динамики роста мужского населения в 1861—1915 гг. показывает, что с
1866—1870 гг. наступил длительный период увеличения роста, который продолжался до Первой мировой войны.
Лишь дважды, в 1891—1895 гг. (в связи с неурожаем 1891—
1892 гг.) и в 1901—1905 гг. (в связи с русско-японской войной
и первой русской революцией), длина тела уменьшалась. За
50 лет, с 1866 по 1915 г., рост увеличился на 4,5 см — с 164,5
до 169
см.
Отметим, что не только социально-экономическое, но и политическое развитие страны после Великих реформ было достаточно успешным. Социально-экономический и политический
строй, сложившийся в России в результате Великих реформ
1860—1870-х гг. и реформы 1905 г., в основе которого лежали
частная собственность, рыночная экономика, гражданское общество и сильное
правовое государство, обеспечивал хорошие
возможности для успешного развития России. Об этом свиде-
15
Исторические и социополитические аспекты изучения Русского мира
тельствует тот факт, что в начале 1990-х гг. этот режим пришлось реставрировать после 74-летнего зигзага, вызванного
Октябрьской революцией 1917 г. [15, с. 257—270].
Проведенный анализ приводит к выводу: как парадигма
системного кризиса российского общества в последней трети
ХIХ — начале ХХ в., так и парадигма пауперизации населения
не выдерживают проверки на объективность. Из
этого вовсе не
следует, что широкие массы населения, прежде всего крестьянство, в пореформенное время благоденствовали или даже жили
зажиточно. Они были беднее населения большинства западных
стран, хотя и зажиточнее жителей стран Азии, Африки и Латинской Америки. Но самое главное, уровень их жизни, несмотря на циклические колебания, имел
позитивную тенденцию — медленно, но верно увеличиваться, обусловливаясь
общей экономической ситуацией в стране, которая также имела положительную тенденцию.
Возникает неизбежный вопрос: как неоспоримые успехи
страны совместить с ростом в эти годы недовольства и оппозиции режиму со стороны либерально-демократической общественности, с развитием всякого рода протестных движений, революциями
1905—1907 и 1917 гг. и поражением в Первой ми-
ровой войне?
Парадокс состоял в том, что уровень жизни в абсолютном
смысле повышался, но потребности и запросы росли еще быстрее, что и служило важным фактором растущего недовольства
широких масс населения. Степень недовольства умелой пропагандой можно дозировать — то разжигать до крайней степени,
то понижать. Как представляется, недовольством крестьян и
рабочих воспользовалась оппозиционная к существовавшему
режиму либерально-демократическая общественность — что
является совершенно естественным и неизбежным атрибутом
политической борьбы! — в своих политических целях, которые
состояли в том, чтобы взять под свой контроль государственные структуры, участвовать в управлении государством, использовать публичную власть для решения
тех государствен-
ных и общественных задач, которые представлялись ей важ-
16
Б. Н. Миронов
ными и актуальными. Причем в массе своей общественность
была искренне убеждена, что положение народа ухудшалось,
поскольку просто не допускала мысли, что при самодержавии
возможен какой-либо прогресс, а только ожидала от него, как
говорил П. Н. Милюков в Государственной думе в 1916 г., либо глупости, либо измены. Кроме того, общественность чув
ствовала в себе силы и знания, чтобы вывести страну из кризиса, в котором, как ей казалось, находилась страна, поэтому
претендовала на роль избавителя от недуга и, следовательно,
на власть лечить, помогать и управлять. Таким образом, в данном случае речь идет не о фальсификации, а об идеологической аберрации;
мы сталкиваемся с типичным примером нечувствительности к новой информации под влиянием установки [16, с. 63—64, 429—430; см. также: 17]. Убежденность в
кризисе самодержавия, вследствие его неспособности к прогрессивному развитию, была столь прочной, что все, что ей
противоречило, просто не воспринималось. Эта убежденность,
граничащая с верой, в несостоятельности царского режима
появилась в ходе
продолжительного и интенсивного дискурса
в науке, публицистике и беллетристике, завершившегося выводом о кризисе России в последней трети ХIХ — начала ХХ в.
Политическое поведение общественности этого времени можно считать социальным последствием этого дискурса.
Желание общественности участвовать в управлении, ограничить власть государства и монарха представляется совершенно логичным,
потому что в пореформенное время в России
быстрыми темпами развивалось гражданское общество. Уже на
рубеже ХIХ—ХХ вв. возникли многие из его элементов: масса
добровольных общественных организаций, критически мыслящая общественность, общественное мнение, с которым считалась государственная власть. После 1905 г. появились свободная пресса, политические партии и т. п
. В принципе сформировался механизм, обеспечивающий передачу общественных настроений, желаний, требований от общества к властным
структурам, и контроль за их исполнением в виде законодательных учреждений и прессы [15, с. 261—270; 18; 19]. В по-
-
17
Исторические и социополитические аспекты изучения Русского мира
литической борьбе за влияние над избирателями демократическая и либеральная оппозиция, как и ее оппоненты из правительственного лагеря, а после 1905 г. — из проправительственных партий, использовала все доступные средства, что является нормой политической борьбы во всех демократических
странах. В частности, кризисный, упадочный имидж России в
конце ХIХ — начале
ХХ в. создавался кадетской, эсеровской и
социал-демократической партиями намеренно, в борьбе за
власть, с целью дискредитации своих политических противников. Парадигмы кризиса и пауперизации использовались для
пропаганды идей революции и осуждения монархии.
Итак, мы должны признать, что в ходе длительного дискурса
был сконструирован взгляд на Россию последней трети ХI
Х —
начала ХХ в. как на социум, находящийся в состоянии перманентного системного кризиса. Однако если дать научно-позитивистскую трактовку состояния пореформенной России, то
окажется, что российские экономика, общество и государственность успешно развивались: валовой национальный продукт на душу населения, продолжительность жизни и грамотность увеличивались, жизненный уровень повышался
, государственность совершенствовалась, гражданское общество формировалось, а наука, литература и искусство давали образцы
мирового класса.
Список источников и литературы
1. Кожурин Ю. Ф. Модернизация и индустриализация России в
контексте цивилизационного и стадиального подхода // Индустриальное наследие. Саранск, 2007.
2. Филюшкин А. И. Как Россия стала для Европы Азией // Ab
Imperio. 2004. № 1.
3. Воспроизводство населения СССР / Под ред. А. Г. Вишнев-
ского, А. Г. Волкова. М., 1983.
4. Миронов Б. Н. История в
исследованиях. Л., 1991.
цифрах: Математика в исторических
18
Б. Н. Миронов
5. Миронов Б. Н. Экономический рост и образование в России и
СССР в XIX—XX веках // Отечественная история. 1994. № 4—5.
6. Грегори П. Экономический рост Российской империи (конец
— начало XX в.): Новые подсчеты и оценки. М., 2003.
XIX
7. Миронов Б. Н. Кто платил за индустриализацию: экономиче-
ская политика С. Ю. Витте и благосостояние населения в 1890—
1905 гг. по антропометрическим данным // Экономическая история:
Ежегодник. 2001. М., 2002.
8. Грим Г. Основы конституционной биологии и антропометрии.
М., 1967.
9. Карасевич Т. В. Социальная и биологическая
обусловленность
изменений в физическом развитии человека. М., 1970.
10. Комлос Дж. Биологический уровень жизни и современный
тип экономического роста // Экономическая история: Ежегодник.
2001. М., 2002.
11. Харрисон Дж., Уайнер Дж., Тэннер Дж. и др. Биология чело-
века. М., 1979.
12. Cuff T. The Hidden Cost of Economic Development: The Bio-
logical Standard of Living in Antebellum Pennsylvania. Aldershot, 2005.
13. Steckel R. H. New Perspectives on the Standard of Living // Chal-
lenge. 1995. Sept.—Oct.
14. Tanner J. M. Foetus into Man: Physical Growth from Conception
to Maturity. Cambridge, 1978.
15. Миронов Б. Н. Социальная
(XVIII
— начало XX в.): Генезис личности, демократической семьи,
история России периода империи
гражданского общества и правового государства: В 2 т. СПб., 2003.
Т. 2.
16. Краткий словарь по социологии. М., 1988.
17. Myers D. G. Social Psychology, 6-d ed. The McGraw-Hill Com-
panies, Inc, 1999. Ch. 4.
18. Туманова А. А. Общественные организации и русская пуб-
лика в начале ХХ века. М., 2008.
19. Bradley J. Russian Voluntary Associations: Science, Patriotism
and civil Society in Imperial Russia. Cambridge, 2008.
19
Исторические и социополитические аспекты изучения Русского мира
А. А. Кузнецов
О СОВРЕМЕННОМ ПОНИМАНИИ СОЦИАЛЬНЫХ КОНФЛИКТОВ
И ДВИЖЕНИЙ В РУССКОЙ ИСТОРИИ
Рассмотрены проблемы социальных конфликтов в русской истории XVII — XX вв. и делается попытка их интерпретации на основе материалов современной социологии и
обществознания.
Преподавание истории в высшей и особенно в средней
школе преследует прежде всего воспитательные задачи и, помимо сообщения учащимся объективных знаний о прошлом,
формирует у молодежи, а следовательно и у общества, определенные стереотипы отношения к историческим, а значит, к сегодняшним процессам и событиям. Ибо что есть история, как
не magistrum vita (учитель жизни).
Однако в современном преподавании многих разделов истории сохраняется ряд давно отживших, но устоявших до сих
пор подходов, оценок и стереотипов, вполне логичных для понимания прошлого в советское время и совершенно негодных
и прямо порочных в методологическом и конкретно историческом отношении для нашего времени. Более того
, эти подходы
опасны тем, что они воспроизводят в массовом сознании ценности и поведенческие стереотипы советского времени.
К числу наиболее одиозных относится оценка роли и значения социальных конфликтов и революции в истории России.
Согласно доминирующему в преподавании подходу существует несколько ошибочных и потенциально опасных для гражданского мира
клише, которые с прошлого в массовом сознании легко переносятся в настоящее, на современное положение
в нашей стране.
Назовем некоторые из подобных оценок социального про-
тивостояния.
20
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]