Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Этика. Научно-теоретическая этика. Курс лекций для обучающихся по направлениям подготовки 51.03.01 «Культурология», профиль «Социокультурное проектиро.pdf
ствует ли объективный критерий прогресса?» и 2) «Наблюдается ли в
действительной человеческой истории нравственный прогресс?». Они
взаимосвязаны, но вместе с тем существенно отличны друг от друга.
Начнем с первого. Можно ли говорить о наличии объективного критерия нравственного прогресса? Для ответа на этот вопрос можно вспомнить об основном назначении морали, которое состоит, с одной стороны,
в регуляции отношений индивида с обществом и межличностных отношений, или иначе – в регуляции поведения социального индивида и стабилизации человеческого сообщества. С другой стороны, мораль должна
обеспечивать суверенность личности, внутренние условия ее самосовершенствования. Степень эффективности выполнения моралью этого ее
предназначения может выступать, вероятно, тем критерием, который позволит решать, является ли ее историческое развитие восходящим, поступательным и прогрессивным. Это критерий предельно общий. Прогресс в
таком случае должен быть связан с оптимизацией, улучшением человеческих взаимоотношений. Это достигается в том случае, когда индивид
приобретает способность к более альтруистическому поведению, направленному на пользу другого индивида, социальной общности. Поэтому в
качестве первичного и более конкретного определения критерия нравственного прогресса следует ввести формулу рост солидарности членов
той или иной общности, или сложного общества в целом. Она далеко не
нова, еще французский философ XVIII века К. А. Гельвеций считал признаком нравственного прогресса все большее сочетание личного интереса
с интересами других людей. Конкретно о солидарности как критерии
нравственного прогресса писал также М. Ковалевский. Однако поскольку
человек не является социальным муравьем, то сочетание личных интересов с общественными не может пойти только по пути бесконечного подчинения личных интересов общественным. Должен существовать какойто предел, их оптимальное сочетание. Поэтому рост солидарности не может считаться достаточным критерием нравственного прогресса. Оборотной стороной солидарности должен выступать рост объективных возможностей для свободного развития человека как личности. Необходимы обе
стороны – рост солидарности, сплоченности в обществе и рост личностной автономии. Если подчеркивать только первое, то мы вынуждены будем признать армию или, скажем, нацистскую Германию нравственно совершенными образцами, так как солидарность в них достигала предела,
но основана она была на полном подавлении автономии личности.
Подводя предварительный итог, можно определить, что критерием
нравственного прогресса является все более оптимальное сочетание лич-
151
ного интереса с общественным, личной свободы со свободой всех. Он вытекает из социальной трактовки морали как регулятора отношений индивида и общества, индивидов друг к другу.
Данный критерий – не математическая формула, которая может
быть обоснована как теорема. Она обязательно должна быть подвергнута
содержательному рассмотрению. А это предполагает ответ на второй поставленный вопрос: происходили ли в действительной истории нравственный прогресс и оптимизация отношений личности и общества и в чем
конкретно они выражались? Он касается не столько морали в ее духовном
измерении, сколько состояния нравов, то есть реальных массовидных стереотипов социального поведения людей. К сожалению, нравы – это такая
реальность, которая не поддается общезначимым оценкам «лучше» –
«хуже», тем более, если сравниваются разные общества, разные периоды
развития того или иного общества, цивилизации.
В истории человечества наблюдались следующие тенденции, объективно способствовавшие оптимизации отношений индивида и общества,
росту личностной автономии. Учитывая результаты исследований западного ученого М. Джинзберга и труды отечественных ученых периода
1980–2000-х годов, можно выделить несколько таких тенденций:
1) Расширение круга лиц, к которым применяются моральные тре-
бования и оценки. При этом, как считал М. Джинзберг, растет стремление
применять моральные оценки к решению экономических и политических
проблем. Мораль ныне проникает во все уголки жизни, расширяется сфера ее применения в общественных отношениях.
2) Рост индивидуализации и интернализации («овнутрения») морали.
Это говорит о совершенствовании структуры и функций нравственного
сознания личности. В моральном сознании растет роль интровертных
ориентаций. Оно становится более гибким, развитым, способным аккумулировать самые сложные движения души, замыслы, устремления человека. Развивается эмоциональное богатство нравственного мира личности.
Одним словом, мораль все больше становится внутриличностным достоянием, чем повышается ее социальная эффективность.
3) Рост рационального начала в индивидуальной нравственности.
Под этим имеется в виду то, что моральные оценки все больше функционируют не на уровне чувств, а подвергаются контролю разума. Рост разумного контроля можно связывать с растущей индивидуализацией морали, а также с ростом симпатии, развитием способности сочувствия,
сопереживания. Последнее же основано на возрастании нравственного
воображения, позволяющего индивиду отождествлять себя с другим, в
152
том числе страдающим человеком. То есть в истории наблюдалось совершенствование самих способов контроля и морального регулирования
поведения человека. Косные обычаи, традиции и ритуалы, находившиеся
ранее в центре моральной регуляции, позднее теряют свою былую роль.
Теперь они выполняют подсобную функцию, в них закрепляется уже
прочно утвердившиеся в общественных взаимоотношениях, не требующие выбора и риска, легко обеспечиваемые моральной привычкой нормы
поведения. Общим условием моральности поведения становится убежденное следование моральным нормам, требующее сознательного их
обоснования и применения.
Дополнительно в качестве показателей нравственного прогресса
можно дополнительно перечислить:
4) Рост возможностей морали благотворно действовать на про-
цесс социального освобождения и духовного совершенствования лично-
сти. Одним словом – возрастание нравственных возможностей человека.
5) А. И. Титаренко главным показателем, а соответственно критери-
ем нравственного прогресса, считает постепенную все большую гуманиза-
цию взаимодействия и разрешения противоположностей добра и зла.
Этот принцип плодотворен, в нем заключена великая идея постепенного
возвышения человека над собственным животным началом, над эгоизмом,
идея значимости каждой индивидуальной человеческой жизни. Хотя
нравственный прогресс вовсе не идет к тому, чтобы искоренить все зло и
оставить только добро.
6) Обособленным является мнение советского этика С. Ф. Анисимова о том, что «главное содержание нравственного прогресса составляет
развитие и укрепление простых норм нравственности, которые образуют
ядро общечеловеческих моральных требований». Но в нем также есть
свой смысл. Действительно, в морали всегда было ядро, которое признавалось в разных обществах и разными классами одного общества. Простые нормы нравственности и справедливости, по выражению француза
Ш. Летурно, являются нравственным цементом общества. На протяжении
всей письменной истории моральными системами как религиозного, так и
светского содержания осуждались убийство, воровство, лжесвидетельство, клевета, бандитизм, сквернословие, пьянство, разрушение материальных и культурных ценностей, неуважение к старшим, грубость, обман,
издевательство сильного над слабым. Хотя в различные времена они всегда встречались, а то и процветали, их запрет и осуждение всегда рассматривались как положительная ценность. И наоборот, высоко ценились
у разных народов: уважение к детству, материнству, старости; помощь
153
пострадавшим в стихийных бедствиях, попавшим в беду; забота о больных, детях. В русской дореволюционной общине на помощь осиротевшим
детям, вдовам шли всем миром. Помочь им – было делом совести самого
обездоленного крестьянина. Нравственные качества русского крестьянства получили самую высокую оценку в творчестве писателей Л. Н. Толстого, В. М. Шукшина, В. И. Белова, В. Г. Распутина. Совокупность перечисленных норм, как поощряющих, так и запрещающих, получила название
«простых норм нравственности и справедливости». В моральные кодексы
всех народов входят также такие достоинства, как элементарные нормы
честности, правдивости, благодарности и скромности, дружелюбия, гостеприимства и др. С повседневными правилами общежития связаны и
общепринятые нормы поведения, такие как вежливость, тактичность к
окружающим, правила хорошего тона, умение держать себя, опрятность
вида и пр.
Общечеловеческие простые нормы нравственности не ограничива-
ются лишь бытовыми, повседневными отношениями. В тенденции они
должны распространяться также на всю область отношений между народами и государствами. К ним относятся: добросовестное соблюдение
добровольно принятых международных обязательств, мирное урегулирование споров, осуждение вероломного нападения на государство, нарушения нейтралитета. Ведение войны зверскими средствами считается военным преступлением; осуждается убийство военнопленных, заложников,
мирного населения. Борьба за мир ныне диктуется не только страхом за
свою жизнь, но и гуманистическими идеями. Ныне значительная часть
населения дошла до отрицания войны как абсолютно аморального явления. Простые нормы нравственности и справедливости часто совпадают с
простыми нормами права и их нарушение уголовно наказуется.
В свете понятия простых норм нравственности и справедливости
критерием нравственного прогресса являются развитие и универсализация данных норм. С этой точки зрения в истории человечества наблюдается медленный, но ощутимый прогресс: в свое время были устранены
убийство престарелых, и нетрудоспособных, убийство военнопленных,
обычай кровной мести. В Средневековье нравственные критерии распространились на отношения феодалов с крестьянством. Особенно резкое
смягчение нравов произошло с возникновением капитализма. В XIX веке
исчезли публичные пытки и казни. Ныне палачи скрывают свою работу.
В XX веке западные страны отменили смертную казнь (Франция отменила последней – в 1981 году, затем последовала и Россия). Самое же главное состоит в том, что простые правила нравственности универсализиру-
154
ются, постепенно становясь нормой отношений людей разных народов и
рас, а не только нормами отношений к «своим» – семье, родственникам,
знакомым.
Замедленные темпы нравственного прогресса всегда являлись силь-
ным оружием в руках противников идеи прогресса. Действительно, трудно опровергнуть то наблюдение, что нравственный климат во взаимоотношениях людей мало изменился на протяжении письменной истории
человечества. При капитализме, при видимом смягчении нравов, углубились нравственные коллизии и социальные противоречия. Ныне человечество хотя и приобретает все новые возможности для нравственного возвышения над прошедшей историей, окрашенной в красный цвет пролитой
крови жертв, но не спешит воспользоваться этими возможностями.
Не удивительно, что римского философа-моралиста Сенеку, глубоко отобразившего порочную натуру человека Римской империи, мы читаем как
нашего современника.
Возможное объяснение замедленных темпов нравственного про-
гресса, резко контрастирующих с темпами социальных изменений и
прогресса других сфер человеческой активности (наука, техника), состоит
в том, что поведение человека находится под воздействием не только
культурных и социальных факторов (как положительного, так и отрицательного характера), но и факторов биопсихической наследственной программы, несущей в себе груз эгоистического начала животной жизни.
Многие, начиная с просветителей XVIII века, думали, что только изменение социальных условий, создание благоприятной, гуманной социальной
среды подготавливает реальную основу для ускорения нравственного
прогресса. Сейчас в этом нет уверенности, так как среду создают несовершенные люди. Налицо ситуация замкнутого круга. Тем не менее в связи с тем, что человек есть существо, развивающееся преимущественно на
основе культурной программы (наследственности), которая определяется
самим же человеком, создание объективных условий формирования человека гуманного (homo sapiens et humanus, как сказал академик Б. Л. Астауров) является одним из реальных векторов дальнейшей нравственной
эволюции человека.
Существуют другие варианты обоснования критерия нравственного
прогресса. А. П. Скрипник показателями прогресса морали считает:
1) рост количества и интенсивности нравственных связей между людьми;
2) расширение внутреннего мира личности;
3) усиление его цельности и рациональности;
155
4) расширение спектра жизненных возможностей и творческого от-
ношения к жизни;
5) повышение ценности человека вообще, сокращение сфер общест-
ва, где единение людей обеспечивается ценой превращения лиц в простые
средства.
Рассмотрим их по порядку. Первое вытекает из системного понимания морали. Если она развивается прогрессивно, значит (по критерию
Г. Спенсера) она как система становится более сложной и дифференцированной. Соответственно, нравственный упадок означает, что происходит
упрощение ее структуры и усиление однородности составляющих ее элементов.
Нравственность имеет внешнюю и внутреннюю стороны. Внешнюю
образует совокупность реальных связей и отношений между людьми.
Степень сложности системы определяется суммой таких связей и их интенсивностью. Большее разнообразие элементов и связей между ними
свидетельствует о большей «прогрессивности» системы.
Но специфика морали больше определяется не внешними связями.
Она состоит в идеальной представленности других субъектов (людей)
в психике данного субъекта (человека). Любая реальная связь отображается в его внутреннем мире, создает новые информационные блоки в душе. Ограниченными в нравственном отношении являются те люди, которые имеют скудный круг связей с другими людьми, и соответственно
узкий горизонт внутреннего мира, небольшое количество и однородность
информационных блоков.
В процессе исторического развития нравственная жизнь усложняется. Благодаря цивилизационным факторам количество реальных связей
неуклонно возрастает. На основе роста связей раздвигаются горизонты
нравственного сознания. Положительное отношение возможно к тому
объекту, который представлен в сознании. Развитие общественных связей
ведет к тому, что статус «своих», то есть наделенных нормальными человеческими свойствами, приобретает все большее число людей. От кровного родства нравственность возвышается до идеи человечества как единой
семьи народов, а в проекции на будущее – до межпланетного братства разумных существ.
Предметы внешнего мира связаны между собой. Их общая связь называется в философии «единством мира». Это единство проявляется во
всеобщей причинной связи, взаимообусловленности существ, вещей и явлений. Оно представлено во внутреннем мире человека как его цельность,
взаимосвязь и гармония информационных блоков (по Г. Спенсеру – интегрированность элементов системы). Степень гармоничности системы,
156
согласованность элементов также свидетельствует о прогрессе или регрессе. Этот показатель столь же важен, как сложность и дифференцированность.
С ростом образовательного и культурного уровня увеличивается
роль рациональных, сознательных факторов в нравственном поведении
человека. Большее разнообразие переживаний увеличивает свободу человека, повышает его сопротивляемость разрушительным внешним воздействиям. Рационализация поведения – это движение в сторону интеграции
внутреннего мира.
Поскольку свобода органически связана с творчеством, ее расшире-
ние ведет к росту творческой составляющей во многих сферах человеческой жизнедеятельности. Для многих людей жизнь становится не предписанной от рождения колеей, а выбором в более широком спектре
возможностей.
Рост творческих моментов в жизни человека способствует повыше-
нию ценности человека вообще, подъему его достоинства. Если в первобытном обществе мера ценности человека порою приравнивалась к сумме
его телесных свойств, поэтому люди того времени без сожаления лишали
жизни тех, кто становился для них обузой. По мере наращивания внутренних и внешних способностей человека растет объективная потребность в нем, утверждается представление о незаменимости, уникальности
индивида. Значимым показателем нравственного прогресса общества является сокращение числа поводов для того, чтобы жизнь человека приносилась в жертву интересам общества. Отмена смертной казни – показатель улучшения нравов, но лишь в том случае, когда она сопровождается
сокращением числа умышленных убийств или преступлений, на которые
она ранее распространялась.
Конечно, нельзя не признать, что нравственное развитие человече-
ства в целом, на большом протяжении истории медленно и противоречиво. В XX веке стало особенно ясно, что состояние общественных нравов
сильно зависит от идеологии, внутренней политики государств, от силы
или слабости государственной власти, развитости или отсутствия институтов гражданского общества и других внеморальных факторов. Резкое
падение нравов обычно происходит вследствие ослабления властных
структур, коррупции так называемой «элиты», резкой смены идеологических ориентиров, радикального преобразования хозяйственного уклада.
В этот период обычно происходит разрыв между обновлением и преемственностью в структуре нравственности. В России 1990-х годов действовали все эти факторы и немалое количество других, столь же разрушительных.
157
При нравственном упадке коренная переоценка ценностей сопровождается тем, что из активной общественной жизни насильственно исторгаются или добровольно уходят люди, нравственный уровень которых
значительно превосходит средние показатели. И наоборот, более высокий
социальный статус и возможность влиять на общественную жизнь приобретают лица, прежде бывшие нравственными аутсайдерами: карьеристы,
ловкачи, криминальные элементы. В период кризиса нарушается соответствие между деянием и воздаянием. Повышаются шансы совершить преступление и не понести наказание, быстро нажить состояние и скоро потерять его, совершить молниеносную крупную карьеру и завершить ее за
тюремной решеткой.
Самым распространенным выражением нравственного кризиса является ослабление моральной мотивации поведения (а такое поведение
невозможно без какой-то личной жертвенности). Это проявляется в том,
что в действиях большей части населения начинают преобладать простые
утилитарные (принцип пользы) или гедонистические (удовольствие) побуждения. Тем самым сужаются его пространственные и временные перспективы. Измерить это напрямую невозможно, но можно судить по косвенным показателям. Резкое снижение рождаемости, рост повторных
вступлений в брак, проституции говорят о том, что молодое поколение
предпочитает заботе о потомстве беззаботное существование. Рост пьянства и наркомании, особенно среди молодежи, говорит о преобладании
животно-гедонистических побуждений даже над утилитарными мотивами, не говоря о сугубо нравственных.
Выражением нравственного кризиса общества является рост фактов
дегуманизации человека, утраты отдельными индивидами человеческого
достоинства (превращение в «норму» поступков ранее считавшихся постыдными), рост поведенческих аномалий, которые иначе как дикостями
не назовешь. Наихудшим состоянием нравственности общества является
гражданская война. Общество разделяется на две части, стремящиеся
к взаимному уничтожению, в этом состоянии теряют доминирующее значение даже утилитарные и гедонистические мотивы. Определяющими
жизненными побуждения становятся названные раньше элементарные
побуждения гнева и страха, а голод и половое влечение удовлетворяются
без всяких нравственных ограничений. В этих условиях разрушаются
самые крепкие узы – родственные и любовные. В гражданскую войну
нравственность утрачивает свое значение настолько, что требуются годы
жестких мер, террора против преступности, чтобы вернуть общество
в нормальную колею.
158
8.3. Современные взгляды на проблему нравственного прогресса
Драматическая история XX века, противостояние социализма и ка-
питализма привели к тому, что балансирование государств на грани мировой войны и самоуничтожения привело к тому, что идеи прогресса уже
не пользуются такой популярностью, как в предшествовавшем столетии.
Кроме упомянутого М. Джинзберга, видным сторонником признания
идеи прогресса является известный английский биолог, один из создателей современного варианта дарвинизма Джулиан Хаксли. Он обосновывает идею восходящего движения действительности, в котором им различаются три критические точки: переход от неорганической фазы эволюции
к органической, от органической (биологической) – к социально-психологической, и от последней – к сознательно управляемой эволюции. Третий период, по его мнению, начался в XX столетии. Его суть состоит в
превращении человека в творца и управляющую силу дальнейшего эволюционного развития, что обусловливает новую, космическую ответственность человека перед эволюцией жизни. Возможность нравственного
прогресса Хаксли связывает с общими ценностями бытия: утверждением
любви к природе (в космическом масштабе), к красоте искусства, к знанию и т. п. Общим критерием прогресса у Хаксли является «степень всесторонней специализации» человека, хотя он считает невозможным
сформулировать точный его критерий. Будучи биологом, Хаксли разбавляет свой эволюционный оптимизм пессимистическими положениями,
обобщающими наблюдения над современной действительностью. Он считает, что человечество очень легко склоняется к общей дегуманизации
жизни, причина чего лежит в несовершенстве биологической организации
человека, игре его порочных страстей.
М. Джинзберг и Дж. Хаксли являются редким исключением на общем фоне западной этической и социально-философской мысли. С начала
XX века идея прогресса подвергается самой ожесточенной критике. Начало ей было положено социологом и философом Альфредом Вебером. Он
считал идею прогресса легендой, возникшей на почве технического прогресса XIX века. Войны и кровопролития показали, что никакого влияния
на нравы этот прогресс не оказал. А. Вебер обвиняет прогрессистов в логическом трюке: «после этого, значит лучше этого». Теории прогресса,
как и религиозные догмы, являются простыми исповеданиями веры и не
могут быть доказаны.
В нападках на идею прогресса трудно выявить какую-то единую
линию. Критикой прогресса занимаются самые разные школы и направ-
159
ления. Русский и затем американский социолог П. А. Сорокин иронизирует над сторонниками идеи прогресса, что они представляют себе историю
в виде колледжа с эффективной программой, где первобытный человек
является новичком и, проходя через формации как через семестры, заканчивает курс в царстве «свободы для всех».
Многие западные философы придерживаются идеи природной ис-
порченности человека, например, крупнейший философ истории А. Тойнби. А другой американский философ Э. Бернс отмечает, что большинство
теоретиков на Западе «считает аксиомой, что человеческая природа является подлой и что, следовательно, все надежды на какой-либо прогресс на
этой мрачной земле не имеют смысла». Впечатляющую картину ужасов
нарисовал в работе «Град человеческий» У. Уэгер, который пишет:
«XX век сталкивается с самым радикальным кризисом в истории. После
Сараевского убийства 1914 года время движется в какой-то фантастической веренице убийств и насилий. Миллионы людей гибли в механизированной тотальной войне, сжигались в печах геноцида, проституировали
свою душу государствам-левиафанам и увенчали свою деятельность изобретением ядерных кошмаров… Эти страдания человечества сопровождаются моральным крахом мировых цивилизаций, который угрожает иссушить жизнь, лишив ее смысла, и вырвать исторические корни народов».
Выход Уэгер видит в интеграции человечества, чему препятствуют враждующие идеологии. В целом, как отмечает видный американский социолог А. Миллс, оптимистический взгляд на мир, рациональная вера в будущее у большинства буржуазных теоретиков потеряны, вместо них
появилось более трагическое мироощущение.
Особенно последовательным противником идеи прогресса является
американский протестантский теолог Рейнольд Нибур (1892–1971). Он
обосновывает крайне пессимистический взгляд на мир, неизбежность
вечной «войны всех против всех» в обществе, неискоренимость войн и
тщетность надежд на идеальное общество. Вот некоторые его высказывания: «Ограниченность человеческого воображения, раболепство разума
перед рассудком и страстью, последовательная устойчивость иррационального эгоизма, особенно в групповом поведении, делает социальный
конфликт неизбежностью в человеческой истории, вероятно, до ее конца». При этом общество по своей морали будет всегда ниже индивида изза эффекта усиления эгоизма в толпе. Возрастание социального разума,
считает Нибур, может смягчить жестокость социального конфликта, но не
искоренить его. Нибур полагает, что бессмысленно сваливать все беды на
капитализм, потому что капиталистическое устройство – дело рук челове-
160