комой нами нравственной потребности? Как связаны с ней потребности «для других»? Человек есть индивидуум и одновременно член социаль­ной группы. Поэтому, с эволюционной точки зрения, в природе человека смешаны «гены» альтруизма и эгоизма. П. В. Симонов пишет: «Филоге­нетическими предпосылками потребности “для других”, по-видимому, являются родительский инстинкт, групповая забота о молодняке и спо­собность к так называемому эмоциональному резонансу, то есть способ­ность реагировать на сигналы эмоционального состояния другого живого существа» [14, с. 34]. Пример с гиенами и гиеновыми собаками, послед­ние лучше заботятся о потомстве, процент выживания потомства соответ­ственно составляет 5–10 % и 35 %. Опыты с эмоциональным резонансом: 1/3 часть обладает от рождения, 50 % – в результате личного опыта, 20 % нечувствительны к состоянию других особей вообще. Эмоциональный ре­зонанс осуществляется через болевые отделы мозга. Опыты С. Милгрэма со студентами: 2/3 к 1/3, то есть 2:1 – соотношение эмоционально отзыв­чивых и эмоционально черствых (как у обезьян!). Значит ли это, что аль­труисты – «хорошие», а эгоисты – «плохие»? П. В. Симонов: «Противо­поставление “эгоизма” “альтруизму” требует большой осторожности. Дело в том, что на протяжении миллионов лет эволюции сосуществование этих двух тенденций было совершенно необходимо. Само выживание ви­да в некоторых экспериментальных ситуациях… оказывается подчас воз­можным только потому, что особи-“эгоисты” сохранялись и давали жизнь следующим поколениям за счет гибели определенной части популяции» [14, с. 37]. Крупный ученый генетик Д. К. Беляев считает: «Альтруизм, так же как и его альтернатива – эгоизм и антиальтруизм, в разных услови­ях жизни нравственно неразвитого общества имели разную адаптивную ценность, но поскольку условия жизни постоянно менялись, то они оказа­лись вовлеченными в сферу группового отбора, а лежащие в их основе генные системы оказались включенными в генофонд человечества» [1, с. 10–11].