Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Этика. Научно-теоретическая этика. Курс лекций для обучающихся по направлениям подготовки 51.03.01 «Культурология», профиль «Социокультурное проектиро.pdf
Понимание морали невозможно также без уяснения понятия моральной ценности. Само слово «ценность» широко используется в фило-
софии, этике, культурологии, социологии и т. д. для указания на человеческое, социальное, культурное значение определенных явлений действительности. «По существу все многообразие предметов человеческой
деятельности, общественных отношений и включенных в их круг природных явлений может выступать в качестве предметных ценностей как объектов ценностного отношения» [14, с. 765], то есть оцениваться в плане
блага, пользы, добра и зла, истины и заблуждения, красоты и безобразия,
допустимого и запретного, справедливого и несправедливого. Сами же
эти представления людей о справедливом и несправедливом и т. п. являются так называемыми «субъектными ценностями». На их основе мы устанавливаем в непосредственных актах оценки предметные ценности.
Иначе говоря, понятие «ценность» (в нестрогом смысле) охватывает как
материальные предметы, включенные в общественную практику и являющиеся обычно результатом человеческого труда, так и идеальные
представления людей, являющиеся ценностями в собственном и строгом
смысле слова.
Изложенное – первичное и не совсем адекватное представление
о ценностях. Ценность не тождественна просто полезным предметам,
объектам потребностей. Ценностное отношение возникает между двумя
полюсами (изложение – по работе Ю. М. Смоленцева [10]). Первый мо-
мент. С одной стороны, это полезный предмет, который может быть чис-
то природным объектом или продуктом труда, материальной вещью или
идеей, с другой – социальный субъект (индивид, группа, общество, человечество), нуждающийся в овладении этим предметом. Поскольку человек существо деятельное, почти все потребности которого удовлетворяются в деятельности, то предмет ценностного отношения является
сгустком человеческой деятельности, посредником человеческих отношений. Второй момент в анатомии ценностей. Ценностное отношение не
возникает в ситуации, когда потребности удовлетворяются автоматически
(пример: чистый воздух и вода не воспринимались когда-то благом или
ценностью). Оно возникает тогда, когда проблематично удовлетворение
потребности, присвоение ее предмета. Это может быть связано с недоступностью предмета, большим числом притязающих и т. п. Таким образом, именно проблематичность удовлетворения потребности лежит в основе ценностного отношения. Доброта – великая ценность, так как она
31
редка. Чем актуальней потребность, тем выше в сознании ценностный
статус ее предмета – «Полцарства за коня!».
Ценность не тождественна предмету потребности. В. Брожик называет объективную основу ценности «ценностной предметностью» –
обычно это опредмеченный труд, хотя не во всех случаях. Что тогда есть
ценность? Это субъектное представление, ориентирующее активность
субъекта и возникающее в результате противопоставления цели деятельности и наличной действительности. Ю. М. Смоленцев схематично дает
структуру ценностного отношения:
- ценностная предметность как общественное свойство предмета,
возникающее в силовом поле потребности деятельного субъекта и ее
предмета, как предпосылка, основа ценности;
- актуальная потребность субъекта, переживаемая как нужда, со-
стояние неудовлетворенности;
- ценность (в указанном смысле);
- и как завершение ценностного отношения – оценка, в которой ак-
туально фиксируется ценностная предметность, выражаемая в различных
ценностных эквивалентах (понятия, суждения, нормы, идеалы). Этика
оперирует ценностными эквивалентами, в которых скрыто сложное ценностное отношение.
В ценностном отношении главное – это превращение потребностной ситуации в духовное личностное явление, выступающее как способ
самоопределения в мире. По Ю. М. Смоленцеву, специфика ценностного
отношения состоит в двух моментах: 1) в проблематичности присвоения
ценностной предметности и 2) в абстрактно-формальном характере ценностных эквивалентов, что связано с обобщением в языке. Из них вытекает важнейшая особенность ценностей – их долженствовательный
характер, противопоставленность наличной действительности. Отсюда
возможность истолкования ценностей как автономного в отношении к
действительности мира (Н. Гартман, М. Шелер). Понятие ценности близко к понятию «благо», между ними много общего. Но в понятии блага
особенно отчетливо выступает объективное в предмете, в понятии же
ценности отображается и субъективное, то, что данное благо ценится человеком. Связь ценности с оценкой выступает в понятии ценности ярче,
чем в понятии блага. Кроме того, понятие блага чаще связывается с материальными ценностями, а понятие ценности – с духовными.
Теперь перейдем к вопросу, как связаны ценности и нормы в морали. Ценность и долженствование возникают в рамках одного ценностного
32
отношения. Ценностная предметность, в силу проблематичности ее присвоения, становится целью желаний и стремлений субъекта. Долженствование становится формой проявления ценности и обретает конкретное содержание только через нее. И. Кант считал, правда, моральным только то
действие, которое совершается на основе обязывающей силы долга,
не имеющей привкуса личной выгоды и склонности. Для здравого смысла
это не совсем понятно. Ведь долг в моральной практике никогда не выступает в бессодержательном виде, следование долгу, определенной норме – всегда утверждение определенной нравственной ценности.
Ю. М. Смоленцев считает их соотношение формой и содержанием. Ценность – содержание, а долженствование – форма проявления ценности.
Нормы как повеления, императивы – это всегда долг, долженство-
вание в той или иной мере, но за каждой нормой неизменно скрывается
определенная ценность. В генетическом и гносеологическом планах ценность предшествует норме. Чтобы возникла заповедь «не кради», должна
была возникнуть личная или частная собственность и мнение об их ценности для индивида и общества. Но если взять сложившееся нравственное
сознание, то здесь наоборот. Нравственную ценность того или иного поступка можно установить, лишь определив меру соответствия поступка
должному в поведении. Чем выше соответствие, тем больше нравственная
ценность поступка. Здесь долженствование или норма предшествует ценности, так что норма есть единство должного и ценностного. Однако в
языке, в моральных предикатах во многих случаях прослеживается различие ценностного и нормативного ряда категорий. Нельзя сказать, что добро, идеал, смысл жизни суть нормы поведения, нет, это – ценности. Различать можно и так: нормы выражены в форме суждений, ценностные
представления чаще обозначаются термином, понятием. «Будь справедливым» – норма, а справедливость как качество общественных отношений – ценность.
Итак, ценности и нормы – основной содержательный субстрат мо-
рали и нравственности.
2.2. Сущность нравственности. Мораль и нравственность
в системе социальной регуляции поведения человека
Обратимся более основательно к проведенному Гегелем различе-
нию морали и нравственности. Раскрыть сущность морали – значит определить ее основные черты, отличающие ее от других духовнопрактических явлений. Возможный способ – определение морали как
33
одного из средств регулирования коллективной жизни людей. Регулировать – значит упорядочивать, согласовывать действия людей. Мораль
действительно несет в себе регулятивный смысл, хотя регулятивная
функция не является для нее специфичной. Социальная регуляция имеется и в животных сообществах, а в человеческом обществе ее выполняет не
только мораль. О. Г. Дробницкий разделял регуляцию у человека на нормативную и ненормативную. К ненормативной можно отнести:
- естественные психофизиологические факторы: потребности орга-
низма и психики, инстинкт самосохранения, половой инстинкт. Они в немалой степени определяют организацию и направленность нашего поведения;
- изученные в конце XIX – начала XX века социально-психологи-
ческие регуляторы массового поведения: подражание, групповой энтузиазм, чувство принадлежности к группе, заинтересованность в получении
благоприятной реакции окружающих. Действие этих факторов чаще всего
осуществляется помимо рационально-рефлексивного сознания, это скорее
эмоционально-волевые взаимодействия людей.
Нормативное поведение – это действия людей на основе общезна-
чимых требований-норм. Элементы нормативности ярко проявляются уже
у высших животных сообществ, где все члены группы «знают», как нужно вести себя в роли вожака, младенца или в какой-то другой роли. Человек же организует поведение в группах не только на основе таких интуитивных представлений, но и на основе более или менее сознательной,
культурно наследуемой, передаваемой от старших к младшим форме
(обычай). По мнению О. Г. Дробницкого, обычай есть исходный и универсальный способ упорядочения группового поведения в первичных человеческих коллективах. В нерасчлененном виде в нем содержались и
правовые, и организационные, и нравственные нормы.
Есть определенные различия между обычаем и традицией. Но пока
отвлечемся от этих деталей. Обычай – это правило поведения, детальное
предписание поступка в конкретной ситуации. Он формулирует простые
привычки поведения. Назначение обычая – передача молодому поколению стандартов действия, поступка как элементов социального опыта.
Обычай направлен на сохранение достигнутого, сплочение группы, противопоставление себя как группы другим. По определению И. В. Суханова, «обычаи и традиции – это нерегламентированные юридическими установлениями, поддерживаемые силой общественного мнения формы
передачи новым поколениям способов реализации сложившихся в жизни
34
данного класса, общества идеологических отношений (политических,
нравственных, эстетических, религиозных» [12, с. 37].
Специфические особенности морали можно уловить посредством
сравнения как с обычаем, так и правом. Этот ход мысли был обозначен
еще В. С. Соловьевым в работе «Оправдание добра», затем его развил
О. Г. Дробницкий.
В обычае дается предписание, как надо действовать в конкретных
ситуациях, то есть обычай утверждает должное. Но это должное фактиче-
ски не разграничено с действительным, сущим. Образцы должного поведения не отделились от практики массового поведения, формируются самой этой практикой. Нормы здесь являются результатом сложения массы
однотипных поведенческих актов и их превращения в общепринятые стереотипы. Сам факт совершения обычая является основанием его обязующей силы – делай как все, как делали предки.
Обычай предполагает безусловное подчинение ему всех членов
группы, индивидуальный выбор исключен, закон предков непреложен,
даже если смысл его не совсем ясен. В морали, наоборот, индивид как
субъект действия гораздо более самостоятелен, независим от своего не-
посредственного окружения. Сложившаяся практика поведения социальной общности уже не является непререкаемой и самоочевидной (первым
это отметил Гегель). Для субъекта моральной практики возможен «спор с
миром». Изменяется и структура общественного понуждения, застав-
ляющего человека совершать предписываемые ему действия. В обычае
человека в основном принуждает аффективно-волевое воздействие ближайшего окружения, а именно сила массового примера, подражание,
внушение, психическое заражение, ожидания и заинтересованность окружающих. В морали иначе. Само общепринятое должно быть обосновано с
точки зрения его «правильности». И общность в морали должна не только
принуждать, но применять элементарные разумные доказательства, убеждение. То есть в морали происходит отделение духовных способов воздействия общества на индивида от эмоционально-волевого давления. Это
предполагает, что в общественном сознании выделились устойчивые ценностно-нормативные представления, хранящиеся в общественной памяти.
К ним (нормам, принципам, понятиям добра и зла и т. д.) могут апеллировать как общность, так и индивид. То есть в морали общественная воля
обладает обязующей силой не непосредственно, а посредством общих
норм и принципов, которые выступают в моральном сознании как истина,
критерий и основание.
35
В морали оценка поступка отделяется от непосредственных психи-
ческих реакций окружающих. Она не просто выражает чувства одобрения
или возмущения коллектива, но устанавливает, в каком отношении находится совершенное действие к норме. И сам индивид рассматривает оценку с точки зрения ее правильности, а не просто как факт неодобрения.
Эмоционально-экспрессивная форма выражения оценки является именно
формой, а не ее содержанием. По сравнению с обычаем в морали преобразуется структура внутренней мотивации деятельности. В обычае это
личные привычки, склонность к подражанию, заражение массовым примером, естественное стремление совершать ожидаемые окружающими
действия, непосредственная заинтересованность в благоприятной реакции
окружающих. Мораль этого не отменяет, а использует. Но в морали появляется еще второй уровень детерминации поступков, а именно чувства
долга и совести. Индивид здесь как бы возвышается над естественными
стремлениями. Наконец, мораль в сравнении с обычаем предполагает бо-
лее развитый уровень сознания и самосознания индивида. На нем основы-
вается свобода выбора поступка, без которой нет морали. Свобода неот-
делима от сознания ответственности за выбор. Обладание свободой
выбора означает, что индивид находится в относительной независимости
от окружающих, может вступать в критически-избирательное отношение
к нормам поведения, общественной морали вообще.
Особенности морали прослеживаются также в ее сравнении с пра-
вом. В отличие от обычая и морали, право носит институциональный ха-
рактер, то есть связано с деятельностью общественного института, орга-
низации, а именно государства и его органов. Мораль и право – довольно
близкие социальные явления, возникшие (по Дробницкому) уже в эпоху
цивилизации. Общим у них является то, что право, так же как мораль, является ценностно-нормативной системой. Нормы права воплощают должное, в отличие от сущего. Само должное включает в себя обязанности и
права. Как и мораль, право обладает широким полем действия, предметно
не ограничено какой-то областью отношений, охватывает экономику, политику, семейные и другие отношения.
Главное же заключается в том, что у права и морали общая ценно-
стная основа. Еще В. С. Соловьев считал таковой правду, или справедли-
вость. Современные исследователи также полагают, что универсальные
моральные категории добра и зла, правовые категории правомерности и
противоправности конкретизируются в общей для этих социальных регу-
36
ляторов категории «справедливость». Древний принцип равного воздаяния (талион) является одновременно правовым и моральным явлением,
так считают историки этической мысли (А. А. Гусейнов).
Наконец, мораль и право основаны на свободе личности. Свободу
выбора личности как основу морали наиболее глубоко рассмотрел
И. Кант. Гегель, давая оценку его учения, отметил: «Выставление того
принципа, что свобода есть последний стержень, вокруг которого вращается человек, высочайшая вершина, которой ни на что не приходится глядеть снизу вверх, так что человек не признает никакого авторитета и ничто, в чем не уважается его свобода, его не обязывает, – выставление
этого принципа представляет большой шаг вперед» (цит. по [11, с. 444]).
Но право тоже тесным образом связано со свободой: «право по своей
сущности и следовательно по своему понятию – это исторически определенная форма свободы в реальных отношениях, мера этой свободы, формальная свобода» (цит. по [11, с. 448]). В. С. Соловьев также отмечает
много общего в праве и нравственности, их взаимосвязь: «Между идеальным добром и злою действительностью есть промежуточная область права и закона, служащая воплощению добра, ограничению и исправлению
зла. Правом и его воплощением – государством – обусловлена действительная организация нравственной жизни в целом человечестве, и при отрицательном отношении к праву… нравственная проповедь, лишенная
объективных средств и опор в чуждой ей реальной среде, осталась бы в
лучшем случае только невинным пустословием, а само право, с другой
стороны, при полном отделении своих понятий и учреждений от их нравственных принципов и целей потеряло бы свое безусловное основание и в
сущности ничем уже более не отличалось бы от произвола» [11, с. 446].
Он также подчеркивает единство прав и обязанностей в моральных нормах. Нормы права могут быть легко переведены на моральный язык.
Говоря о различиях морали и права, В. С. Соловьев указывает
на три момента:
1) «Чисто нравственное требование, как например любовь к врагам,
есть по существу неограниченное или всеобъемлющее; оно предполагает
нравственное совершенство, или по крайней мере неограниченное стремление к совершенству… кто отказывается в принципе от безусловного
идеала, тот отказывается от самой нравственности, покидает нравственную почву. Напротив того, закон собственно правовой… по существу ограничен; вместо совершенства он требует низшей, минимальной степени
нравственного состояния, лишь фактической задержки известных прояв-
37
лений безнравственной воли… право есть низший предел или определенный минимум нравственности» [11, с. 448].
2) «Исполнение их (нравственных требований. – Г. М.) не обуслов-
ливается непременно, а также не исчерпывается никакими определенными
внешними проявлениями или материальными действиями… Напротив того, юридическим законом предписываются или запрещаются вполне определенные внешние действия, совершением или несовершением которых
этот закон удовлетворяется, не требуя ничего дальше… право есть требование реализации этого минимума, то есть осуществление определенного
минимального добра, или, что одно и то же, действительного устранения
известной доли зла, тогда как интерес собственно нравственный относится
непосредственно не к внешней реализации добра, а к его внутреннему существованию в сердце человеческом» [11, с. 449].
3) «Требование нравственного совершенства, как внутреннего состояния, предполагает свободное или добровольное исполнение, всякое
принуждение, не только физическое, но и психологическое, нежелательно
и невозможно – правовой же закон наоборот действует принудительно»
[11, с. 450].
И далее знаменитое высказывание Соловьева: «Право есть прину-
дительное требование определенного минимального добра, или порядка,
не допускающего известных проявлений зла… Задача права вовсе не
в том, чтобы лежащий во зле мир обратился в Царство Божие, а только
в том, чтобы он – до времени не превратился в ад» [11, с. 454].
Право есть подвижное равновесие между двумя полюсами – личной
свободой и общим благом. Оно ограничивает первое ради второго, но недопустимо вторгаться в сферу нравственной свободы. Пусть злобный человек проявляет свою злобу в интригах, злословии, клевете. Право не
должно лишь допускать злому человеку стать злодеем, то есть опасным
для общества. В. С. Соловьев указывает и на признаки правовой нормы –
ее публичность (обнародованность), конкретность, наличие санкции за неисполнение. И, конечно, наличие инстанции, уполномоченной издавать и
проводить законы в жизнь. Это государство с его верховной властью и
подчиненными ей властями – законодательной, судебной, исполнительной.
Современные исследователи во многом повторяют и систематизируют эти наблюдения. Разница лишь в том, что право рассматривается не
как минимальное требование добра, а, в согласии с социологической
трактовкой, как способ поддержания сложившихся отношений собственности, обычно в пользу привилегированной группы. На научном языке,
38
право и мораль отличаются по субъекту, объекту и способам принуждения к исполнению. Субъект – это созидатель норм. Речь идет об институ-
циональности права, что его нормы создаются уполномоченными для этого органами государства. Эти же органы проводят их в жизнь своей
властью, силой, авторитетом. Они осуществляют контроль и санкции за
неисполнение. То есть действенность норм права основана на авторитете,
полномочиях и силе организаций, их проведение в жизнь основано на угрозе насилия. Можно еще отметить официальный характер норм права:
четкие однозначные формулы в письменной форме (в развитых современных системах права). В целом для права характерна высокая степень
формализации стандартов поведения, принудительность исполнения
норм, опирающаяся на силу органов государственной власти.
Иную природу имеют нравственные нормы. Здесь нет четкого раз-
деления на предъявителя и исполнителя нормы. Они формируются
в самом процессе совместной жизнедеятельности людей и массового общения. Социальная общность, вырабатывающая норму, сама же ее исполняет и санкционирует, наказывает за неисполнение. Право на создание
нравственных норм нигде и никем не формулируется. Поэтому в подтверждение требований, предъявляемых к какому-то индивиду, не может
быть указано никакого законодателя или документа, удостоверяющего
правомочность этого требования. То есть нравственные нормы неинституциональны. По сути, мы имеем здесь дело со стихийно-массовым процессом опытно-практического нахождения и отбора, закрепления определенных форм поведения в общепризнанные образцы и обязательные
нормы. Этот процесс совершается на протяжении жизни многих поколений, поэтому никто из участников не осознавал и не делал целью для себя
нормотворчество. Как говорила Антигона у Софокла: «Никто не знает,
откуда происходят законы, они вечны». Нужно учитывать, однако, и то,
что моральные представления могут возникать в результате духовной
деятельности отдельных творцов, реформаторов, идеологов, а затем получать распространение в практике.
Объект регулирования нравственных норм тот же, что и у права, но
их воздействие в большей мере распространяется и на межличностные
отношения людей. По сравнению с правом, нравственность отличается
большей обширностью сферы применения, разнообразием и гибкостью
способов предъявления требований и санкций за их исполнение и неисполнение. Свою организующую функцию нравственность осуществляет в
разных типах отношений: а) индивида и общества, б) индивидов между
39
собой, в) отношений коллективов, г) человека к самому себе. Абсолютизировать что-то одно неправомерно.
Нравственные нормы проводятся в жизнь иначе, чем правовые,
иные в ней и санкции. Они закрепляются в массовой и индивидуальной
психике, привычках и сознании людей, а также в их взаимных отношениях, способах общения. Эти межличностные и массовые взаимоотношения
и выполняют ту функцию социального контроля за исполнением норм,
которую в праве выполняют особые учреждения с помощью принуждения. Это различные социально-психологические факторы: сила личного и
коллективного примера и естественно возникающее в общении людей
стремление следовать общепринятому; одобрение и осуждение и заинтересованность индивида в этих реакциях со стороны других; передача от
одного человека к другому, одного поколения другому социальнонормативного опыта в виде наглядных образцов действия и поведения,
или в духовной форме – вербальных формулах, максимах и нравоучениях
(через пословицы), символах должного поведения.
На основе приведенного обширного материала можно уяснить то
понимание сущности морали, которое подчеркивает ее регулятивную
функцию. Иногда эта функция конкретизируется указанием на то, что мораль – это средство сочетания общественных и личных интересов. Иногда
эта точка зрения доводится до крайности, например, что мораль имеет
своей целью и особенностью подчинение личного интереса общественному. Ю. М. Смоленцев, критикуя эту позицию, отмечает, что задачу согласования интересов выполняют и другие регулятивы, специфика морали
здесь не улавливается. Личность приносится в жертву обществу, превозносится стабильность общества, независимо от ценностной основы.
Под такое определение можно подвести и фашистское, тоталитарное государство.
Хотя в своей, пусть упрощенной, логике этой позиции нельзя отказывать. Она выглядит следующим образом: а) общность интересов в первобытном коллективе, б) появление противоречия между общим и частным интересов в классовом обществе, в) отражение и превращение
общего интереса в форму нравственных норм и оценок.
В отечественной этике наиболее глубоко сущность морали истолкована в концепции О. Г. Дробницкого. При этом нельзя не отметить, что он
в своей трактовке морали во многом исходил из философской классики –
И. Канта, Гегеля. Под моралью этот философ понимал именно моральное
сознание, являющееся системой норм, расположенных по степени общно-
40