Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Эстетика. Учебное пособие-1
.pdf
151
этом искусство может подражать истине и благу как, например,
поэзия, а может подражать чувственным вещам как живопись.
Учитывая, что чувственный мир Платон рассматривал как тень
подлинного бытия – мира идей, он не высоко ценит живопись. «Не
троякой ли бывает скамья: одна, существующая в природе,
которую, можно сказать, сотворил бог; другая, которую сотворил
плотник; и, наконец, одна, которую нарисовал живописец».
Живописец, таким образом, подражатель «третьего рождения»
после идеи; он подражает не сущему, но подражает лишь
являющемуся, не истине, а представлению. Живопись в отдельном
предмете схватывает частное, индивидуальное, малое, выступая как
«наводительница теней». Настоящее искусство, по мнению
Платона, должно подражать не видимым вещам, а абсолютной
красоте мира идей, вечно существующему прекрасному1. Именно
поэтому для Платона скульптура, живопись архитектура ниже
«мусических искусств» – музыки, поэзии, танца.
На теории мимесиса строит свои представления об искусстве
также и Аристотель (384-322 гг. до н.э.). Искусство для него – это
вся предметная человеческая деятельность и ее продукты, т.е. и
деятельность каменотеса и деятельность скульптора. Но в основе
искусства всегда лежит подражание – ритмом, словом, гармонией.
Аристотель указывает, что подражать можно не только тому, что
есть или было, но также изображать то, что могло бы быть. Так,
задача поэта говорить не о действительно случившемся, а о том,
что могло случиться, следовательно, о возможном по вероятности
или необходимости2. Вероятность для Аристотеля двузначна. Это,
во-первых, то, что возможно случится или не случится в силу
объективных оснований, то есть объективно вероятное, и во-вторых
– то, что ожидается или чего следует ожидать по психологическим
основаниям, то есть субъективно вероятное. Древнегреческий
философ указывает, что «невозможное, но кажущееся вероятным,
следует предпочитать возможному, не вызывающему доверия». Все
виды поэзии Аристотель называет подражательными, но это вовсе
не означает простого воспроизведения природы в поэтических
образах. Поэт, изучая действительность, берет из нее общее
возможное и на этой основе самостоятельно создает единичное –
то, что могло бы произойти. В силу такой особенности поэзия для
1
Платон. Государство, X, 595D-599B.
2
Аристотель. Поэтика, 1451в.

152
Аристотеля философичнее и серьезнее истории, просто
воспроизводящей единичное.
Нужно отметить, что теория подражания сохраняла
доминирующее положение в объяснениях сущности искусства в
течение длительного исторического периода. Её мы находим,
например, у Леонардо да Винчи: «Итак, знай, что ты не можешь
быть хорошим живописцем, если ты не являешься универсальным
мастером в подражании своим искусством все качествам форм,
производимых природой, и что ты не сумеешь их сделать, если ты
их не видел и не зарисовал в душе»1. Она обнаруживается у
Г.Лессинга (1729-1781), писавшего в своем знаменитом трактате
«Лаокоон, или О границах живописи и поэзии», что искусство
подражает «всей видимой природе, в которой красота составляет
лишь малую часть», что художник призван подчинять красоту
основному устремлению и не пытаться воплощать её в большей
мере, чем это позволяет правда и выразительность2. Этот принцип
лежит в основе таких направлений в эстетике XIX века, как реализм
и натурализм, ставивших своей задачей отражение
действительности в художественных формах. Теоретик
натурализма Э.Золя писал: «…мы – моралисты-экспериментаторы,
показывающие путем эксперимента, каким образом проявляется
страсть в определенной социальной среде. В тот день, когда мы
поймем механизм этой страсти, можно будет воздействовать на нее,
ослабить ее или хотя бы сделать ее как можно более безобидной.
Вот в чем польза и высокая нравственная ценность наших
натуралистических произведений, которые экспериментируют над
человеком, разбирают и вновь собирают деталь за деталью
человеческую машину, чтобы заставить ее действовать под
влиянием различных обстоятельств. Когда с течением времени мы
откроем законы, останется только воздействовать на личность и
среду, чтобы улучшить положение в обществе. Таким образом, мы
занимаемся практической социологией, и наша работа помогает
политическим и экономическим наукам»3. Стремление к
правдивому и точному изображению действительности было
1
Леонардо да Винчи. Суждения об искусстве, 24 // Леонардо да Винчи. Суждения. М.:
ЭКСМО, 2005. С.38.
2
Лессинг Г.Э. Избранные произведения. М., 1953. С.396-397.
3
Золя Э. Экспериментальный роман // История эстетики. Памятники мировой эстетической
мысли. Т.3. М., 1967. С. 705.

153
характерно и для одного из влиятельнейших направлений XIX века
– реализма, который, по определению Ф.Энгельса, «предполагает
помимо правдивости деталей, правдивое воспроизведение
типичных характеров в типичных обстоятельствах»1.
Идея мимесиса, действительно, была господствующей, и это не
случайно, поскольку магия подражания – создания копии, подобия,
визуального двойника, отображения преходящих материальных
предметов и явлений, стремление к преодолению времени путем
увековечивания их облика в более прочных материалах искусства
генетически присуща человеку2. Древнейшие люди первые
художественные навыки почерпнули от природы, пробуя
использовать различные цветные глины и разнообразные цветовые
соки растений, имитируя голоса птиц и зверей для привлечения их
во время охоты, овладевая пластикой собственного тела путем
копирования движений животных. Антропологи и генетики сегодня
доказывают, что человек как природное существо осваивал
художественные практики постепенно, учась у других природных
существ, ощущая в процессе такого подражания невероятный
прилив сил, увеличение своей ловкости и сноровки. Видимо, эта
глубинная человеческая ориентация на взаимодействие с природой
посредством подражания ей стала немаловажной причиной того,
что до начала XX века миметический принцип был
господствующим в эстетике и искусстве. Только с появлением
фотографии и кинематографа, открывших невиданные ранее
возможности в отражении действительности, влияние теории
мимесиса стало ослабевать. Как результат, многие направления
модернистского искусства открыто и осознанно отказываются от
неё. Тем не менее, мимесис не только не перестал быть важным
принципом искусства, но, изменившись и трансформировавшись,
продолжает выступать существенным фактором художественного
процесса. В современных арт-практиках большое место занимает
презентация самой вещи вместо её художественно-образного
подобия, использование фотографии, видеозаписи или звукозаписи,
в которых заметна явная тоска художника по подражанию.
Тем не менее, история эстетики знает и такие теории искусства,
которые целиком и полностью не сводимы к принципу мимесиса.
1
Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т.37. С.35.
2
Бычков В.В. Эстетика. М.: Гардарики, 2005. С. 265.

154
Например, Г.В.Ф. Гегель (1770-1831) рассматривал искусство
исключительно как сферу прекрасного. В действительности
прекрасное мимолетно, истинная сфера прекрасного – искусство,
где оно обретает концентрированное выражение. Высшая
субстанциальная цель искусства – раскрытие истины в чувственной
форме. Чувственность в искусстве лишь видима, поскольку
художественное произведение находится между непосредственной
чувственностью и мыслью, принадлежащей области идеального. В
искусстве чувственное одухотворяется, а духовное получает
чувственную форму. В искусстве человек «удваивает» себя самого:
«Этой цели он достигает посредством изображения внешних
предметов, запечатлевая в них свою внутреннюю жизнь и снова
находя в них свои собственные определения. Человек делает это
для того, чтобы в качестве свободного субъекта лишить внешний
мир его неподатливой чуждости и в предметной форме
наслаждаться лишь внешней реальностью самого себя»1.
Как сферу красоты рассматривал искусство русский философ
Вл.Соловьев (1853-1900). В работе «Общий смысл искусства» он
писал, что красота есть преображение материи через воплощение в
ней другого, сверхматериального начала. Красота, бесспорно,
наличествует в природе, где в пении соловья материальный
инстинкт размножения облекается в форму стройных звуков, а
весомое вещество углерода в алмазе облекается в форму
лучезарного светового явления. Но красота природы несовершенна:
идеальное содержание в ней «непрозрачно» и обнаруживает только
свои общие очертания, материя одухотворяется лишь
поверхностно, вследствие чего возможно противоречие формы и
содержания (злой зверь может быть красивым), природная красота
сохраняется неизменно исключительно в своих общих образцах
(родах и видах), тогда как отдельное прекрасное явление остается
под властью материального процесса. В искусстве же красота
поднимается из сферы физического существования в сферу
сознательной жизни человека. Задача, которая не может быть
исполнена средствами природы, исполняется в искусстве
средствами человеческого творчества. Искусство должно в силу
этого осуществить прямую объективацию внутренних определений
и качеств живой идеи, которые не могут быть выражены природой,
1
Гегель Г.В.Ф. Эстетика: В 4 т. М., 1968. Т.1. С.37.

155
одухотворить природную красоту и увековечить её
индивидуальные проявления. В этом смысле цель искусства
«состоит не в повторении, а в продолжении того художественного
дела, которое начато природой». Искусство является, таким
образом, сложным процессом одухотворяющего творчества. При
этом Вл.Соловьев считал его способным играть важную
нравственную роль, указывая в работе, посвященной памяти
Ф.Достоевского: «Искусство должно быть реальной силой,
просветляющей и перерождающей весь человеческий мир»1.
Существует и множество других концепций объяснения
сущности искусства. Например, Л.Н.Толстой понимал его как одно
из средств общения, в процессе которого чувства одного человека
(автора) передаются другому человеку (читателю, слушателю),
Б.Кроче рассматривал искусство как результат особой духовной
интуиции.
Для того, чтобы выявить сущность искусства необходимо
установить, в чем специфика человеческой деятельности, лежащей
в его основе и какие функции оно выполняет в общественной
жизни и в культуре. Искусство выступает такой формой культуры,
которая включает в себя различные виды творчества и их
результаты в виде конкретных художественных произведений. В
этой сфере производятся и функционируют художественные
образы, являющиеся средствами духовного освоения мира,
позволяющие человеку преодолеть ограниченность рационального
познания. Раскрывая через индивидуальные художественные
образы сущность событий, жизненных ситуаций, характеров,
переживаний, духовного облика людей, художник совершает
образное открытие мира и выражает свое отношение к нему.
Образное отражение действительности, лежащее в основе
искусства, связано с определенными эстетическими идеалами,
присущими творцу: художественное произведение, им созданное,
обретает свою индивидуальность и неповторимость не только в
силу того, что оно основано на совершенно индивидуальном и
неповторимом сюжете, но и в силу специфики авторской трактовки
сюжета, зависящей от эстетических ценностей, опыта, социальнокультурного контекста и т.п. Если, например, сопоставить
произведение Н.Лескова «Леди Макбет Мценского уезда» и
1
Соловьев В.С. Соч.: В 2 т. М., 1988. Т. 1. С.193.

156
одноименную оперу Д.Шостаковича, поэму А.Пушкина «Евгений
Онегин» и созданную на её основе оперу П.Чайковского, новеллу
П.Мериме «Кармен» и соответственно оперу Ж.Бизе на этот сюжет,
станет понятно, что в каждом из сюжетно связанных произведений
будут подчеркнуты разные идейные узлы повествований,
различные бытийно-смысловые исходные позиции авторов, мы
найдем в них несхожие композиционные решения и особенности
художественного языка.
Художественные образы составляют фундамент содержания
произведений искусства. Они представляют собой полиморфные
эстетические структуры, способные нести в себе, хранить и
передавать духовно-практический опыт. Они выражают
выявленные художником в действительности эстетические
ценности, существенные закономерности и коллизии,
«схватывают» их сущность и отражают в материале при помощи
специфических художественных средств. В рамках произведения
искусства или отдельного художественного образа духовная
информация концентрируется, обретает вид «микрокосмоса»,
своеобразие которого обусловлено логикой развития
определяющих его реальных закономерностей. В том случае, если
автору удается достаточно адекватно воссоздать эту логику при
помощи соответствующих выразительных средств и
художественных приемов, то вся система образных средств
получает свою нормативно-ценностную ориентированность уже не
только на реально существующее, но также на должное,
необходимое. В искусстве наиболее привлекательно такое
отражение окружающей действительности, которое ориентировано
не просто на правдоподобие, а на выражение глубинной сущности
мира, того, что пережито, осознанно как неизмеримо важное.
Только такое искусство обретает окрылённость и становится
достоянием истории, оказываясь неподвластным течению времени
и смене эпох, как картины Рафаэля или Ван-Гога, как музыка
Моцарта или Чайковского, как трагедии Софокла или Шекспира,
как романы Толстого или Достоевского, как стихи Гете, Байрона,
Пушкина, или как эти строки Элюара из сборника «Лик всеобщего
мира»:

157
Я знаю все места, где голубь гнезда вьет
И лучшее из них сознанье человека.
Любовь к справедливости и свободе
Взрастила редкостный плод
Он неподвластен гниению
Потому что в нем счастья чудесный вкус.
Пусть земля цветет пусть земля поет
Пусть живую плоть и живую кровь
Никогда не приносят в жертву.
Пусть лицо человеческое познáет
Красоты высокую пользу
Под сенью спокойной мысли…
1
В нормативно-ценностной структуре значительного
произведения искусства имеется несколько содержательных уровней.
Первый уровень – это универсальные эстетические и этические
идеалы и принципы, в которых выражаются общечеловеческие
ценности (красота, гармония, добро, истина, справедливость и т.п.).
Второй уровень – это конкретно-исторические нормативы тех
общностей, к которым принадлежит автор и которые прямо или
косвенно повлияли на самобытность его произведения (культурная,
национальная, жанровая специфика). Третий уровень – это
особенности самого творческого сознания автора, проявляющиеся в
его способности использовать разнообразные изобразительные
средства. Четвертый уровень составляет сюжетно-содержательная
ткань художественного произведения с теми воссозданными
творческим сознанием автора закономерностями и противоречиями, в
центре которых существуют персонажи. Перечисленные уровни в
произведении искусства тесно взаимосвязаны друг с другом и
образуют собой нормативно-ценностную целостность произведения
искусства. Эта целостность и является основным содержанием
произведения, находящим свое воплощение и свой конкретночувственный облик в материале. В изобразительных искусствах
материалом служат мрамор, бронза, гипс, краски, холст и т.п. В
музыке – это звуки, в литературе – слово. Ни один художественный
1
Элюар П. Стихи. М., 1998. С. 301.

158
образ не станет произведением искусства до тех пор, пока не найдет
соответствующего выражения (объективации) в материале.
Мастерство художника не в последнюю очередь определяется
умением перевести свой замысел, возникающие в сознании образы в
конкретно-чувственный облик, делающий его фантазию доступной
для восприятия других людей.
Художественные образы могут быть взяты творцом
непосредственно из жизни или представлять собой плод его
фантазии, художественного вымысла, лишь опосредованно
обусловленного реальной действительностью. Это очень важная
черта искусства: в процессе своего развития оно обнаружило
способность изображать не только видимое, но и то, что находится за
пределами чувственного восприятия. Вспомним, что на эту черту
указывал еще Аристотель. Время от времени появлялись творцы,
которые создавали произведения, проникающие сквозь внешнее и
очевидное в запредельные сферы и тайные смыслы бытия,
усматривающие сущность жизни человека и открывающие
сокровища его духа. «Каждый мастерски выполненный
художественный образ представляет собой нечто гораздо большее,
чем просто эстетический феномен. В пределах его содержания
человеческая мысль может двигаться бесконечно долго, как в
лабиринте, открывая в его извивах все новые метафизические и
нравственные смыслы. Семантически неисчерпаемы образы Софокла,
Данте, Шекспира, Достоевского, Кафки. Метафизическое, духовнонравственное содержание, наполняющее их, не вмещается в
эстетические формы и дает богатый материал для философских
размышлений о природе добра и зла, веры и неверия»1.
В сфере искусства художник может предвосхищать события и
предостерегать от их наступления, анализировать глубинные
характеристики бытия и предлагать творческие варианты прочтения
истории. Тем самым художественная фантазия открывает широкий
простор для свободы человека. Как писал по этому поводу известный
отечественный культуролог, семиотик и искусствовед Ю.М.Лотман
(1922-1993), «искусство воссоздает принципиально новый уровень
действительности, который отличается от неё резким увеличением
свободы. Свобода привносится в те сферы, которые в реальности ею
не располагают. Безальтернативное получает альтернативу. Отсюда
1
Бачинин В.А. Эстетика. Энциклопедический словарь СПб.: Изд-во Михайлова В.А., 2005.
С.136.

159
возрастание этических оценок в искусстве. …Поэтому по отношению
к реальности искусство выступает как область свободы…»1.
Искусство многофункционально. Оно выполняет целый ряд
важных функций, определяющих его место в социальной жизни, в
культуре, в сфере общественного сознания. Остановимся на
некоторых из них.
Общественно-преобразующая функция искусства. Прежде
всего, следует помнить, что искусство как творческая деятельность
представляет собой процесс преобразования действительности,
своеобразного «удвоения» мира, создания не бывшего прежде. Автор
создает новые духовные и материальные ценности (картины, статуи,
мозаику, романы и т.д.). В искусстве сосредоточен обширный
материал о генезисе и историческом развитии социальной
реальности. Его памятники запечатлели переход от полудикого
состояния к цивилизованному социальному порядку, в них
сосредоточен опыт нормотворчества, в результате которого
усложнялись и совершенствовались духовные регуляторы
социальной жизни, в них отражены исторические коллизии и
выражены духовные доминанты определенных социальнокультурных эпох. Так творчество архитекторов вполне зримо меняет
и преобразует города, выражая, к примеру, национальные традиции
зодчества или стилевые особенности. Современные Афины
абсолютно не вообразимы без величественного Парфенона, Рим – без
Колизея, Париж – без Эйфелевой башни. Сегодня трудно
представить, что были времена, когда всего этого просто не было в
мире. Равно как не было в Москве Кремля или храма Василия
Блаженного, Зимнего дворца в Санкт-Петербурге или Исаакиевского
собора. «Медный всадник» когда-то преобразил Санкт-Петербург, а
памятник А.С.Пушкину – Москву. Эти эстетические ценности
составляют сегодня неотъемлемую часть облика городов.
Но этим преобразующее значение искусства, конечно же, не
ограничивается. Оно включает человека в эстетическую
деятельность, формирует вкусы, идеалы, особенности эстетического
восприятия и художественных предпочтений у людей, тем самым
влияя на общественную жизнь. Кроме того, воплощая в
художественных образах прекрасное, героическое, возвышенное,
создавая образы героев, искусство чрезвычайно сильно воздействует
на людей, направляя их на достижение определенных целей, в том
1
Лотман Ю.М. Семиосфера. СПб., 2000. С.129.

160
числе и социальных. Благодаря этому художественные образы часто
обретают вполне реальное существование уже не только в рамках
искусства, а в рамках самой жизни. История искусства знает
примеры, когда целые поколения людей начинали строить свою
деятельность по образцу поведения художественных героев.
М.Горький передавал толстовские слова о творчестве И.Тургенева,
которому удалось создать «удивительные портреты женщин. Может
быть, таких, как он писал, и не было, но когда он написал их, они
появились. Это верно, я сам наблюдал тургеневских женщин»1.
Романы Л.Н.Толстого породили толстовцев и соответствующий тип
отношения к жизни, а произведения М.Горького повлияли на
усиление революционно-демократических настроений в российском
обществе. На такую роль искусства указывали многие мыслители,
пытавшиеся проанализировать его влияние на реальную жизнь. Так,
А.Моруа, в статье «Искусство и действительность» отмечал, что
«изображение любви французскими писателями XVII века
воздействовало на склад этого чувства во Франции, точно так же как
эротизм романов XX века породил определенный характер эротизма
в реальной жизни»2.
Однако в истории эстетической мысли существовали
концепции, отрицавшие общественно-преобразующую функцию
искусства. Одна из них – теория «искусства для искусства» («чистого
искусства»), которая начала формироваться в середине XIX века во
Франции. Сам термин «искусство для искусства» был введен в
употребление французским философом В.Кузеном, а затем
употреблен другим французским философом, основоположником
позитивизма О.Контом в работе «Курс позитивной философии».
Теория эта опиралась на идеи И.Канта об эстетическом суждении как
имеющем «чистый», незаинтересованный, неутилитарный характер
(отсюда и второе название – концепция «чистого искусства»).
Сторонники концепции «чистого искусства» утверждали
независимость искусства от общественной жизни, социальной
практики, политики, нравственности, обосновывая эстетическую
ценность не содержания художественного произведения, а его
формы, отстаивая независимость художника от практических
запросов времени. Французский философ Жак Маритен, анализируя
эту теорию, очень ёмко выразил ее сущность: «Девиз “Искусство для
1
Горький М. Собр. соч.: В 30 т. М., 1995. Т.29. С.102.
2
Моруа А. Искусство и действительность // Иностранная литература. 1966. №12. С.217.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
