Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Эстетика. Учебное пособие-1
.pdf
91
«прекрасное есть жизнь», как она представляется человеку:
«прекрасным существом кажется человеку то существо, в котором он
видит жизнь, как он её понимает, прекрасный предмет – тот предмет,
который напоминает ему о жизни»1. По мнению Чернышевского,
жизнь наиболее целостно проявляется в человеке, поэтому последний
выступает с одной стороны, критерием любой красоты, идеалом
прекрасного, а с другой стороны – субъектом, определяющим
прекрасное во всем остальном мире. Таким образом, Чернышевский
подчеркивал субъект-объектную природу прекрасного.
В XIX-XX вв. идеалистическая философия ставила проблему
прекрасного в зависимость исключительно от психологических
особенностей восприятия мира человеком (Т.Липпс, М.Дессуар,
Ш.Лалс и др.), что порождало субъективизм и индивидуализм в
оценке прекрасного. Немецкий психолог и эстет Теодор Липпс (1851-
1914) считал, что все эмоциональные реакции, возникающие при
восприятии эстетического объекта, в том числе и чувство
прекрасного, являются ответом на самые общие импульсы,
посылаемые произведением. Чувство прекрасного зависит от
воображения и фантазии, способных создавать в вымысле идеально
совершенную и полную жизнь. Как следствие, Т.Липпс рассматривал
эстетику в целом исключительно как прикладную психологию.
Современная эстетика видит в прекрасном не проявление
человеческой субъективности, не абсолютную идеальность, а
сложный сплав объективного и субъективного. Оно определяется не
одним лишь восприятием конкретного субъекта, а связано с реальной
ценностью предмета, явления, события. Отношение к ним как к
прекрасным обусловлено их общественной значимостью, их
реальными, объективно существующими свойствами.
Если говорить о более детальном раскрытии термина
«прекрасное», то следует помнить о том, что он теснейшим образом
связан с другими понятиями и категориями эстетики. Иными
словами, когда мы попытаемся объяснить, что же мы оцениваем как
прекрасное, то мы, как правило, назовем в качестве такового
совершенное, гармоничное, грациозное, изящное, завершенное,
соразмерное. Это значит, что прекрасное возможно определить лишь
через другие эстетические понятия. При этом, как уже указывалось
выше, бесполезно искать исчерпывающий перечень тех свойств и
качеств, наличие которых позволяло бы однозначно определить
1
Чернышевский Н.Г. Эстетика. М., 1958. С. 175.
92
некоторый объект как прекрасный, поскольку восприятие зависит от
сложного комплекса объективных и субъективных факторов: в
восприятии прекрасного, впрочем, как и эстетического вообще, очень
многое зависит не только от особенностей самого объекта (формы,
цвета, пропорциональности и т.п.), но и от социально-исторических и
культурных особенностей, психологических установок, эстетических
вкусов и предпочтений, особенностей индивидуального восприятия.
Вспомним здесь короткое стихотворение «Прекрасное» французского
поэта Поля Элюара (1895-1952) из его раннего сборника
«Потребности жизни и последствия снов, предваряемые Примерами»,
написанного в период увлечения этого автора дадаизмом:
Прекрасно в счастье,
Уродливо в несчастье,
Зримо для слепых1.
В природе прекрасное является результатом гармонии и
завершенности в соотношении частей материального мира,
проявлении его свойств и признаков. Освоение и оценка этих
объективных свойств мира порождает в человеке чувство
прекрасного. Многообразие проявлений прекрасного в
действительности развивает
способность человека к широте и многообразию его оценок. При этом
прекрасное теснейшим образом связано с человеческим познанием и
практической деятельностью. Оценка с точки зрения прекрасного
предполагает эстетическое освоение предмета. То, что таинственно
для человека, неясно, непознанно, далеко не всегда воспринимается
как прекрасное. Прекрасно то, что понятно, доступно, близко
человеку. Эта одна из причин, по которой различны представления о
прекрасном в природе у различных народов, в различные
исторические эпохи, у людей с различным уровнем образования. Так
для русского прекрасен зимний лес и разлившаяся Волга, а для
японца – цветущая сакура и гора Фудзи. Наверное, не случайно
лучшие строки великих поэтов посвящены родной для них природе.
Нам близки проникновенные строки Ф.Тютчева, рождающие в
памяти знакомые с детства картины:
Чародейкою Зимою
1
Элюар П. Стихи. М., 1998. С.30.
93
Околдован, лес стоит –
И под снежной бахромою,
Неподвижною, немою,
Чудной жизнью он блестит.
И стоит он, околдован, –
Не мертвец и не живой –
Сном волшебным очарован,
Весь опутан, весь окован
Легкой цепью пуховой...1
А рядом с ними – сложенные совершенно о другой, но не менее
любимой природе, замечательные строки великого японского поэта
Мацуо Басё:
Над вишней в цвету
Спряталась за облака
Скромница луна
2
.
Однако, действительность, окружающая человека, удивительно
широка и многообразна, а значит, многие ее проявления могут
попадать в сферу эстетического восприятия человека и оцениваться
как прекрасные. В сфере социальной жизни, человек видит
прекрасное не менее часто, чем в природе. Представления о
прекрасном в социальной жизни порождены разумной созидательной
деятельностью человека. Они исторически развиваются и
видоизменяются. Основой прекрасного в человеке является развитие
и единство моральных и физических качеств, благородство целей и
последовательность действий по их осуществлению, духовная сила,
самоотверженность, следование долгу.
Понятие о прекрасном применительно к общественной жизни
всегда внушает нам мысль о возвышенном, героическом,
величественном. А.С.Пушкину принадлежит интересная мысль о том,
что «прекрасное должно быть величаво». С особой силой это
свойство величия проявляется в созидательной деятельности людей, в
славных подвигах самопожертвования и героизма.
1
Как слово наше отзовется…Избранная лирика. М.: Правда, 1986. С.113.
2
Японская лирика. Пер. В.В.Соколова. Под ред. В.Орлова. М.: «Издательство АСТ», Мн.:
Харвест, 2000. С.224.
94
Чрезвычайно разнообразны формы проявления прекрасного в
искусстве. И это не случайно. Во-первых, прекрасно само искусство
как особый вид творческой деятельности человека, в котором
находит отражение его духовное богатство. Кроме того, важной
эстетической особенностью искусства является его способность
правдиво и вдохновенно отображать прекрасное, присущее природе и
человеку, давать ему особое толкование, подчеркивать и выделять все
его оттенки. Эта особенность искусства была замечена давно. Отсюда
проистекает вера человека в возможность увековечения красоты
средствами искусства:
Замшелый мрамор царственных могил
Исчезнет раньше этих веских слов,
В которых я твой образ сохранил.
К ним не пристанет пыль и грязь веков.
Пусть опрокинет статуи война,
Мятеж развеет каменщиков труд,
Но врезанные в память письмена
Бегущие столетья не сотрут
1
.
В.Соловьев в работе «Общий смысл искусства» указывал на то,
что задачами искусства является одухотворение природной красоты и
увековечение её индивидуальных явлений: «Как человеческое
самосознание относится к самочувствию животных, так и красота в
искусстве относится к природной красоте»2. И действительно,
прекрасные лица давно ушедших людей оживают для нас на
полотнах Яна ван Эйка, Рембрандта, Кипренского, Репина. И как
знать, может быть будущие «урбанизированные» поколения будут
видеть прекрасную первозданную природу лишь на полотнах великих
голландских или русских пейзажистов.
Прекрасное как объективное свойство окружающей
действительности является неотъемлемой особенностью жизни. Оно
понятно человеку во всех его проявлениях. Оно доставляет людям
особые эмоциональные переживания – чувство восхищения,
удовольствия, светлой радости, умиротворения, равновесия,
блаженства. Человек, созерцая прекрасное, переживает просветление
1
Шекспир В. Комедии. Хроники. Трагедии. Сонеты. В 2 тт. Т. 2. М., 1994, с. 670.
2
Соловьев В.С. Собр. соч. В 12 тт. Брюссель, 1966-1970. Т.6. С. 74.
95
своих чувств, прилив жизненных сил, у него появляется желание
снова воспринимать те объекты, которые вызвали такие чувства.
Более того, в нем пробуждается тяга к творчеству, к созиданию
прекрасного и великого, к совершению добродетельных поступков.
Нередко глубоко острое впечатление от восприятия прекрасного
произведения искусства делает из человека художника, поэта, актера.
Французский писатель Андре Мальро (1901-1976) в работе «Голоса
молчания» писал об этом: «Художником человека делает именно то,
что открытие произведений искусства в молодые годы задевает его
глубже, чем открытие вещей, которые породили эти произведения»1.
Понятие «прекрасное» тесно связано с другим эстетическим
понятием – «красотой». «Красота» – достаточно важное понятие
эстетики. Наряду с категорией прекрасного, оно служит для
определения и оценки эстетических свойств совершенных предметов
и явлений действительности. Слово «красота» так же, как и слово
«прекрасное», применимо для оценки совершенных природных
явлений, внутреннего и внешнего облика человека, его поступков,
содержания и формы произведения искусства и т.п. В этих случаях
смысловое значение прекрасного и красоты совпадают, и мы нередко
употребляем их синонимично. Однако в рамках научно-эстетического
анализа эти термины не являются полностью идентичными. В
отличие от прекрасного, предполагающего высшее, абсолютное
совершенство, красота является более узким по значению понятием
эстетики. В строго научном смысле оно применяется только для
оценки отдельных сторон и свойств предметов, явлений, событий.
Прекрасное же может быть применено и для оценки предмета,
явления, события в целом. Например, внешняя красота человека не
дает еще основания назвать его прекрасным. В этом смысле красота
может выступать как одна из сторон прекрасного. Наблюдаемая в
подобных случаях разница в значении этих двух понятий дает
возможность выявить в эстетическом анализе диалектическое
соотношение между содержанием и формой предметов и явлений,
вскрыть противоречие между физическими и нравственными
особенностями человека, его внешностью и его духовным обликом. К
примеру, внешняя красота графа Алексея Вронского, героя романа
Л.Толстого «Анна Каренина», далеко еще не является основанием
для того, чтобы назвать его прекрасным человеком. Толстой так
описывает его внешность: «Вронский был невысокий, плотно
1
Malraux A. Les voix du silence. Paris, 1953. P.279.
96
сложенный брюнет, с добродушно-красивым, чрезвычайно
спокойным и твердым лицом. В его лице и фигуре, от коротко
обстриженных черных волос и свежевыбритого подбородка до
широкого с иголочки нового мундира, все было просто и вместе
изящно»1. И вот как описывает Толстой мысли Вронского об Анне
Карениной и связи с ней в последних главах романа: «Чем больше
проходило времени, чем чаще он видел себя опутанным этими
сетями, тем больше ему хотелось не то что выйти из них, но
попробовать, не мешают ли они его свободе. Если бы не это все
усиливающееся желание быть свободным, не иметь сцены каждый
раз, как ему надо было ехать в город на съезд, на бега, Вронский был
бы вполне доволен своей жизнью»2. Красота внешняя – явно
недостаточное условие для того, чтобы быть прекрасным человеком.
А.П.Чехов устами одного из своих героев высказал мысль, давно
ставшую классическим выражением соотношения красоты внешней и
красоты нравственной:
«В человеке должно быть все прекрасно: и лицо, и одежда, и
душа, и мысли…. Часто я вижу прекрасное лицо и такую
одежду, что кружится голова от восторга, но душа и мысли –
боже мой! В красивой оболочке прячется иногда душа такая
черная, что не затрешь ее никакими белилами…»
3
Напротив, внешнее убожество Квазимодо из романа В.Гюго
«Собор Парижской богоматери» не дает читателю права
распространять негативную оценку на весь образ этого героя.
Красота как характеристика определенных свойств предметов,
явлений, человека, продуктов материального и духовного
производства, произведений искусства характеризуется
многообразием признаков. Это соразмерность, пропорциональность,
гармония частей и игра красок, новизна и яркость, целесообразность
и целостность формы.
Оппозиционное прекрасному понятие – «безобразное». В
реальной действительности прекрасное и безобразное соседствуют
повсеместно. Китайский даосизм учит: «В Поднебесной всегда, узнав
о красоте, начинают осуществлять красивое. И вот – уже
1
Толстой Л.Н. Соб. соч.: В 12 т. Т.7. М.: Правда, 1984. С. 59.
2
Там же. Т.8. С.234.
3
Чехов А.П. Соб. соч.: В 12 т. Т.10. М.: правда, 1985. С.386.
97
безобразное»1. Понятие безобразного служит в эстетике для
определения и оценки уродливо-односторонних предметов и явлений
действительности, нарушающих представления о красоте и
достоинстве человека и вызывающих вследствие этого отрицательное
отношение. Этимологически «безобразное» (без-образное) означает
отсутствие образа, формы, идеи. Безобразное связано с другими
«отрицательными ценностями» – уродством, низостью,
отвратительностью, глупостью, слабостью, несовершенством,
бесформенностью, гнусностью – но не тождественно им. Как
указывал в связи с этим русский религиозный философ Н.О.Лосский,
«безобразное есть специфическая, новая отрицательная ценность,
присущая чувственному воплощению других отрицательных
ценностей. Иными словами, безобразие есть надстройка над другими
отрицательными ценностями: оно есть отрицательная ценность
фундированная, т.е. основанная на других отрицательных
ценностях…»2.
Представления о безобразном, как и представления о
прекрасном, зависят от вкусовых различий, способностей человека
понимать и оценивать эстетические особенности явлений,
исторических, социальных различий и т.п. Эстетика прошлого поразному рассматривала безобразное в различные эпохи: как
безмерное, хаотичное, неупорядоченное, как специфическую область
смешного. Нередко безобразное отождествлялось со злом,
бесполезностью. Русская демократическая мысль связывала
безобразное с уродством социальной жизни, с человеческими
пороками.
Если в реальной жизни безобразное вызывает исключительно
отрицательную реакцию, то в искусстве с безобразным связан
своеобразный парадокс восприятия: подлинно талантливый
художник способен изобразить безобразный объект (лицо, тело,
характер, объект окружающей действительности) настолько
мастерски, что зритель будет переживать противоречивое
эстетическое чувство, в котором сольются отвращение к безобразной
сущности изображенного объекта и восхищение мастерством
художника, сумевшего её передать. Безобразное обретает в искусстве
художественную выразительность, и в этом смысле «безобразие
1
Дао Дэ Цзин// Антология даосской философии. Сост.: В.В.Малявин, Б.Б.Виноградский. М.:
Товарищество «Клышников-Комаров и К», 1994, с.23.
2
Лосский Н.О. Мир как осуществление красоты. Основы эстетики. М., 1998. С.118-119.
98
встречается в действительности в более тяжелых формах, чем в
искусстве»1. Вопрос о безобразном в искусстве впервые поставил
древнегреческий философ Аристотель (384-322 гг. до н.э.). Он считал,
что безобразное может стать предметом для прекрасного по форме
произведения искусства, поскольку именно форма художественного
произведения вызывает эстетическое наслаждение. Само
изображение отвратительной Гидры или Медузы Горгоны, считал
древнегреческий философ, может быть прекрасно, и зритель будет
рассматривать это изображение с удовольствием.
Как замечает У. Эко, «в период поздней античности и особенно
в христианскую эру проблематика Безобразного все больше
усложняется. Об этом хорошо пишет Гегель, обращая внимание на
то, что с приходом христианского мировоззрения и искусства, его
выражающего, на первый план выдвигается (особенно когда речь
идет о Христе и его мучителях) боль, страдание, смерть, пытки,
физическое уродство, достающееся в удел и жертвам, и палачам»2.
Серьезной эстетической проблемой стало в Средние века
изображение дьявола. Эпоха эллинизма передала Средневековью и
последующим временам также всевозможные представления о
диковинных людях и животных, описания которых входили потом в
многочисленные бестиарии, – астоморах, единорогах, кинокефалах,
мантихорах, пигмеях, исхиаподах, понцах. «Перед нами целый мир
легендарных, немыслимо уродливых существ, чей внешний вид
знаком нам по миниатюрам, скульптурам на порталах и капителях
романских церквей, а также по более поздним, в том числе печатным
изображениям. Средневековая культура не задается вопросом,
«красивы» ли эти чудища. Она очарована Диковинным, а это не что
иное, как форма, в которую облекалось тогда то, что в последующие
века будет названо Экзотикой»3. Изображения безобразного стали
настолько частыми, что мыслители средних веков сетовали на то, что
художники слишком уж увлекаются чудовищами, изображения
которых отвлекают людей от размышлений о божественном. Так, в
XII веке Святой Бернард в «Апологии Вильгельму» писал:
1
Там же. С.119.
2
История красоты. Под ред. У. Эко. Пер. с итал. А. Сабашниковой. М.: Слово, 2007. – 440 с.
– С. 133.
3
История красоты. Под ред. У. Эко. Пер. с итал. А. Сабашниковой. М.: Слово, 2007. – 440 с.
– С. 141-142.
99
«Да и вообще для чего в монастырских клуатрах, где
читает молитвенник братия, эти смехотворные чудища, эта
странная уродливая роскошь и роскошное уродство? …Здесь
под одной головой видишь много тел, там, наоборот, на одном
теле много голов. Здесь, глядишь, у четвероного хвост змеи,
там у рыбы – голова четвероногого. Здесь зверь – спереди конь,
а сзади половина козы, там – рогатое животное с конским
задом. И выходит, что повсюду взору открывается столь
удивительная пестрота самых различных образов, что человек
предпочитает читать по мрамору, чем по книге, и будет целый
день любоваться и разглядывать их один за другим, а не
размышлять о Законе Божьем»
1
.
Однако, несмотря на теоретическое противодействие ригористовмыслителей, чудовища входили в литературу, живопись, скульптуру,
архитектуру. Эстетика безобразного в полной мере находит свое
выражение в картинах Иеронима Босха и Питера Брейгеля, в
скульптуре церквей Сен-Пьер в Шовиньи (XII в.) и Сан-Пьетро в
Тропине (XII в.), Собора Парижской Богоматери и Реймского собора.
Вопрос о безобразном прочно утвердился в эстетике. В XVII
веке у Н.Буало мы найдем повторение мыслей Аристотеля:
Нам кисть художника являет превращенье
Предметов мерзостных в предметы восхищенья2.
Подобные идеи развивал И.Кант, отмечая, что искусство
способно изображать безобразное: «Превосходство прекрасного
искусства заключается именно в том, что оно изображает
прекрасными вещи, которые в природе безобразны и отвратительны.
Ужасы, болезни, опустошения, войны и т.п. могут быть прекрасно
описаны как вредные явления, даже изображены на картине. Лишь
один вид уродства не может быть представлен соответственно его
виду в природе, не унижая всякое эстетическое благорасположение,
то есть красоту в искусстве – это уродство, вызывающее отвращение.
Ибо поскольку в этом странном, основанном только на воображении
ощущении предмет представлен так, будто он напрашивается на
1
Цит. по: История красоты. Под ред. У. Эко. Пер. с итал. А. Сабашниковой. М.: Слово, 2007.
– 440 с. – С. 149.
2
Литературные манифесты западноевропейских классицистов. М., 1980. С.432.
100
наслаждение, тогда как мы всеми силами препятствуем этому, то
представление об этом предмете как предмете искусства больше не
отличается в нашем ощущении от его природы и поэтому не может
считаться прекрасным»1. Безобразие объекта словно бы «снимается»
художественностью изображения, доставляющей удовольствие.
Категории «безобразное» посвятил фундаментальный труд
«Эстетика безобразного» (1853) немецкий мыслитель, последователь
Гегеля, И.К.Ф.Розенкрац. Его работа так и осталась единственным в
классической эстетике трудом, сделавшим безобразное предметом
специального исследования. Розенкрац подчеркивал, что
изображения безобразного нередки в искусстве:
«Великие сердцеведы рода человеческого нисходили в
бездны, полные зла и ужасов, и оставили описания жутких
фигур, вышедших к ним навстречу из ночной тьмы.
Великие поэты, например, Данте, с еще более наглядной
убедительностью изобразили подобные фигуры;
художники, такие как Орканья, Микеланджело, Рубенс,
Корнелиус, воплотили их в чувственном виде, а
музыканты, например Шпор, донесли до нашего слуха
звуки погибели, в которых злодеи с криком и воем
выражают смятение своего духа. Ад бывает не только
этическим и религиозным, но и эстетическим. Мы
погружены в пучину зла и греха, но также и в безобразие.
Ужас безобразия и уродства, вульгарности и жестокости
окружает нас в бесчисленном множестве фигур, от
самых неприметных до чудовищно безобразных, откуда
адская злоба взирает на нас со скрежетом зубовным»
2
.
Розенкрац безобразное рассматривает как оппозицию прекрасному:
«Нетрудно понять, что безобразное как понятие относительное может
быть постигнуто лишь в отношении к другому понятию. Другим
таким понятием служит для него понятие прекрасного: безобразное
существует лишь постольку, поскольку существует прекрасное,
образующее его позитивную возможность». Прекрасное, по мнению
Розенкраца, может разрушиться в безобразное при переходе от
духовного идеала к материальной объективации.
1
Кант И. Соч.: В 6 т. Т. 5. М., 1968. С.328.
2
Розенкрац К. Эстетика безобразного, введение.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]