Эстетическая рациональность и новое мифологическое мышление

Одной из характерных черт современной культуры является распространение эстетического дискурса за свои традиционные пределы. Он проникает бук­вально во все сферы жизни, включая даже весьма далекие от философии и от любого теоретическо­го рассуждения виды деятельности, такие как ме­дицина или парикмахерское искусство. Ситуация, в которой становятся возможны, к примеру, «эсте­тическая» стоматология или «эстетическая» хирур­гия, направленные не на излечение страдающих органов, а на совершенно независимое от лечебной практики улучшение внешнего вида (причем это ока­зывается не прихотью высокопоставленных особ, но более-менее массовым предприятием), является довольно специфичной. Внимание к качеству внеш­ней формы — к эстетическому качеству, к тому, что воспринима ется, вполне согласно с кантовским определением эстетического суждения, «до всякой логики» и «без понятия», — в современном мире до­ходит до высочайшей степени. Дизайн жизненного пространства, следование тенденциям моды, фак­тический культ красоты в массовой культуре «обще­ства потребления» выходят далеко за рамки всего, с чем можно было столкнуться в прежние времена.

Тем более интересно, что этот упрек Леонтьева относится к тому самому времени и к тому самому общественному укладу, который породил — впер­вые в истории человеческой мысли — эстетику как самостоятельную, полноправную философскую дисциплину, а еще более — к тому времени, когда она постепенно стала завоевывать первые позиции в философском дискурсе. Он относится к тому вре­мени, когда само искусство окончательно освободи­лось от своей служебной и функциональной роли, когда красота стала цениться ради самой красоты, а не ради того, что можно обнаружить где-то вне ее или за ней, когда на пороге уже стоял модерн с его эстетическим и формалистическим порывом, с его внедрением искусства в жизнь и стиранием грани­цы между жизнью и искусством.