Чили в кармане

чилиец редко утруждает себя приготовлением ужина в будний день. Вместо него устраивают полдник онсе, за которым приятно собираться всей семьей и часами об­суждать события прошедшего дня. Онсе состоит из про­стых сэндвичей с ветчиной, сыром и маслом, чая или кофе. Поэтому по вечерам можно увидеть, как люди по­купают целые пакеты с десятками традиционных белых булочек пан амасадо для семейного полдника. У касс выстраиваются очереди. Поэтому совершенно неудиви­тельно, что по статистике Чили занимает второе место в мире по потреблению хлеба на душу населения. Это одни из тех немногих статистических данных, в которые я всецело верю, потому что вижу наглядное подтвержде­ние изо дня в день. В каждой семье и в каждом супер­маркете страны. В отличие от статистики благополучия экономики и нации, но об этом в другой главе.

ней. И смех и грех! В одной доверительной беседе пе­руанец, связанный по долгу службы с индустрией пита­ния, уверял, будто перуанских ресторанов в Сантьяго больше, чем в самой Лиме. В это несложно поверить, зная, что почти половина всех эмигрантов в стране приходится на перуанцев, и оценивая их жесткую хват­ку в чилийской столице. Большинство таких мест на одно лицо: добротные рестораны с перуанским персо­налом, простым и ясным интерьером с парой отсылок к мифологии инков таят главное сокровище — меню с десятками видов севиче всех мастей. Тот редкий слу­чай, когда однотипность играет на руку, словно созда­на одна большая сеть, так как севиче почти всегда беспроигрышно. Дошло до того, что, приехав в перуан­ский Куско, я с недоумением разглядывала меню, где было куда больше чего-то вроде стейков из ламы и морской свинки. Пять минут я выпытывала у офици­анта, где же севиче миксто и севиче-де-камаронес. Мои чаяния были напрасны, в меню нашлось лишь се­виче из местной речной форели. Просьбы о класси­ческом десерте суспиро люменьо тоже не были удов­летворены. «Это только в Лиме!» — махнул рукой офи­циант.