Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Человеческая духовность. Бытие и ценности. Монография
.pdf
просто здесь есть) из поля субъекта, представляющего на его ме-
65
66
сте так-то и так-то переживаемый-воспринимаемый-вспоминаемый-выражаемый в суждении-мыслимый-оцениваемый и пр. мир
как таковой, “заключенный в скобки” мир. Является не мир или
часть его, но “смысл” мира»65.
Приведенное высказывание ясно показывает, что, несмотря
на стремление Э. Гуссерля преодолеть таящуюся в концепции
интенциональности опасность солипсизма, он все-таки далек от
утверждения о полной объективности мира, поскольку результатом феноменологической редукции является не сам мир, но его
смысл. Способность построения смыслового горизонта предмета
Э. Гуссерль называет трансцендентальной субъективностью, которая вследствие этого и выступает у него основанием всякого
бытия предмета. «Любое объективное бытие, – пишет создатель
феноменологии, – имеет в трансцендентальной субъективности
основание для своего бытия; любая истина имеет в трансцендентальной субъективности основание для своего познания; и если
истина касается самой трансцендентальной субъективности, оно
имеет эти основания в трансцендентальной субъективности»66.
Хотя Гуссерль настойчиво утверждает наличие в феноменах всеобщего, необходимого и безусловного содержания, тем не менее,
пафос его философствования заключается в утверждении конституирующей роли человеческого сознания – и именно в этом состоит его особая роль в формировании новых представлений о
сознании и даже шире – о мире в целом.
В марксистской философской литературе в соответствии с
традициями сложившейся еще в XIX веке эмпирической психологии исследование внутреннего мира личности (практически редуцированного к сознанию) осуществлялось как внешнее описание проявлений внутренней жизни. В результате последняя сводилась к совокупности и комбинациям ясно осознаваемых проявлений сознания: ощущений, восприятий, представлений, умозаключений, а также настроений и чувств. Внутренний мир личности представал, таким образом, как структура внешне выраженных, объективированных элементов, доступная внешнему
наблюдению, но неспособная, однако, выразить, постичь внут-
Гуссерль Э. Феноменология. С.14.
Цит. по: Проблема сознания в современной западной философии. М.,1989. С.110–
111.
51
ренний, личностный смысл отдельного человеческого существования. При таком подходе живой, бытийный характер человеческой субъективности растворялся во внешних предметных содержаниях, которые трактовались как извне детерминированные,
навязанные субъекту непоколебимым в своей объективности и
потому самозаконным внешним миром.
Однако, как было показано выше, уже в XIX веке в рамках
феноменологии было достигнуто понимание специфической самоценности и субстанциональной сущности внутренней жизни
личности, понимание того, что все содержания сознания имеют
интенциональный характер, проистекают из единого центра, каковым, по мнению Э. Гуссерля, является трансцендентальная
субъективность. Все последующие исследования в области сознания, независимо от их отношения к учению Э. Гуссерля в целом, уже не могли игнорировать обнаруженного им явления интенциональности сознания. Тем самым было проведено четкое
различение между внешне выраженными, осознаваемыми содержаниями сознания и тем глубинным уровнем бытия человеческой
субъективности, на котором происходит рождение личностных
смыслов и который образует основу внутреннего мира личности.
Говоря о соотношении понятий «сознание» и «внутренний
мир» человека, следует иметь в виду не только экстенсивные различия – несовпадение объемов данных понятий. Указанные дефиниции, будучи тесно взаимосвязанными и в определенном отношении пересекающимися, тем не менее, выражают разные аспекты рассмотрения внутренней жизни человека. Термин «сознание» призван отобразить человеческую субъективность со стороны ее содержаний. Иными словами, понятие сознания выражает
структуру интенциональности субъекта, причем эти интенции
могут быть как явными, осознанными, так и неявными, неотрефлексированными.
Понятие внутреннего мира сформировалось в философии в
процессе выявления специфики человеческого бытия и связано с
попыткой представить мир человеческой субъективности как
особую форму бытия, неразложимое единство процессов внутренней жизни индивида в их онтическом, бытийном проявлении
– именно как индивидуально-личностное средоточие бытия, содержательно выраженное в сознании. В отличие от четко артикулированного содержания рефлексивного слоя сознания бытийный
52
уровень человеческой субъективности характеризуется специфи-
67
68
ческой целостностью, нерасчлененностью и, главное, единством,
взаимосвязью и взаимопроникнутостью всех его содержаний.
Последние неосознанно, неявно определяют направленность
личности, всякий раз обеспечивая целостность ее поведения, а в
более широком плане – единство личности в целом.
Эта целостность, единство всех проявлений личности так
или иначе выражалась и подчеркивалась разными авторами, занимавшимися исследованием внутреннего мира человека67.
Именно в этом направлении развивал свою теорию установки
Д. Узнадзе. Руководствуясь в своих психологических исследованиях глубокими философскими побуждениями, он заинтересовался особой категорией явлений – актами адекватного поведения, не являющегося целесообразным, «разумным» приспособлением к ситуации и неанализируемого в терминах рационального
мышления. К явлениям такого рода он и прилагал понятия «целого», «установки», «личностного единства» и т. п., рассматривая
их как проявления глубокого бытийного (онтологического), а не
психологического уровня. Психическим, по его мнению, был
лишь материал, на котором обнаруживались проявления более
глубокого – бытийного – уровня человеческой субъективности.
Позиция Д. Узнадзе сопоставима с развиваемой в современной экспериментальной психологии трактовкой движений, образов,
установок, представлений как функциональных органов человеческой индивидуальности, где каждый совершаемый акт является
уникальным, то есть творческим, и ориентирован не извне, а изнутри. Речь идет о том, что любое личностное проявление есть функция какой-то скрытой единой основы, которая и обусловливает це-
лостность внутренней жизни и поведения индивида68.
Концепция целостности личности получила определенное
обоснование в работах группы российских психологов под руководством Е. Артемьевой. Они, в частности, выдвинули идею о
порождающей роли личностных смыслов в структуре внутреннего мира. В развитие ставшего уже общепризнанным подхода
В. Зинченко, различающего два уровня в структуре сознания (бы-
См.: Франк С.Л. Душа человека. Опыт введения в философскую психологию.
М.,1917; Зеньковский В.В. Единство личности и проблема перевоплощения // Человек.
1993. № 4 и др.
См.: Перлз Ф., Хеффермен Р., Гудмен П. Опыты психологии самопознания (практи-
кум по гештальттерапии). М., 1993 и др.
53
тийный и рефлексивный)69, эти ученые предлагают трехуровне-
69
70
вую структуру субъективного опыта, в которой наряду с отмеченными В. Зинченко слоями выделяется еще и третий – самый
глубокий слой, несущий в себе «ядерные структуры представления мира», или «образ мира». Это не картина мира, не модель, а
сам субъективный мир. Элементом его является, по мнению авторов, личностный смысл. «Образ мира, – пишут они, – не только
фиксация следов деятельностей, это еще и порождающая категория. Образ мира порождает деятельность, которая строится на
основе значений предметов»70 (в концепции В. Зинченко эта деятельность образует рефлексивный слой сознания). Поскольку
«установка», или «образ мира» присутствуют в деятельности индивида скрытно, имплицитно, их теоретическая экспликация
осуществляется в терминах бессознательного, однако уже в его
современной, отличной от фрейдовской, интерпретации.
Современное переосмысление категории «бессознательное»
связано со стремлением выявить место и роль бессознательных
процессов в структуре внутренней жизни индивида в целом,
включая его высшие проявления и функции. В противовес сложившемуся представлению о бессознательном как о низшем этаже человеческой психики, своеобразной «яме для отходов» или,
выражаясь словами М. Мамардашвили, «ящике Пандоры», хранящем в себе все социально-табуированные и отвергнутые сознанием человека – его высшей инстанцией – «сверх-Я», но вместе с
тем всегда готовые прорваться в его поведение животные побуждения, современные исследователи рассматривают сферу
бессознательного как онтологическую предпосылку и источник
всякой сознательной деятельности, включая ее высшие проявления – творческие акты.
В рамках психоаналитической трактовки бессознательное
предстает как некая темная сила, скрытно управляющая поведением человека и детерминирующая его сознание, не подозревающее о принудительном воздействии чуждых ему природных,
животных сил. Открытие, обнаружение этого бессознательного,
несомненно, расширило представления о природе человеческого
См.: Зинченко В.П. Миры сознания и структура сознания. С.23.
Артемьева Е.Ю., Стрелков Ю.К., Серкин В.П. Структура субъективного опыта: се-
мантический слой и другие слои // Мышление и субъективный мир. Ярославль, 1991.
С.13.
54
поведения, его движущих силах. Однако оно нимало не прибави-
71
ло к характеристике человека как духовной сущности. Напротив,
фрейдистская концепция представила человека как несвободное,
рабски зависимое от своих инстинктов существо. Непосредственно связанный с категорией бессознательного термин «вытеснение» в его традиционной трактовке предполагал определенный автоматизм процессов функционирования бессознательного.
Между тем, как отмечают исследователи, вытеснение – это не
просто погружение недопустимых с социальной точки зрения содержаний человеческого сознания в некоторый более глубокий
слой, а особая зашифровка этих содержаний, то есть особый деятельно-семиотический процесс, особая, хотя и не осознаваемая,
психическая деятельность.
Что или кто является субъектом этой деятельности? Этим
вопросом задаются в своей совместной работе В. Зинченко и
М. Мамардашвили. Анализируя ситуацию мгновенного (!) принятия единственно правильного решения в экстремальной ситуации, авторы определяют поведение человека как свободное действие или свободное явление, подчеркивая тем самым самодостаточность, самоопределяемость психологического акта, идущего
не «извне», а «изнутри» и потому не выразимого в объективистских терминах. «Только здесь, – подчеркивают авторы, – мы и
находимся впервые в области совершенно особых явлений в составе космоса, а именно – собственно психологических явлений,
которые суть акты, а не факты... Иначе допущение этих явлений
было бы излишним, избыточным в общей физической организации космоса»71. Наличие этой неконтролируемой сознанием реальности и обеспечивает, по мнению авторов, отмеченное «попадание в точку». Заметим, что на наш взгляд для характеристики
описанных явлений более адекватным представляется определение не «психологические», а «человеческие».
Итак, налицо, с одной стороны, неосознаваемые человеком
(субъектом) процессы (акты), а с другой – их очевидная принадлежность психике человека. И если в рамках психоаналитической
концепции указанные процессы были бы квалифицированы как
автоматические, бессознательные, то В. Зинченко и М. Мамардашвили стремятся исключить апофатический термин «бессозна-
Зинченко В.П., Мамардашвили М.К. Изучение высших психических функций и кате-
гория бессознательного // Вопросы философии. 1991. № 10. С.37.
55
тельное» из рассуждений о сознании и рассматривают данный
72
феномен как проявление неявного – бытийного, онтологического
– уровня самого сознания. Но признание онтологического характера сознания означает, что само сознание уже не является только
психологическим явлением, принадлежащим эмпирическому миру, а есть нечто вневременное и мета-психологическое, а именно:
самосущее проявление того, что, как пишут авторы, раньше
определялось как «Невидимое» или «Высшее»72.
Новое в понимании бессознательного заключается, таким
образом, в том, что последнее рассматривается как естественная
основа для высших форм психической деятельности, в частности,
творчества. Как известно, еще создатель психоанализа придавал
этим вопросам большое значение, рассматривая творчество как
результат сублимации вытесненных асоциальных влечений. Однако в трактовке Фрейда получалось, что всеми вершинами человеческого духа – произведениями искусства, науки и т. п. – мы
обязаны существованию подавленных, загнанных в «подполье»
животных побуждений. Такое понимание представляется довольно ограниченным и даже нелепым, ибо лучшие, высшие человеческие проявления предстают в этом свете как побочные, случайные эпифеноменальные явления, что противоречит сущностному
определению человека как свободного, творческого, духовного
существа.
Значительная роль в формировании позитивного представления о бессознательном принадлежит Ж. Маритену. Французский
философ развивает и обосновывает на примере художественного
творчества мысль о существовании в нас бессознательной активности не животного, а духовного свойства. «Слово бессознательный, как я его употребляю, – пишет он, – не обязательно означает
чисто бессознательную активность. Чаще всего оно означает первоначально бессознательную активность, вершина которой открывается сознанию. Поэтическая интуиция, например, рождается в
глубинах бессознательного, но выходит на поверхность; она не
остается неведомой поэту, наоборот, это его драгоценнейший светоч и первый закон присущей ему художнической способности.
Но он познает ее “на закраине бессознательного”, как сказал бы
Там же. С.38.
56
Бергсон»73. Раскрывая механизм художественного творчества,
73
74
75
Ж. Маритен обращает внимание на то, что современные великие
художники, «стремясь обрести самих себя, в то же время покидают пределы естественных видимостей Вещей в отчаянных поисках неведомой им глубинной реальности, смутно обозначаемой
вещами… И поскольку сама субъективность стала средством проникновения в объективный мир, то, чего она ищет в видимых Вещах, должно обладать такого же рода внутренней глубиной и такими же неисчерпаемыми возможностями откровения, как и Я художника. Вот почему современная живопись на высшей ступени
своего развития … достигает своего рода онтологической широты
и высочайшей, хотя и парадоксальной для логического разума,
интеллектуальности»74. Речь идет о так называемом «просветленном интеллекте» – понятии, введенном Ж. Маритеном с целью
подчеркнуть, акцентировать именно позитивную, «светлую» составляющую бессознательного.
Итак, в современных исследованиях развивается мысль о
творческом потенциале человеческой психики в ее высших, духовных проявлениях. При этом обнаруживаются любопытные
факты, заставляющие менее оптимистично относиться к творческому потенциалу психопатологии. Так, в экспериментах по изучению сознания в измененных состояниях, проведенных под руководством известного ученого В. Налимова, было обнаружено,
что тексты (описание пережитых в состоянии медитации впечатлений) испытуемых в группе психиатрических больных характеризуются амифологичностью, отсутствием образов и символов и
представляют собой цепь рассуждений, оперирующих парадигматическими клише культуры, то есть в творческом плане они
«анемичны»75. Примерно та же мысль звучит в упоминавшейся
статье В. Зинченко и М. Мамардашвили. Говоря о целостности
выражения личности в творчестве, черпающем свое содержание в
глубинных онтологических слоях человеческого сознания, авторы подчеркивают, что «только в случае бессознательного, являющегося предметом психоанализа, мы имеем дело с неудачными
Маритен Ж. Творческая интуиция в искусстве и поэзии / Пер. с франц. – М.: «Рос-
сийская политическая энциклопедия» (РОССПЭН), 2004. С. 87.
Маритен Ж. Творческая интуиция в искусстве и поэзии. С. 28–29.
См.: Налимов В.В., Дрогалина Ж.А. Вероятностная модель бессознательного. Бессо-
знательное как проявление семантической вселенной // Психологический журнал. 1984.
№ 6. Т.5. С.116.
57
“машинами” такого рода, оставляющими застойные следы своих
76
неудачных сцеплений в психической жизни, следы, переозначенные эмпирическим сознанием и потому патогенные»76.
Таким образом, осуществление человеком его действительной сущности, его назначения, того, что А. Павленко в своих философских эссе называет естеством или, используя древнегреческую терминологию, «энергейностью», предполагает некий прорыв, переход человека в иную по сравнению с животноприродной ипостась, а именно: становление человека как духовного (свободного и творческого) существа, черпающего силы для
своих высших проявлений в глубинах своего собственного внут-
реннего мира.
Мысль о том, что дух пребывает в человеке и только в глубинах его души, на самых потаенных этажах его внутреннего мира заключены истоки его духовных интенций, должна быть подчеркнута особо. Именно там формируется возможность «нового
рождения» человека как существа, принадлежащего не только
«царству необходимости», но и миру свободы. Реализовать эту
возможность извне нельзя – действие внешних факторов и обстоятельств наталкивается на границу, за которой располагается область индивидуальных внутренних смыслов – «место» формирования целостных «образов мира» и «установок». Рождение, конституирование этих смыслов требует для своего «события» личностного усилия. Совершенно очевидно, что этот процесс «духовного рождения» носит иррациональный характер, он не может
быть результатом трезвого рационального расчета (в таком случае человеческим поступкам можно придать только форму, воспроизвести, имитировать внешние проявления духовности) и в
этом смысле сродни мистическому опыту.
В философской литературе последних лет термин «мистический» заметно теряет свой негативный оттенок, относящий его в
разряд заблуждений и невежества, и все более осмысливается как
реальный способ интуитивного постижения бытия, когда, благодаря «слиянию» с миром, с целым, с Абсолютом, происходит не
просто обретение готового «высшего знания», но процесс конституирования новых смыслов, рождения «нового мира». «Тот
опыт души, который традиционно называется мистическим, – за-
Зинченко В.П., Мамардашвили М.К. Изучение высших психических функций и кате-
гория бессознательного. С. 39.
58
мечает в связи с этим И. Невважай, – есть по сути опыт ее про-
77
78
79
буждения, рождения заново... Творческое познание сродни мистическому опыту: его можно повторить, но готовых правил для
этого нет; душа, сознание рождаются каждый раз заново»77.
Иными словами, речь идет о способности человека к... здесь
очень трудно подобрать нужное слово, так как любое из слов сразу сориентирует рассуждение в определенном направлении, а это
направление как раз и является пока проблематичным. Способность к схватыванию, интуитивному постижению неких непостижимых рационально содержаний и смыслов (того, что уже
есть) или к порождению, творчеству новых содержаний (то есть
выведению из небытия того, чего еще не было)? Иными словами,
важнейшее значение приобретает вопрос об истоках творчества
или об онтологических основаниях свободы.
2. Субстанциальные основы духовности
Как возможно творчество? Н. Бердяев, больше всех занимавшийся этой проблемой, которая, по существу, была центральным стержнем всего его философствования, настаивает на абсолютной безосновности свободы, тем самым утверждая субстанциальность духовной сущности человека. В наше время эта проблема все более привлекает к себе внимание ученых. Так,
М. Абрамов в своем исследовании категории свободы пытается
обосновать онтологическую фундаментальность свободы. Ссылаясь на Эпикура, вопрошающего о том, что было до Хаоса, он
утверждает: «В начале была Свобода... Она прародительница и
богов, и миров, и людей»78. Эта позиция отличается от подхода
И. Канта, впервые обосновавшего положение о свободе человека
как его сущностной характеристике. Как отмечает Т. Ойзерман,
Кант «решительно настаивает на том, что свобода – первое, до-
временное звено причинно-следственной цепи событий»79.
Именно Канту принадлежит принятая и развиваемая в
нашей работе мысль о том, что эмпирический субъект, полно-
Невважай И.Д. Свобода и знание. С.127.
Абрамов М.Л. Неопределенность свободы // Вопросы философии. 1996. № 10. С.69.
Ойзерман Т.И. К характеристике трансцендентального идеализма И. Канта: метафи-
зика свободы // Вопросы философии. 1996. № 6. С.66.
59
стью подвластный законам природы, не является действительным
80
человеческим существом, личностью, подлинную сущность которой образует трансцендентальный субъект, и именно в силу
этого он (человек) не подвержен необходимости, а, следовательно, свободен. Разъясняя свое понимание человеческой сущности,
или природы, Кант писал: «Здесь под природой человека подразумевается только субъективное основание применения его свободы вообще (под властью объективных моральных законов), которые предшествуют всякому действию, воспринимаемому
нашими чувствами»80 (курсив мой. – З.Ф.). Однако основанием
свободы в кантовском понимании служит деятельность чистого
разума с присущей ему способностью «самопроизвольно начинать ряд событий» (нравственных поступков). В то время как
Н. Бердяев не считал возможным говорить о каких бы то ни было
основаниях свободы, напротив, полагая последнюю источником
всякого бытия. И именно эта позиция представляется нам сегодня
более адекватной и эвристически плодотворной.
Идея об изначальности свободы развивалась в творчестве
М. Мамардашвили. В своих философских рассуждениях этот
глубокий мыслитель никогда не имел в виду конкретного эмпирического индивида, закованного в «скорлупу» внешних, социально-культурных и прочих детерминаций, но всегда лишь возможного человека, который может лишь на мгновенье мелькнуть,
сбыться – состояться как человек. Именно эти моменты и есть, по
его мнению, выражение человеческой свободы, его способности
к творчеству, к порождению новых смыслов, в контексте нашего
исследования – моменты бытийствования духа. По убеждению
М. Мамардашвили, эти смыслы, будучи запредельными наличному человеческому существованию, тем не менее не привносятся в сознание извне, а имманентны ему. В силу этого сознание и
обладает самостоятельным статусом в космосе, является самодостаточным. М. Мамардашвили постоянно подчеркивает, что человеческое существование (в высшем, собственно человеческом
смысле) не обладает стабильностью раз и навсегда данных вещей
и требует для своего поддержания постоянного и непрерывного
усилия – трансцендирования опыта, существующих порядков,
существующих психических и биологических механизмов. Отсюда – утверждение об искусственности и безосновности фено-
Кант И. Основы метафизики нравственности. С.22.
60
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]