Человеческая духовность. Бытие и ценности. Монография

представанием – предметом. До конца испитое, сущее опрокину-

то теперь как объективное вовнутрь присущей субъективности имманентности. Теперь горизонт уже не светится сам собою. Те­перь он лишь точка зрения, полагаемая ценностными полагания­ми»

представителей субъективизма ценности есть исключительно вы­ражение чисто человеческого, индивидуально-личностного от­ношения к миру и потому не имеют никакого объективного дено­тата, не обладают собственным бытием.

вавший ценность как точку зрения условий сохранения и возрас­тания сложных образований с относительной длительностью жизни в пределах становления. С такой постановкой вопроса от­части можно согласиться. Действительно, ценности есть выраже-

существование этих феноменов (ценностей) обнаруживается

только в акте человеческого восприятия – эмоциональной интуи­ции. В этом – отличие аксиологии М. Шелера от изложенного выше подхода классической философии. Философ решительно отвергает взгляд, в соответствии с которым ценность – это только общее (логическое) понятие, результат рационального мышле­ния. В работе «Формализм в этике и материальная этика ценно­стей» (1916) Шелер утверждал, что бытие какой-нибудь вещи как действительной ценности постигается в эмоциональном, а не в интеллектуальном акте

сической философии Шелер противопоставил логике интеллекта логику чувства: место «рационального порядка» классической метафизики занимает у него ordo amoris – порядок любви. По его мнению, существует чистая априорная ценность (независимая от мышления), а также первичное чувство ценности, на котором ос­новано сознание ценности. «Существует вид опыта, предметы которого закрыты для разума, в познании которых он слеп, по­добно тому, как ухо или слух слепы для восприятия цвета; это та­кой вид опыта, в котором мы постигаем подлинно объективные предметы и их предвечный строй, как, например, ценности и их иерархию»

цифика любви в том, что она может быть направлена лишь на личность как носителя ценности, но не на ценность как таковую.

ет свою природную ограниченность и односторонность рацио-

нальности и оказывается способным постичь истину бытия, сто­ять «в просвете бытия» (Хайдеггер). Именно в этом стоянии, да­леко не тождественном обыденному материально-вещному пре­быванию, он способен обнаружить смысл бытия и свое собствен­ное назначение.

ния человеком истинного блага. Сама постановка вопроса в це-

лом не вызывает возражений. Однако смысл указанного подхода в значительной степени зависит от трактовки понятия «благо». Последнее же здесь понимается как удовольствие от жизни (как тут не вспомнить «абсолютно счастливого человека» из романа братьев Стругацких «Понедельник начинается в субботу»!). Ав­тор приведенной концепции А. Разин вполне справедливо, на наш взгляд, выступает против объективации понятия ценности, которая, по его мнению, скорее свойственна естественно­научным представлениям и не дает возможности понять ценност­ное отношение как субъективно интерпретированное. Однако его собственное решение не достигает поставленной цели: «Фило­софское же представление о том, что есть ценность, по-существу возникает только тогда, когда ставится вопрос о том, потребле- ние каких предметов (выделено мной. – З.Ф.) соответствует ис­тинному назначению человека, отвечает его подлинному благу, природе»

Это не значит, что предметы потребностей и сами потребно­сти полностью исключаются из аксиологической характеристики личности, индифферентны к ней. Они имеют значение, но лишь в аксиологическом аспекте, проинтерпретированные с точки зре­ния ценностей собственно человеческого существования. Так, продукты питания, рассматриваемые как объект потребностей, вряд ли могут служить существенной характеристикой внутрен­ней сущности индивида, тем более его духовности. Но, приобре­тая статус самостоятельной ценности, они как бы включаются в структуру внутреннего мира личности, становятся определенным выражением ее сущности. С этой точки зрения, даже простое гурманство – это уже не просто удовлетворение витальной по­требности (в пище), но определенный жизненный принцип, со­знательное взаимодействие с миром (использование его «даров» для собственного наслаждения) и тем самым декларирование своего отношения к миру («мир для меня – резервуар удоволь­ствий») и, одновременно, определенная самоидентификация, утверждение своей особенности, своей самости, наконец. Однако если говорить о ценностях как специфической характеристике собственно человеческого бытия, то одной лишь аксиологиче­ской интерпретации потребностей личности оказывается недо­статочно. В подходе А. Разина нет и речи об открытости челове­ческого существования, о вечной неуспокоенности человека, об ощущении им своей противопоставленности миру законченных предметностей, что и составляет действительную сущность чело­века, его отличительный признак – наличие духовности.

ловеческой деятельности. «Человеческому существу, – пишет он,

насколько они выше утилитарных, представляют собой выраже­ние фундаментальной, специфически человеческой потребности: потребности соотноситься с другим человеком и природой, утверждать себя в этой соотнесенности»