Хроники кинопроцесса. Выпуск 5 (фильмы 2011 года)

Количество интервью, из которых состоит фильм, делает чело­веческий голос довольно значимым образным компонентом произ­ведения. Необходимость же синхронного перевода актуализирует проблему сохранения фразеологической выразительности, которая в тех или иных сценах решается с разным успехом. Так, реально про­живаемые перед камерой ситуации — политинформация на заводе или школьная линейка — нисколько не теряют своей языковой вы­разительности в переводе. В известной степени этому способствует многофигурный характер мизансцены, достаточно выразительный сам по себе. Не происходит смысловых потерь и при перемене круп­ности, когда в сцене получения зарплаты склонившаяся над ведо­мостью героиня сетует, что очки следовало бы надеть, а то цифры больно маленькие. Или в интервью, когда мерно покачивающаяся в качалке мама подчеркивает экспрессивную жестикуляцию доче­ри, сообщающей, что детям компоты обрезали. В этих кадрах план фразеологии поддерживается мимикой и жестом, что и позволяет ему «выдержать» перевод. Совсем по-другому обстоит дело в случае фундаментальной для смысла фильма оговорки одной из героинь, перепутавшей рай и ад местами. Здесь мимика, сопровождающая паузу рефлексии, свидетельствует скорей о выжидании произве­денного эффекта, что сильно усугубляется самим фактом перевода и делает сцену достаточно фальшивой. И уж совсем неубедитель­ным оказывается эпизод двух затяжных анекдотов, рассказанных за вечерним застольем на балконе. Здесь, в силу изобразительного решения, азартный переводчик и вовсе берет на себя функции глав­ного действующего лица, отчего эпизод стилистически выпадает из основного повествования.