Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Хроники кинопроцесса. Выпуск 5 (фильмы 2011 года)
.pdf
Лидия Кузьмина
сцен: пришедшие убить семью Годунова бояре по-русски троекратно
целуются с хозяевами; атмосфера предательства распространяется
мгновенно, вытягивая всю цепочку ассоциаций, от Нового завета до
«Крестного отца».
Сочетаясь с глубиной прочтения пушкинского текста (все идеи
классика сохранены), бесконечная мозаика культурных реплик и ряд
ассоциаций, которые, кажется, распространяясь в геометрической
прогрессии, уходят куда-то в космическое пространство, создают
очень насыщенное, индивидуальное культурное полотно. Новый «Годунов» — настоящий вызов зрителю, которому интересны современные токи культуры.
Отвлекаясь от «совершенства художества», хочется также вспомнить, что искусствовед Инна Соловьева однажды удачно охарактеризовала текущий момент в культуре как «несупротивное время» (это
было в одной из телепередач, в которой она участвовала). В этом его
и сложность. Надо думать, имеется в виду, что, в отличие от предыдущей эпохи, сейчас нет прямого давления на художника, заставляющего его консолидировать силы и предлагать творческие концепты (и
слава богу, что нет). «Надо уметь в нем жить, — говорила она. — Надо
уметь от него отстраняться, не воюя с ним и не создавая ложную для
себя позицию, когда ты с ним можешь воевать… Нужно строить то,
что есть против». Театр Мирзоева (и кинотеатр тоже) и есть то, что
против — против поверхностного на любом уровне, излишне гибкой
морали. На невыразительном общественном фоне он демонстрирует основательный запас актуальных, глубоко осознанных ценностей:
русской культуры, разумной этики, активной общественной позиции.
Так что все-таки есть в современном рыхлом мире культуры островки твердой почвы, на которые можно опереться.
ИСТОРИЯ СТАРОЙ УСАДЬБЫ
Интересно, как рядом с этими произведениями корифеев выглядят работы молодых режиссеров, чье становление пришлось на печально известные 80-е и 90-е годы. С какими мерками они подходят
к классике? Что в ней видят? Быть может, это позволит набросать
201
Лидия Кузьмина
какие-то штрихи к важной теме — о менталитете и художественных
принципах тех, кто делает кино сегодня.
Одна случайность обратила на себя внимание — в прошлом году
два режиссера забрались в псковскую глушь, чтобы снять фильмы,
разумеется, разные, но в чем-то очень схожие — об отшельническом
существовании своих героев, странных, по-своему связанных с природой, сквозь жизнь которых можно разглядеть старый-старый уклад и
почувствовать стихию душевной жизни, которая, кажется, нисколько
не изменилась со времен старой Руси. Речь идет о фильме «Охотник»
Бакура Бакурадзе и «Суходоле» Александры Стреляной (сц. — А. Стреляная).
Первая история — это тягучие эпизоды из жизни современного деревенского жителя, охотника и фермера. Другая — экранизация (достаточно вольная) одноименной повести Бунина, рассказывающей о
жизни угасающей дворянской усадьбы Суходол в XIX столетии. Обе
картины трактуют человека как создание, конгениальное миру природы (любопытно, что в обеих картинах заняты немедийные лица и
непрофессиональные актеры), и в какой-то степени вызывают ассоциации с давним фильмом Романа Балаяна «Бирюк» (1977). «Бирюк»,
быть может, не самый известный фильм нашего классика; снятый, в
целом, в русле поэтического национального кинематографа (тогда
это одна из существенных тенденций), он все же оказался как-то в
стороне от столбовой дороги, поскольку подчеркивал темную (как
сказали бы сейчас, темное бессознательное; речь идет не столько об этической оценке, сколько об алогичности и необъяснимости
внутреннего мира) сторону психической жизни человека. Это была
не столько песнь, прославляющая индивидуальность и гуманизм,
которой в конечном счете является все искусство Нового времени,
сколько попытка понять традиционный уклад, где человек является
песчинкой в общем пути природы. Интересно, что подобный посыл
читается и в названных картинах.
Оба автора принадлежат к среднему поколению режиссеров
(Стреляной 34, Бакурадзе чуть за сорок). Они сторонятся мейнстрима (в отличие от большинства сверстников), для которого при-
202
Лидия Кузьмина
оритетно создание конкурентоспособной продукции для массового
зрителя и постижение философии и практики массмедиа. Не похожи и на старшее поколение — камертоном для них была русская
классическая культура. Но что же является ориентиром для молодых людей, которые не хотят принадлежать к массмедиа? Они воспитывались в сложной обстановке идейного и культурного хаоса.
Культовым в это время было, например, творчество Курехина (а
Стреляная — петербурженка), с его знаменитыми перформансами
и симпатичным оптимизмом. Симптоматично, что его художественный мир неразрывно связан с песнями-танцами пионерского лагеря
и утренников в детском саду: все его содержание — ушедшая уже советская массовая культура и приятные о ней воспоминания; инфантильная сторона очевидна. И не напрасно самым известным артефактом времени был выпуск «Тихого дома» (главные действующие
лица — Сергей Шолохов и Курехин) с абсурдной историей про Ленина-гриба, которую в страхе и недоверии пересказывали все зрители
от мала до велика. Фантом как всепоглощающее явление массмедиа,
огромный галлюциногенный гриб вместо всего, что раньше занимало культурное пространство, — это и есть во многом культурная
атмосфера 80–90-х.
Разумеется, вместе с перестройкой, в отсутствии приемлемых общепринятых идей, наступила своего рода внутренняя эмиграция (какое разнообразное, действительно, явление) — не в этой же атмосфере черпать идеи и набираться знаний. Каждый, фигурально выражаясь, ушел в свой маленький дворик и внимательно созерцал свой
пейзаж; и вот эту локальную картину жизни дети 80-х могут описать
во всех подробностях и с известным обаянием. Лишенные здоровой
среды, они в одиночку учились быть внимательными, искать сюжеты и говорить собственным языком. Даже если и получали профессиональное кинообразовние, то в обстановке развала традиционных
ценностей, когда распалась связь времен. Чувства причастности, так
сказать, к мировым художественным трендам, не образовалось, зато
сформировался менталитет аутсайдера. Место творческих дерзаний
заняли вкус и сноровка ремесленника — в работах читается не столь-
203
Лидия Кузьмина
ко прозрение, сколько подробнейшее знание узкого круга вещей. И в
этом нет личных претензий; не режиссер, а время часто виновато —
оно или закрывает, или открывает таланты. Сейчас для творческого
человека время неблагоприятно — хотя бы потому, что нет широких
связей с культурным миром. Словом, умения режиссеров, подобных
автору «Суходола», и охват проблем, быть может, локальны. Однако
надо заметить, что они готовы свои скромные познания о дворике
своего детства не расплескать, аутентично донести в обстановке разреженного культурного пространства — а это интересней банальных
клише массмедиа. Ни в подлинности рисованных ими пейзажей, ни в
искренней затрате душевных сил сомневаться не приходится. И так
или иначе, их голос важен — ибо, мне кажется, именно он открывает
лицо поколения.
Сценарий «Суходола» по одноименной повести Бунина был готов
давно (Александра сама пишет драматургическую основу для фильмов; вообще, недостатка замыслов у нее нет), около пяти лет режиссер искала и ждала возможности его поставить. Поддержать дебютантку решился Алексей Учитель, выступивший продюсером картины — ему понравилась идея, а также четкость кинематографического
мышления автора, заметная в режиссерском сценарии.
Надо сказать, что девушка проявила твердость характера и организаторские способности; денег было катастрофически мало, съемочных дней считанное количество — а фильм настроенческий, там
идет то снег, то дождь, природа живет какой-то очень активной жизнью, и в унисон с жизнью обитателей усадьбы. И ей пришлось продумывать самые разные варианты развития событий, и иметь в виду,
что ей придется делать фильм с той погодой, которая выпадет в съемочный день. Режиссер с задачей справилась: атмосфера, жизнь места, выразительность — все есть.
Сюжет повествования строится вокруг главной героини, дворовой
девушки Натальи (Яна Есипович); в связи с перипетиями ее судьбы
мы узнаем о жизни усадьбы Суходол. Девчушка, простоватая, наивная, некрасивая влюбляется в барина и крадет его безделушку —
зеркальце, чтоб вздыхать над ним по ночам. Ее обвиняют в воров-
204
Лидия Кузьмина
стве, отправляют в наказанье на отдаленный хутор, а когда она возвращается, то в усадьбе уж нет дорогих ей людей — ни барина Петра
Петровича, укатившего в столицу, ни самого сноровистого из холопов
Герваськи; молодая барышня Тоня тронулась как будто рассудком, и
Наталье предстоит ей прислуживать.
Картина погружает в индивидуальную, какую-то печально-эпическую атмосферу с первого кадра: в ненастье, в дождь тащит корову то
ли старик, то ли старуха странного вида. Тот же запоминающийся образ (это сумасшедшая барышня Тоня, уже старая; исполнительница
роли — Елена Калинина) есть и у Бунина. И затем, после знакомства
со старухой Натальей, мы возвращаемся к началу давней истории,
когда все были юными, и у помещиков гостили друзья, а барышня
была влюблена и совсем здорова.
Пожалуй что, к описанию этих барских вечеров нет особенного доверия — кажется, у автора нет особенных личных иллюзий относительно дворянского быта. Однако когда режиссерская рука касается
примет народной жизни, то все становится и гармоничней, и убедительней. С большой заинтересованностью автор создает атмосферу
деревни, о которой она стала мыслить предметно после «Сарафана»
(это короткометражный фильм автора о свадебном обряде, которые
она сделала несколькими годами раньше, в 2006 году). Режиссер
увлекается этнографическими подробностями, так что иногда возникает впечатление прогулки по музею, но это частности. В общем,
радуют глаз лукошки, и крынки, и еще бог знает какая утварь, и старинные наряды. Запоминается и пейзаж (иначе не скажешь) деревенских лиц, особенно стариков и старух (снимались жители Псковской
области): в кадр попадают заскорузлые пальцы, светлые глаза, как
будто вымытые до прозрачности слезами, слышится местный говор.
Естественно выглядят в этом мире кликуши, знахари, гадания. Действительно, возникает ощущение давней жизни в такт с природой,
по-своему выстроившей ритм души персонажей.
Как только картина берет нужный тон (это как бы взгляд из сеней), то и барская жизнь как-то выстраивается понятней, подстроившись к общей мелодии. Сумасшедшая Тоня прописана очень внятно:
205
Лидия Кузьмина
эта нервическая дама хорошо знакома по литературе начала XX века.
А на фоне традиционной жизни деревни особенно понятен ее недуг:
гордыня индивидуальности, взращенная светской культурой Нового времени — очень плохая опора в жизни; все эти интеллигентные
люди в предреволюционную эпоху — милые и легко ломающиеся существа. «Им бы жить да поживать теперь, как надобно, а оне погорди-
1
лися, да и тронулись»
, — говорится у Бунина. В этом русле и сыграла
барышню актриса театра Льва Додина Елена Калинина. Ее капризная дворянка то бросается вещами, а то сядет, заберется с ногами на
тонкий стул и заговорит с Натальей, то пускается в странный танец
в саду, с газовым шарфиком. В рисунке роли заметны не просто характер и недуг, но и эстетика изломанного декадентского персонажа.
Невзначай вместе с образом и атмосфера дворянского дома возникла,
с живописными деталями. И поэтичная сцена встречи Тони с братом
Петром Петровичем нарисовалась, где простоволосая барышня украшена венком из сухих трав и цветов. Кстати, она напоминает героиню Татьяны Друбич, знаменитый эпизод «Ста дней после детства»
(1975) — по-видимому, все же не только Курехиным исчерпывается
культурная память автора.
Тем не менее, древние времена — и до Соловьева, и еще до Лермонтова, вдохновившего его на «Сто дней…», в картине отчетливей и важнее. И, возможно, не напрасно режиссер выбрала такой способ пересказа повести Бунина — как бы от лица и с точки зрения Натальи, в то
время как у автора, разумеется, говорят барчуки, наследники старой
усадьбы, младшие современники Натальи. А Наталья живет и думает
не так, как они. Главное переживание ее жизни — притерпеться к обстоятельствам, которые ни хороши, ни плохи, принять собственную
судьбу. В обществе, в котором она живет, совершенно другие механизмы позволяют сбрасывать эмоции, улаживать конфликты, и вообще
прожить жизнь, что, как донесла народная мудрость, «не поле перейти». Наверно, ей не хочется прислуживать сумасшедшей барышне,
не выходить замуж, и потихоньку самой перенимать ее странности.
И что же? А просто идет жизнь, день за днем, одна забота следует за
1
Бунин И. А. Суходол // Повести и рассказы. М.: Московский рабочий, 1981. С. 133.
206
Лидия Кузьмина
другой. Лес, и солнце, и бабочки — нам это неведомо — подсказывают выход. Вот и судьбу свою она гадает — выхватила по дороге где-то
в лесу пук перьев у мертвой птички, зажала в руке, а дома посчитает,
какая судьба, быть ей при барыне или нет: мое — не мое — мое… А
иначе как? Они читают этот большой мир. Они погружены в него, и
эти синие перья — верный знак: нельзя ослушаться.
Автор чувствует ритуальные знаки старой жизни. Стержень ее
фильма — это обрядовость старой культуры, на которую она опирается, от которой отталкивается. На стержень этот нанизано содержание, которое, в конце концов, все же держит форму. Основная линия
соблюдена, и она возвращает нас в мир язычества и народных сказок,
чья метафоричность и архетипы сложны и непонятны, но связаны с
основами бытия.
Интересно, что, настроенная как бы присматриваться к внутренней стихии человека, Александра выбрала исполнителей как профессиональных, так и непрофессиональных; и более свободно она
работает с последними. Для них она нашла массу хороших исполнительских приемов, и она не ошиблась в подборе типажей. Например,
очень симпатична дворовая девчушка, которая наблюдает за миром
взрослых, и реагирует очень живо и искренне. Скажем, наказывают
Наталью (стригут публично, перед всеми выстроившимися в ряд
дворовыми людьми), и девчушка смотрит испуганно (за окошком ее
видно, сквозь стекло, беленькая, внимательная — действительно, ребенок). И бежит со страху к сараю, лихорадочно отбрасывает клочья
сена, чтобы свернуться зародышем и спрятаться поглубже; мгновенно считывается символ «дорожденческого» тепла. Заметно и какоето чувство архетипа, и осторожные эстетические поиски. Барышня,
например, визуально выразительно схвачена — например, в тот момент, когда тихим вечером сидит она, влюбленная и здоровая, за столом, кажется, что лицо ее сошло со старой парсуны.
Главных персонажей сыграли профессиональные исполнители, в
основном это театральные актеры петербургской школы; есть и москвичи — Яна Есипович, актриса «Табакерки», сыграла Наталью. Показательна ее работа: фактура у актрисы имеется, и навыки какие-то
207
Лидия Кузьмина
есть — но приходится, в основном, домысливать суть ее характера и
переживаний. Благо, общая обстановка этому способствует. Кто-то в
ансамбле актеров более точен, кто-то менее (Калинина изысканноприхотлива, граф Петр Петрович в исполнении Вадима Сквирского
устал без меры, Герваська Даниила Шигапова вносит ноту чувственности). Но вот что, наверно, самое интересное, если говорить о профессионально-актерском ансамбле: это одно поколение, и одна судьба, и
транслируют они нечто общее. Все время возникает подспудное чувство, что все они живут в собственном маленьком дворике и знают, что
им никогда оттуда не выбраться. Нет более точного выражения, чем
«дети подземелья». И думается о том, что оправу бы им хорошую всем
и поддержку, и росли бы — не кривые бледные деревца, хоть и живые,
но чахлые, — а более здоровые растения. И тогда хотя бы можно было
говорить о масштабе личности и особенностях дарований. Пока —
только об удушливой атмосфере, которая для дарований губительна.
Оттого в этой барской усадьбе, в общем-то, много духоты.
Уже другие лица в младшем поколении, у тех, кому около двадцати. У них плечи расправлены и взгляд свободен — но таких в картине
нет. Автор, как кажется, не из тех, кто смотрит в будущее, режиссер
привязана к прошлому, она из последышей советской эпохи. И самая
интересная деталь, и подтверждение тому — что в поле зрения режиссера попал Олег Гаркуша, кумир 90-х, лидер питерской группы
«АукцЫон», представитель популярной тогда рок-культуры (естественно, попал — наверняка девушка на этом выросла). Она поручила ветерану одну из ролей. Вообще говоря, вероятно, из людей «призыва» 80–90-х немного тех, кто сумел не утерять представления о
масштабе творческой личности, остался человеком мира, не забыл о
бэкграунде, которым на самом деле является русская классика. И, мне
кажется, это все скоморохи — точь-в-точь персонажи древнерусской
культуры, полуактеры, полуразбойники, площадные хулиганы, циркачи и провидцы. Это Петр Мамонов (сейчас эволюционирующий к
православной культуре), Олег Гаркуша, в актерской среде — Михаил
Ефремов, один из лучших. Интересно, что он и сам называет себя скоморохом в профессии — очень верно.
208
Лидия Кузьмина
Стреляная заняла Гаркушу в роли пришлого крестьянина-бездельника Юшки. Получился едва ли не самый яркий образ фильма.
Разумеется, и история Юшки сведена к минимуму. Но это к лучшему,
тут уместна тайна; он появляется в усадьбе вдруг и потом уходит
куда-то. Все, о чем мы можем догадаться — этот ушлый человек живет, напросившись погостить то там, то здесь; и в усадьбе он провел
какое-то время. Это цепкий авантюрист со своей правдой, и в то же
время персонаж странно созвучен знаковым в культуре и кино образам юродивого. Важный для понимания истории и судьбы девушки сюжет связан с Юшкой. Проходимец становится ее любовником,
причем насильно, заранее деловито предупредив, чтоб не сопротивлялась. Девушка с покорностью принимает такую долю. Собственно,
это вся ее любовная жизнь — противный ей мужик, оставивший ее
беременной — дело житейское; потом случился выкидыш — значит,
судьба такая. В целом, при необычности режиссерского почерка, всетаки картина на Бунина мало похожа, скорее — на народную сказку;
в целом по уровню она представляется как бы продукцией хорошего
ремесленника. Однако сцена первой любви вносит важные нюансы.
Она снята красиво и осмысленно, как бы вырываясь из традиций ремесла в область художественного. Схвачены лихорадочные жесты,
и красная рубаха мелькает в странном ритме, превращаясь просто
в смятую красную материю перед глазами — и символ, и метафора.
Сцена отсылает к мысли о грубости нравов, но отчасти смешана с поэтическим настроением и любовным томлением, и всеми теми мечтами юной девушки, которые приходят ей в голову при мысли о суженом, и в конце концов эта реплика — о любви. И, кстати сказать,
как бы там ни было, за маской скомороха — теплый и человечный
темперамент актера, и человек другого масштаба, как бы все еще
гражданин той большой страны. Чрезвычайно к месту пришлись его
способности, своеобразная внешность и мудрость, которые он обычно выражает странным птичьим языком современной андеграундной культуры. Именно он, и еще крохи модернистской эстетики, мне
кажется, связывают фильм с классической культурой, но, в целом,
повторюсь, современный аутсайдер черпает из другого источника.
209
Лидия Кузьмина
Частные наблюдения режиссера за народной «психеей» оставляют в
стороне литературную традицию понимания человека и открывают
то, что сохранилось со времен незапамятных, давая понять, что под
одеждами цивилизованного гражданина скрывается язычник. Любопытно, что, как бы перешагнув не вполне внятный для них слой гуманистической русской культуры, среднее поколение обратило свой
взгляд в столь далекое прошлое, разом отрешившись от всех путаных
проблем сегодняшней жизни — в том числе и связанных с культурой
владения «метатекстом» русской классики.
«И ПТИЦЫ ПОПАДАЛИ С ВЕТВЕЙ…»
Михаил Булгаков какое-то время считал «Белую гвардию» (роман
написан в начале 20-х годов по горячим следам событий — о том, как
киевляне пережили восемнадцать смен власти в гражданскую войну)
своей лучшей вещью. Потом стал сомневаться: «Ужасно будет жаль,
1
если я заблуждаюсь и «Белая гвардия» не сильная вещь»
сал Булгаков в своем дневнике в январе 1925 году. Сергей Снежкин,
экранизировавший роман, тоже в точности не может сказать, что за
«вещь» у него получилась: во всяком случае, он вложил в нее много сил и надежд. И, похоже, кроме рассерженных зрителей, никто и
ничего сказать тоже не может — во всяком случае, долгожданную
премьеру критики встретили единодушным молчанием. Похоже, все
просто стесняются сказать, что им не понравилось. В самом деле, от
Сергея Снежкина ждали больше.
Отчасти можно было сомневаться в успехе предприятия с самого
начала. Хотя бы потому, что картина эта сделана по заказу телеканала, одна из последних такого рода (на сегодняшний день). В общемто, «Борис Годунов» нам все об этом рассказал: власть и культура в
современном их виде, по сути, оппозиционные понятия. Разумеется,
всякий художник надеется перехитрить искусителя, избежать упрощения и сервильности, но… Время покажет, удастся ли какой-либо из
современных «просветительских» экранизаций пережить время —
, — запи-
1
Цит. по интернет-версии издания: Соколов Б.В. Булгаков. Энциклопедия. М.: Ал-
горитм. 2003 (http://www.bulgakov.ru/).
210
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]