Хроники кинопроцесса. Выпуск 5 (фильмы 2011 года)

ным компонентом кадра был взгляд героини, сила чувства которо­го была явлена с достоверностью такой мощи, что «перешибала» любую условность. В «Я тебя люблю» подобных находок нет, а про­странство автомобиля, в которое герои втискивают все свои жизнен­ные проявления, читается как привнесенное условие эксперимента. Действие фильма, сконцентрированное в силовом пространстве между тремя основными героями, сильно теряет в своей убедитель­ности, как только начинает двигаться по той или иной сюжетной линии. Проблему достоверной целостности не решает ни связующая функция одной из героинь, ни дискретный характер повествования в целом. Организация материала по принципам романной конструк­ции оказывается недостижимой из-за его сильной пространственно­временной условности. Весь диапазон времен года, как и времени суток, оказывается абсолютно не значимым для характера действия. Столь же условно и пространство, представление о котором зритель может получить лишь вербальным путем; при этом никакой опреде­ленности не возникает. Так заглавный титр фильма отсылает его в Азовский район Ростовской области, очередной из монологов обна­руживает близость Краснодара, а в конце фильма один из героев, что опять-таки явствует из диалога, оказывается… в Москве. Пусть сте­пень обобщения, к которой стремится фильм, и не настаивает на ка­кой-либо конкретной географической точке — герои универсальны для любой, — но решение их коллективной истории в «толще жиз­ни» оказывается крайне проблематичным по причине полного от­сутствия какого-либо контекста, в котором разворачивается доми­нирующий сюжет. Внутренняя точка зрения и роль камеры успешно ликвидируют не только «безвоздушное пространство авансцены», но и периферию, отчего проблема проработанности второго плана отпадает сама собой. В то же время пластическое однообразие по крупности и пространственному решению кадров оказывается до­статочно успешно преодолено, и повествование совсем не выглядит монотонным. Ритмический рисунок, возникающий то за счет корот­кой нарезки, то в силу тонального контраста сорасположенных ка­дров, обеспечивает динамичность и зрелищность изображения на протяжении всего фильма. Скудость действия и пространственная

ущербность крупных и средних планов активно побуждают авторов к поиску динамических решений путем осмысления самого характе­ра съемки, и вот здесь их достижения неоспоримы, а результаты до­статочно интересны.

ский эквивалент в дерганом движении кадра, благодаря чему абсо­лютно нефотогеничный материал приобретает яркое изобразитель­ное решение.

ность, трактуемая подобным образом, вносит существенные коррек­тивы в вопрос авторской интерпретации и жестко определяет его границы. Уже в силу самой конвенции метода, какое-либо несоответ­ствие между планом существования и планом выражения материала исключается, поскольку противоречит объективности запечатленно­го факта, соответственно, от автора требуется сформулировать сред­ствами своего искусства те сущностные и в то же время подвластные непосредственному наблюдению законы, по которым организован предкамерный материал. Условность, имманентно присущая самому процессу перевода реальности в форму фильма, должна быть мак­симально преодолена, что выводит иллюзорность в ранг желаемого результата, и настаивает на характере восприятия фильма как «про­живания» явленного на экране «куска жизни». Конкретность про­странственно-временной организации, необходимая в этом случае, подразумевает повествовательную конструкцию с линейно развива­ющимся действием.

Особенность «Книги тундры» А. Вахрушева состоит в том, что со­ответствуя в полной мере всем требованиям избранной стилисти­ки, фильм выходит на уровень обобщения, значительно превосхо­дящий границы частного этнографического наблюдения, и достига­ет эпического звучания темы. Во многом это определяется самими особенностями выбранного материала. Внушительная династия, во главе которой стоит главный герой фильма 72-летний Борис Вук­вукай, уже сама по себе является воплощенной метафорой много­вековой преемственности жизненного уклада чукотских оленево­дов. Общность интересов, родственные связи и патриархальность отношений, структурирующие многочисленный род, также компо­зиционны по своей сути. Глубокая соподчиненность части единому целому оказывается основой той жизненной драматургии, которая апробирована всей историей народа. Таким образом, материал об­наруживает мощную синкретическую монолитность между своим сущностным и видимым аспектом, и задача автора — подчеркнуть эту особенность самим характером повествования, благодаря чему и будет достигнута высокая степень аутентичности фильма. А. Вах-

выразительность которого обеспечивается легким гротеском, не вы­ходящим за рамки политкорректности.