Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Хроники кинопроцесса. Выпуск 5 (фильмы 2011 года)
.pdf
Встречи в Дегтярном: «Охотник»
га понимаем и вместе что-то делаем, мы садимся и разговариваем. Я
говорю свою идею в том виде, в котором она сейчас существует, вы
говорите — интересно Вам это или нет, на каком уровне это интересно, и потом поэтапно мы работаем над этим проектом.
Нельзя сказать, что Сельянов работает конкретно со сценарием,
но с идеей он дружит. Когда я общаюсь с ним, у меня не возникает
вопросов по поводу того — запустит он этот проект или не запустит.
Конечно, мы оба понимаем, что обстоятельства могут так сложиться,
что мой проект не будет первостепенным. Когда, например, я собирался запускаться с «Охотником», была кризисная ситуация — помните, 2009 год, мало фильмов государство финансировало... Запустят
или не запустят — где-то за кадром остается этот вопрос, ты просто
свое дело делаешь. Я и сейчас тоже пишу сценарий, и точно такая же
ситуация: если я буду уверен в нем и в том, как его осуществить, мне
кажется, маловероятно, что мы не поймем друг друга. Что-то внешнее может повлиять, да, конечно.
Игорь Манцов:
В «Охотнике» Вы постепенно наращивали детали? У Вас там игра
идет с тем, что у мальчика не работает рука, и в финале у отца тоже
одна рука не работает. Это была базовая идея, или на каком примерно
этапе это возникло?
Бакур Бакурадзе:
Не то, чтобы в самом начале, но почти. Я сначала пишу поэпизодник, в котором обозначаю для себя, как будут развиваться события. И
там это уже было. Хотя были разные варианты финала, и у меня возникали вопросы относительно конкретно этого финала.
Игорь Манцов:
А что этот финал, по-вашему, означает, если можно это как-то рационализировать? У нас разные версии.
Бакур Бакурадзе:
Есть разные люди. Некоторые, переживая что-то, могут проиграть
ситуацию, как-то проанализировать ее, поставив себя на место другого. Если у него эта навязчивая боль, которая неисправима… Если,
281
Встречи в Дегтярном: «Охотник»
например, у родителей ребенок слепой, то это чудовищная трагедия,
потому что ты видишь, а твой ребенок не видит, и с этим невозможно
смириться. И питать надежды тут не приходится. Получается, что ты
принимаешь этот крест, и с этим крестом живешь. Или же, в силу своего характера, ты должен поверить, что так жить можно, и, возможно,
это сможет облегчить тебе жизнь, если простым языком говорить.
Светлана Ишевская:
То есть найти примирение, в какой-то степени, с существующим
положением вещей. Перестать себя мучить.
Илья Бобылев:
Можно сказать, что Вы допускаете несколько толкований, да?
Бакур Бакурадзе:
Несколько толкований всегда возможны. Но они не могут противоречить друг другу. Толкования могут быть относительно его отношения к жизни — не только к ребенку. Относительно его отношения
к женщине, например. Но они не противоречат друг другу. Они все
вокруг одного центра кружатся.
Илья Бобылев:
Вопрос по форме фильма. Как Вы на стадии замысла доносите до
продюсера форму — то, как Вы это будете делать.
Бакур Бакурадзе:
Это из сценария видно. Я так пишу сценарий, что там все понятно,
и обычно такой вопрос не задают. Ну и еще, видимо, берут в расчет
то, что я снимал до этого. В сценарии было мало диалогов. Сельянов
даже сказал: «Что это у тебя даже меньше диалогов, чем в «Шультесе».
Светлана Ишевская:
Эти два Ваших фильма отличаются по режиссерской манере.
Бакур Бакурадзе:
Ну, эти фильмы разные. Когда я делал «Охотника», я уже на подготовительном периоде чувствовал, что он по-другому получается. Мне
кажется, это сложно разобрать, но я могу сказать, что «Шультеса» я
282
Встречи в Дегтярном: «Охотник»
делал с неким упором на определенную стильность изображения, кадра и т. д., здесь мне казалось это второстепенным. Я счел, что не надо
такие выверенные кадры делать — красиво и т. д.
Светлана Ишевская:
Хотели достичь больше естественности?
Бакур Бакурадзе:
Да, сама фактура, с которой ты работаешь, диктует. Я обычно делаю
пробы перед тем, как начать снимать кино, например, один и тот же
объект я снимаю по-разному — ручной камерой, статичной камерой,
по-разному компоную; потом пытаюсь все это смонтировать и смотрю, что из этого получается. Вначале мне казалось, что этот фильм
надо снимать максимально ручной камерой, потом, когда я уже приехал туда и начал работать, я понял, что эта фактура не нуждается в
том, чтобы ее еще больше усиливать. Ручная камера привносит механичность фактуры, поэтому я ее часто убирал.
Илья Бобылев:
Что Вы подразумеваете под «механичностью фактуры»?
Бакур Бакурадзе:
Ручная камера очень близко находится к фактуре. Не к человеку, а
к фактуре. Когда идет человек, когда мы рядом находимся с животными, или диалоговая сцена, если снята ручной камерой, — там есть некое присутствие людей, которые снимают это кино. И это ощущается.
Светлана Ишевская:
На герметичность изображения это влияет.
Бакур Бакурадзе:
Совершенно верно. И это присутствие влезает глубже, чем хотелось бы. Мне хотелось соблюсти некую дистанцию.
Светлана Ишевская:
А зачем это Вам было нужно? Вы не желали влезать в это пространство, чтобы создать эффект объективности? Вы как будто псевдосамоустранились: на самом деле Вы есть, но Вас вроде бы и нет.
283
Встречи в Дегтярном: «Охотник»
Бакур Бакурадзе:
Вообще, это определяется на интуитивном уровне. Я как-то подсознательно думаю о том, как мне эту историю изложить. Редко бывает, чтобы я задумался и переключился на какой-то определенный
момент повествования. Сама история диктует. Если, допустим, я вам
рассказываю сейчас анекдот, то это одно повествование, если рассказываю случай, который наяву произошел — это другое. Потом, конечно, ты анализируешь это, но этот анализ — внутренний, не всегда
его можно вербализовать — это сложно, но при этом ты что-то четко
определяешь. Потом проходит время, и чтобы ответить на вопрос о
том, как ты пришел к чему-то конкретному, приходится совершить
очень сложные мыслительные действия, чтобы восстановить этот
интуитивный процесс. Это примерно как с актером. Невозможно
дома придумать, что будет делать актер, записать это на бумажке, а
потом прийти и сказать ему. Он никогда не поймет тебя. Ты должен
принести туда эмоцию, должен его спровоцировать. А чтобы принести туда эмоцию, нужно прожить это заново. И не факт, что ты вновь
придешь к тому, что ты там написал. Возможно, ты погуляешь пятнадцать минут и поймешь, что ты вообще ошибся. Примерно такая
же ситуация и тут.
Тем не менее, отстраненность взгляда мне всегда была интересна, потому что любая история, которую я восстанавливаю в памяти — индивидуальна. Даже если это история из моего прошлого. То,
как я ее вижу, манера моего взгляда мне кажется интересной для
кинематографа: мне так хочется рассказывать историю, потому что
обычно мы историю приукрашиваем. «Шультес» — немножко приукрашенная история, более художественно сделанная. А здесь мне
хотелось рассказать «вот здесь и сейчас», и при этом оторвать ее от
времени, от пространства… «Шультес» больше привязан ко времени и к пространству, плюс еще я привношу туда свое эстетическое
видение и таким образом формирую художественность. А здесь мне
казалось, наоборот, интересным то, что лишенный какой-то нарочитой эстетизации, этот фильм будет жить своей нейтральной жизнью.
284
Встречи в Дегтярном: «Охотник»
Нина Спутницкая:
А исполнители главных ролей были назначены уже после написания сценария?
Бакур Бакурадзе:
Да.
Нина Спутницкая:
Они что-то привнесли новое в драматургию образов?
Бакур Бакурадзе:
Главный герой получился более мягким, что ли, чем я изначально планировал. Я видел в процессе и даже еще на подготовительном периоде, что так получается. По сценарию он был абсолютно
уверенным человеком, для него не существовало вопросов. На те
вопросы, которые могли существовать в жизни, он уже нашел ответы. И мне это понятно: когда ты в каком-то тяжелом состоянии
находишься, некий защитный механизм вносит в сознание ответы
на все вопросы, практически на все вопросы у тебя есть ответы.
Тем более в таком возрасте, когда ты перешагнул за сорок пять
лет. В сценарии был такой персонаж, а в результате на роль я нашел человека, который в жизни гораздо мягче. Я видел, что у него
несколько другой потенциал, видел, что он склоняет немножко в
другую сторону, но при этом я подумал, что, может быть, это даже
ближе к жизни.
Игорь Манцов:
Вы не пытались когда-либо поменять актеров?
Бакур Бакурадзе:
Для меня поменять актера проблема практически неосуществимая. Я в принципе понимаю, что мне надо писать сценарий, уже имея
на примете конкретного человека, потому что внедрить в сценарий
стороннего человека очень сложно.
Игорь Манцов:
А женщина Вас в этом смысле больше устроила?
285
Встречи в Дегтярном: «Охотник»
Бакур Бакурадзе:
Женщина в этом смысле меня больше устраивала, да.
Игорь Манцов:
А правильна ли версия, которую я считал в предпоследнем эпизоде, что она была несвободна три года, он — вроде бы свободный человек — ей воспользовался; и вот теперь она проходит эту деревню
насквозь и уходит в свободную жизнь, уезжает к себе в Питер, где у
нее здоровый сын, а он остается со своей псевдосвободой. У нее там
проход свободной и сильной самки, некая победа, условно говоря. Вы
это имели ввиду?
Бакур Бакурадзе:
С одной стороны, можно, конечно, так думать. Но, с другой стороны, понимаете, в чем дело... Женщине сорок с лишним лет. Она не
очень красивая, можно сказать, что вообще некрасивая. У нее жизнь
очень скудная — у нее мать, двухкомнатная квартира, сын. Это все,
что мы о ней знаем. Сын-подросток, который три года растет без нее,
при этом у него информация, что мать сидит в тюрьме. Очень сложная ситуация. Мы можем предполагать, что у нее нет мужчины. При
этом сложно представить, что, войдя в жизнь, она сможет наладить
ее в личном плане легко и просто, и что вообще сможет наладить.
У нее очень непростая ситуация. И я уверен, что при определенном
складе характера — например, как у нее — взаимоотношения с ним
должны стать наоборот неким поддерживающим фактором в ее
дальнейшей жизни. Да, обстоятельства складывались так, что было
понятно, что эти отношения бесперспективны. Но эти люди реально нуждались в близости. При этом у них обоих есть определенные
проблемы, и хотя их проблемы разные, они могут их разделить: разделить в данной ситуации свои проблемы, соединиться и соединить
мир в какой-то точке. Это дает определенную гармонию, которую
он не может, к сожалению, создать с той же самой женой, с которой
они находятся в одной проблеме: эта проблема очень сильно довлеет. Если ребенок слепой, то сексуальные отношения между мужем и
женой в реальности всегда будут иметь инвалидный характер. По-
286
Встречи в Дегтярном: «Охотник»
тому что от этого освободиться невозможно. И никто из них не сможет взять на себя ответственность освободить другого — это очень
сложно сделать.
И если героиня уважает этого человека, а мне кажется, он не дал ей
повода для сомнений, то у нее останется возможность воспоминания,
восстановления этих взаимоотношений, и мне кажется, людям это
помогает. Потому что, когда у тебя и в ближайшем прошлом ничего
нет, и в будущем непонятно что, ты вообще потерян.
Светлана Ишевская:
При слове «уважение» я вот о чем подумала. «Охотник» стоял в
конкурсной программе «Кинотавра», а, на первый взгляд, у них в этом
году выстроенной концепции программы не было. Вроде бы, не было.
Но мне показалось, что подспудная мысль у кураторов была — потому
что, так или иначе, у них все фильмы конкурса — о любви, о том, что с
ней происходит, о том, что происходит между людьми, каковы градации отношений, что есть это чувство в современном обществе, если
говорить банальными фразами. И вот только у Вас есть это ключевое
слово — «уважение». В «Охотнике» помимо близости и притяжения,
желания тепла и нежности, между героем и героиней есть уважение
к Другому, которое для меня, например, — основа человеческих отношений вообще.
Бакур Бакурадзе:
Конечно. Я уверен в том, в чем, может быть, не уверены многие
зрители — что оба эти человека, когда они совершали шаг друг к другу, они понимали, что им это нужно обоим. Он понимал, что это нужно
ей, она понимала, что это нужно ему.
Ольга Зиборова:
Связано ли то, что она освобождается и уезжает, и то, что он по-
том стреляет одной рукой? То есть то, что, объединяя, таким образом,
себя и сына, он пытается войти в состояние некой болевой точки —
связано ли это с его отношением к ней?
Бакур Бакурадзе:
К женщине? Ну, естественно.
287
Встречи в Дегтярном: «Охотник»
Ольга Зиборова:
Мне финальная точка фильма кажется очень удачной, в том числе
и с этой стороны.
Илья Бобылев:
Я бы вот еще что сказал. У героев очень целостное отношение к
восприятию природы через восприятие животных.
Нина Спутницкая:
И момент, ведь когда она обратила на него внимание — это эпизод
случки животных. Герои впервые отреагировали друг на друга через
осознание противоестественности сынициированного посторонними — людьми — животного акта. Как будто она искала в нем реакции
на это вынужденное мероприятие, какого-то внутреннего преодоления природы, безысходности?..
Бакур Бакурадзе:
Да. Но отношение существа к существу, я убежден, только лишь в
каких-то открытых ситуациях можно прочесть. Люди в начале отношений, как правило, скрывают, что их тянет друг к другу. Есть люди,
которые со стороны это сразу замечают. Я — нет. И также невозможно
прочесть, люблю ли я собаку, если я ее постоянно не ласкаю. Но любовь к животному не определяется только количеством выделенной
ему ласки. Есть некое деревенское, дикое взаимоотношение с природой, с миром. Корове сладкое слово могут сказать, только когда корова болеет, ну или когда ее доят.
Я поэтому и не делал так, чтобы была видна его любовь к животным. Он заботится о них, а в чем лежит основа этой заботы — потому
что природа так устроена, потому, что ему важно, чтобы они не пропали, не заболели и не умерли, или он любит этих животных, — это
такая, довольно-таки сложная схема.
Вообще, мой герой мало похож на настоящего фермера. Я столкнулся с тем, какими бывают фермеры, и понял, что это совершенно другие люди. У меня получилась своего рода проблема — я хотел
снять фильм о человеке, который занимается животноводством, и
при этом не нашел человека, который был бы на моего героя похож.
288
Встречи в Дегтярном: «Охотник»
У них коммерческая составляющая доминирует всегда. И к животным
у них отношение как к материалу, когда вот так на поток все поставлено. Все жестче.
Нина Спутницкая:
А в том, что они идут на кабана, — символического смысла в этом
нет? Он обещает сыну пойти на кабана, и они убивают самку сначала…
Бакур Бакурадзе:
Есть, конечно, да. Там в конце — непонятно, на самом деле, он убивает самку или самца, там большой кабан, и предполагается, что это
самец. По сценарию у меня было написано, что это самец, он убивает
себе подобного.
Нина Спутницкая:
Он убивает самца в себе?
Бакур Бакурадзе:
Можно так говорить. Я думал об этом. Но в любом случае, финал,
если он моделирует будущее своего сына и делает шаг в его сторону,
это еще и шаг от чего-то прошлого в самом себе.
Нина Цыркун:
Я думаю, что герой и героиня сближены, потому что оба они страдают, неся бремя вины, в которой на самом деле не виноваты. Она
получает документ при освобождении — водительское удостоверение. Очевидно, что она сбила человека, и это — вина, за которую она
уже понесла наказание, отбыла ее. Он чувствует свою вину за то, что
у него такой ребенок. На самом деле, он в этом не виноват. Но в финале он убеждается в том, что ребенок сильнее его. Случай помогает
это ему понять. Ребенок не чувствует своей ущербности, потому что
не знает, что бывает иначе: он таким родился, и он привык к этому
состоянию, у него нет чувства ущемленности, от которого страдают
его родители. И когда отец это понимает, он в знак этой свободы
пытается выстрелить одной рукой, и видит, что это тоже получается. Тогда с него как бы сбрасывается бремя вины. И она получает
289
Встречи в Дегтярном: «Охотник»
освобождение, формальное (хотя наказание было реальным). Они
оба оказываются свободными людьми, открытыми для дальнейшей
жизни.
В связи с этим хочу спросить Вас. Вы в интервью «Сеансу» сказали, что этот его акт в финале — акт безумия или безумства, когда он
стреляет одной рукой. Что Вы имели в виду? Я не вижу тут безумия,
тут как раз ощущение свободы…
Бакур Бакурадзе:
Сложно вспомнить, что я имел в виду. Вы правы относительно некоего акта свободы. Он лежит в рамках понимания. Понимание — это
всегда высший акт, героический акт: герой знает. Чем для меня герой
отличается от не героя — тем, что он знает. И в этом присутствует
некое безумие, как я это называю, священное безумие. Он к этому
приходит постепенно. Вот, например, диалог в машине, когда он с ребенком разговаривает про сбежавших енотов, и ребенок ему врет. Но
он это вранье принимает, потому что видит характер сына, и это для
него — радость. Вот через такие вещи он приходит к этому. Скорее
всего, я это имел в виду, я не помню контекста того вопроса просто.
Игорь Манцов:
А почему ребенок выпускает енотов, что за мотивацию Вы предполагали? Или Вы однозначно не знаете — просто так хотелось?
Бакур Бакурадзе:
Не знаю. Почему дети жалеют животных? С другой стороны, этот
ребенок отличается от других детей именно из-за ущербности. Он
более самостоятелен, у него есть своеобразное самосознание. Такие
дети или подчиняются окружающему миру, становятся зависимыми,
или, наоборот, становятся очень независимыми. Их ущербность помогает им выйти из зависимости, из каких-то традиций и т. д.
Илья Бобылев:
А по-моему, с енотами все очень целостно. Два убегают, а третьего
он прямо выпуливает из сарая. Вообще, хорошее отношение к животным в фильме: они важны для всех, на животных много чего держится.
290
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]