Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Формирование общегосударственной антитеррористической системы. Монография
.pdf
Проблемы формирования общегосударственной антитеррористической... 191
циальную изоляцию экстремистов и неотвратимость жесткого наказания для лиц, вставших на путь террористической деятельности.
Наблюдающийся в мире рост терроризма ставит под угрозу не
только все достижения мировой цивилизации, но и само существование человека.
Одной из первостепенных задач повышения эффективности
борьбы с терроризмом является решение вопросов мировоззренческого, идеологического противоборства. Недопустимо недооценивать значение идеологии1 в распространении террористических угроз.
Террористическая идеология является мощным катализатором, «который способен раскрутить маховик террористической деятельности, втягивая в нее целые группы, слои населения, этносы, сплачивая
их для достижения неких витальных целей, даже если пути достижения этих целей носят насильственный характер»2. Для террориста
очень важны идейно-риторические компоненты. «Он совершает безличностное убийство — в том смысле, что не знает и никак лично не
относится к своей жертве. В отличие от простого обычного уголовника, террорист совершает идейное преступление»3. Действительно,
мировоззрение формирует субъективную сторону состава террористического преступле ния и его цель, анализируя которые, эксперты
отвечают на вопрос: что это — акт терроризма или корыстное преступление, реализованное с применением террористического метода
и имеющее поэтому по объективной стороне сходство с террористи-
1
В воспроизводстве угрозы идеологическому фактору отводится немаловажная,
но не первостепенная роль. Любая террористическая акция — продукт взаимодействия совокупности негативных объективных факторов действительности (экономика, социальная сфера, политическое противостояние, межнациональные отношения
и др.) и негативных субъективных характеристик, присущих личности.
2
Петрищев В. Е. Идеологический аспект борьбы с терроризмом // Проблемы борь-
бы с терроризмом. Материалы научно-практической конференции. М., 2000. С. 129.
3
Ольшанский Д. В. Психология террора. Екатеринбург, 2002. С. 140.
192 Глава 2
ческим деликтом1. При совершении общеуголовных преступлений
лицо осознает их противоправный характер и не стремится к превентивному оправданию своих действий перед членами общества и
самим собой. В акциях терроризма преступник всегда нуждается в
оправданиях — «безыдейное», обычное преступление возможно далеко не для каждого человека2. Как правило, террористы в той или иной
форме решают для себя нравственные вопросы; ищут мотивировки,
оправдывающие, объясняющие их преступления если не в юридическом, то хотя бы в житейско-человеческом смысле. Анализ действительных субъективных мотивов, которыми руководст вуются террористы, позволяет выделить следующие основные их разновидности:
— меркантильные (для определенного числа людей террор яв ля-
ет ся способом заработать);
— идеологические (идейно-политические, политические, рели ги-
оз ные, социальные, социокультурные мотивы и др);
— преобразования мира (понимание несовершенства существующего мира и настойчивое стремление улучшить его силовыми способами);
— власти (жажда власти над другими людьми — самый древний
мотив. Через насилие террорист утверждает свою личность, обретая
власть над людьми);
— «товарищества» (люди применяют террористические методы
из мести за вред, причиненный товарищам по борьбе, потому что в
терроре участвуют родственники или друзья;
— привлекательности террора (для многих обеспеченных и образованных людей террор бывает интересен как новое, необычное
занятие, т. е. для таких людей террор является сферой приложения
своих сил).
Необходимо также отметить, что в террористической деятельности могут присутствовать, переплетаясь, все перечисленные мотивы,
1
Сами террористы хотят отличаться от криминала. Так, Ильич Родригес Санчес,
захвативший в заложники в 1970 г. группу министров — представителей стран —
членов ОПЕК, потребовал за их освобождение не только весьма значительную сумму денег, но и возможность широкой публикации своего заявления, носившего откровенно идеологический смысл.
2
Убийство человека для подавляющего большинства людей всегда остается нравственным преступлением, которое требуется объяснить хотя бы другим людям.
Проблемы формирования общегосударственной антитеррористической... 193
однако идеологический, по нашему мнению, будет играть главенствующую роль. Но если речь идет о террористе-одиночке, чаще всего вопрос об идеологической подоплеке осуществляемых им акций
терроризма не стоит. «Опыт свидетельствует, что мотивы и побудительные причины таких действий следует искать в прошлом человека (его обидах, неудачах и др.) или в его индивидуальных особенностях (девиантной психике, комплексах и др.)»1.
Итак, за тем или иным мотивом террористической деятельности лежит та или иная, возможно, деформированная потребность.
«Криминологи и правоведы считают, что деформируются прежде
всего социогенные потребности — в общении, товариществе, уважении, признании, самоутверждении. Собственно говоря, проблема и
состоит в том, что в некоторых случаях эти нормальные человеческие потребности искажаются, извращаются, переходят в стремление к превосходству над окружающими, навязыванию своей воли,
насилию над другими людьми»2. Так, народовольцы, сознавая политическую и нравственную предосудительность террора3, допускали
его как средство обороны, самозащиты, считая его мощным орудием агитации и употребляя для достижения организационных целей.
«Террор — ужасная вещь, — говорил С. М. Кравчинский, — есть только одна вещь хуже террора: это — безропотно сносить насилие»4. Всю
ответственность за ужас террора народовольцы возлагали на царизм,
1
Петрищев В. Е. Указ. соч. С. 130.
2
Ольшанский Д. В. Указ. соч. С. 148.
3
Лидеры партии, обосновывая террор в своей деятельности, в то же время подчеркивали его переходящее значение и говорили о недопустимости его применения
в условиях демократического общества. Достаточно вспомнить негативный отклик
Исполнительного комитета на попытку покушения анархиста Ш. Гито на президента США Д. А. Гарфилда. «Выражая американскому народу глубокое соболезнование
по случаю смерти президента Джемса Авраама Гарфильда, — говорилось в заявлении, — Исполнительный комитет считает своим долгом заявить от имени русских
революционеров свой протест против насильственных действий, подобных покушению Гито… В стране, где свобода личности дает возможность честной идейной борьбе, где свободная народная воля определяет не только закон, но и личность правителей, — в такой стране политическое убийство как средство борьбы есть проявление
того же духа деспотизма, уничтожение которого в России мы ставим свое задачей».
См.: Литература партии «Народная Воля». М., 1907. С. 200.
4
Цит. по: Таратута Е. А. С. М. Степняк-Кравчинский — революционер и писатель.
М., 1973. С. 354.
194 Глава 2
который своими преследованиями заставлял прибегать к насилию
(хотя бы в целях самозащиты) даже людей, казалось бы, органически не способных по своим душевным качествам на какое-либо насилие. По этому поводу со скамьи подсудимых перед оглашением ему
смертного приговора народоволец А. А. Квятковский сказал: «Чтобы
сделаться тигром, не надо быть им по природе. Бывают такие общественные состояния, когда агнцы становятся ими»1.
Для многих террористических групп религиозная мотивация
является отличительной чертой. «Наш путь — радикальная борьба
против греха», — заявил в 1992 г. Хусейн Мусави, тогдашний лидер
ливанского движения Хезболла2. А духовный лидер этой группы
Мухаммед Хусейн Фадлаллах в интервью заметил: «Мы в исламе
не считаем, что насилие является решением всех проблем… Насилие
появилось тогда, когда народ, чувствующий себя скованным бессилием, поднялся для того, чтобы положить конец своей беспомощности и добиться свободы»3. После подобных пропагандистских заявлений терроризм приобретает сверхъестественное измерение, а сами
террористы перестают быть связаны политическими, моральными
или практическими нормами.
Важным дополнением в мотивации действий таких групп является обещание того, что, погибнув при исполнении своего «священного долга», убийца немедленно попадет в рай. Так, мусульманские
священнослужители оказывали поддержку и давали благословление
на самоубийство при исполнении теракта, несмотря на то, что самоубийство исламом запрещено. К примеру, сразу после терактов в
штаб-квартирах морской пехоты США и десантных войск Франции
в 1983 г. Хусейн Мусави сказал: «Я заявляю громко и открыто, что
двойной теракт, произошедший в воскресенье, является правомерным действием. У врат смерти я отдаю должное героизму воиновкамикадзе, каковыми они и являются; теперь они под защитой
Всевышнего и его ангелов»4. Мотив самопожертвования и муче ни-
1
Цит. по: Процесс 16-ти террористов, 1880 г. СПб., 1906. С. 226.
2
«Хезболла» —«Воины Всевышнего».
3
Цит. по: Хоффман Б. Терроризм — взгляд изнутри. М., 2003. С. 118.
4
Там же.
Проблемы формирования общегосударственной антитеррористической... 195
чест ва и сегодня движет представителями многих исламских и нередко других террористических организаций.
Риторика террористов категорична, безапелляционна, агрессивна, она четко делит социум на «своих» и «чужих». Всех лиц, не
входящих в террористическое сообщество или не поддерживающих
его, террористы называют унизительными и умаляющими человеческое достоинство словами — «собаки», «неверные», «дети сатаны» и
др. Намеренное использование подобной терминологии очень важно, оно серьезно ослабляет ограничения, наложенные на насилие и
кровопролитие, изображая жертв терактов как нелюдей, не заслуживающих жизни. Например, идеологи террористической организации
«Хамас» демонизируют жертв террора, говорят о том, что их смерть
представляет собой «изгнание беса». Таким образом, убивая, террорист выполняет промысел божий1.
Итак, светские и духовные лидеры террористических групп
ищут определенный идеологический стержень, который способен
не только сплотить людей, но и оправдать террористическую деятельность. Лидеры пытаются сформировать у членов своих групп
такую идеологию, в которой бы искажались признанные в обществе
ценностные ориентации, понятия морали и нравственности, добра и
зла. Искаженная оценка действительности, как правило, искажает
и многие другие компоненты психики, особенно когда речь заходит
о «необходимости», «долге», «чести». В частности, Б. В. Савинков
писал об одном из своих соратников: «Революционер старого, народовольческого, крепкого закала, Сазонов не имел ни сомнений, ни
колебаний. Смерть Плеве была необходима для России, для революции, для торжества социализма. Перед этой необходимостью бледнели все моральные вопросы на тему “не убий”»2.
Учеными замечено, что очень часто «новые идеологии» сочетают в себе религиозные и социалистические принципы с постулатами и традициями, укорененными в сознании конкретного народа3.
1
Juergenmeyer M. Terror in the mind of God: The global rise of religious violence.
Berkley (Cal.). 2000. P. 166—168.
2
Цит. по: Давыдов Ю. Савинков Борис Викторович, он же В. Ропшин. Предисло-
вие // Савинков Б. Избранное. М., 1990. С. 8—9.
3
Многими философами было подмечено, что в социализме всегда была силь-
на религиозная составляющая, а сам социализм неизбежно был предметом веры.
196 Глава 2
Например, апеллируя к христианским догмам, эсеры оправдывали
личную жертву в борьбе за светлое будущее с понятной для русского народа необходимостью «пострадать за мир». Так, А. А. Биценко,
вспоминая о М. А..Беневской, вместе с которой находилась в Мальцевской каторжной женской тюрьме, писала: «Она прибыла на каторгу с крестом, с библией и со своим “собственным” миросозерцанием...
со своими специфическими особенностями: на место авторитетов наших — ставила своих святых и выдвигала свои непреложные принципы, но уже такие, каким даже в просторной эсеровской программе
не должно бы найтись места. ...А уж обоснование террора этой инте-
ресной христианкой, с крестом и бомбой, было столь неожиданным,
что было от чего разинуть рот нашему брату, несмотря на всю эсеровскую “широту”. Согласованное, очевидно, как-то с общим мировоззрением, с любовью как христианским средством спасения мира,
оно выражалось примерно так: “Надо отдавать самое дорогое за други
своя — душу свою. Я и отдала самое дорогое: фактом убийства человека поступаюсь своим нравственным чувством”»1. Налицо совершенно искаженная мотивация: христианская вера не только не допускает
террор, она активно противостоит ему. Первая заповедь Бога учит:
«Не убий». Идти на террор ради «спасения души», нарушая первую
заповедь, в рамках логики, очевидно, звучит кощунственно. Однако
для террориста это вполне нормально и оправданно.
Таким образом, для успешной борьбы с терроризмом государство
и общество должны бороться и с деструктивным террористическим
мировоззрением, противопоставляя ему свою идеологическую концепцию. Однако в настоящее время в России наблюдается глубокий
идеологический кризис, особенно остро проявившийся после распада
СССР и выразившийся как в существенных изменениях традиционных политических программ, так и в появлении новых, иногда радикальных и опасных политических и националистических течений.
Например, Бердяев, рассуждая о «научном», атеистическом социализме, подчеркивал, что он «не есть только наука и политика, он есть так же вера, религия. И на этом
основана его сила». (Цит. по: Бердяев Н. А. Истоки и смысл русского коммунизма.
М., 1990. С. 83.)
1
Биценко А. В Мальцевской женской каторжной тюрьме 1907—1910 гг. (К харак-
теристике настроений) // Каторга и ссылка. 1923. № 7. С. 195—196.
Проблемы формирования общегосударственной антитеррористической... 197
Несостоятельность социалистических идеалов стала причиной
возникновения мировоззренческого вакуума в общественном сознании. Возникла необходимость в новой идеологии. Самой понятной и
доступной идеей оказалась национальная, на почве которой в России
в конце 90-х гг. ХХ в. распространились национализм и сепаратизм,
востребованные идеологами террористических структур. Ярким
примером тому может служить ситуация в Чеченской Республике,
где основополагающую роль в конфликтной ситуации сыграло не
только противостояние власти по вертикали «центр-регион», но и
борьба внутри чеченского общества, причем эта борьба во многом
носила криминальный оттенок как по используемым методам, так и
по составу непосредственных участников. Эти тенденции были замечены и террологами. К. Х. Ипполитов и С. А. Гончаров говорят
о том, что «именно криминальные группы, в том числе структуры
организованной преступности были использованы здесь для захвата собственности и власти»1. И. В. Манацаков подчеркивает, что «по
своей социальной природе это была власть маргинальной квазиэлиты, национальная по форме, но антисоциальная по сути»2. Благодаря
широкой пропаганде со стороны чеченской интеллигенции и мусульманских проповедников, которые апеллировали к наследию
прошлого и призывали к легализации таких социальных институтов
как шариатские суды, советы старейшин, кровная месть и восстановлению других исламских традиций, захват власти в Чечне, по сути,
криминальными авторитетами получил поддержку значительной
части чеченского общества.
Религиозные и националистические основания были также положены в основу конфликта чеченскими лидерами, которые эксплуатировали их для достижения политических целей. Особенно
большое воздействие на религиозное сознание оказывали зарубежные исламские организации, стремящиеся поддерживать высокий
уровень напряженности в противостоянии мусульманских народов
Северного Кавказа с центральными властями России. Под их воз-
1
Ипполитов К. Х., Гончаров С. А. Разрастание угрозы терроризма в регионе Северного
Кавказа // Современный терроризм: состояние и перспективы. М., 2000, С.106.
2
Манацаков И. В. Политический терроризм: Региональный аспект. Дис. на соиск.
учен. степ. канд. филос. наук. Ростов-н/Д, 1998. С. 51.
198 Глава 2
действием произошла радикализация религиозных взглядов, получили развитие экстремистские религиозные течения. Лидеры этих
течений (преимущественно ваххабизма1) использовали религиозные догмы для прикрытия антиконституционной деятельности по
схемам, апробированным террористами в других странах. Они создавали лагеря2 для подготовки исполнителей террористических акций, чьи ряды пополнялись из среды малограмотной мусульманской
молодежи3, подвергавшейся не только мощной идеологической и
психической обработке, но и активно обучавшейся военному делу.
Лидеры зарубежных экстремистских организаций, помимо молодежи, пытались подвергнуть идеологической обработке и детей.
Например, в город Октябрьский прибыли трое турецких гражданина для оказания мусульманам помощи в воспитании и обучении детей. «В созданном пансионате детям стали внушать веру в Аллаха
не в рамках традиционного ислама, а с позиций воинствующего,
радикально-националистического мусульманского верования, чуждого населению республики»4.
Распространение экстремистских идей не получило поддержки у
официального мусульманского духовенства и даже было запрещено
Советом муфтиев Европейской части России в 2001 г.5
Деидеологизация российского государства и общества не обошлась без влияния Запада. Причем многие политики и общественные деятели насильственно прививали народу западную идеоло-
1
Ваххабизму присущи крайний фанатизм в вопросах веры и экстремизм в борьбе с
противниками. Важное место в нем отводится идее джихада, толкуемого как борьба
не только с язычниками, но и с мусульманами, отступившими от принципов раннего
ислама. См. подробнее: Морозов Г. И. Терроризм — преступление против человечества (международный терроризм и международные отношения). М., 2001. С. 20.
2
Сеть лагерей «Кавказ» в течение ряда лет функционировала в Северо-Кавказском
регионе России под началом междуна родного террориста Хаттаба.
3
Идеологически и психически обработать молодых людей, не имеющих жизненного опыта и достаточного образования, не представляет большого труда для идеологов различных течений.
4
Калинин В. Н. Религия и безопасность // Право и безопасность. № 4 (5). 2002.
декабрь.
5
Советом муфтиев Европейской части России в 2001 г. было сделано официальное
заявление, в котором осуждались все виды экстремизма и терроризма, в том числе и
в форме ваххабизма. См.: Основные положения социальной программы Российских
мусульман. М., 2001. С. 28.
Проблемы формирования общегосударственной антитеррористической... 199
гию. Много было сделано для того, чтобы девальвировать понятия
пат рио тизма, интернационализма, коллективизма, чув ства долга и
чести1. Эти представления западные пропагандисты пытаются заменить культом индивидуализма, достижения материального благополучия любыми способами. «В самом начале перестройки один
известный православный священник сказал, что сейчас люди обратились к Западу в надежде испить из чистого источника, однако многие перепутали и припали вместо этого к канализационной трубе»2.
В результате началось моральное и психологическое разложение
широких слоев населения. Народ лишился идеалов, собственного
мнения и чувства собственного достоинства3.
До жалкого уровня низводится национальная культура. Ее место занимают самые примитивные образцы псевдокультуры Запада.
Людям предоставляются суррогат демократии в виде распущенности и ослабленного контроля со стороны властей, доступные развлечения, система ценностей, избавляющая человека от необходимости
работать над собой и от моральных ограничений.
Практически на всех каналах телевидения эфирное время заполняет низкопробная западная кинопродукция — бесконечные и бессмысленные боевики и телесериалы, рассчитанных на самую нетребовательную аудиторию.
Отказавшись от участия в формировании системы ценностей и
мировоззрения общества, государство получило не только нарушение духовного единства различных слоев и групп населения, но и
массовую экспансию агрессивных и преступных концепций и идей.
Мас сированное наступление на общественное сознание осуществляют проповедники нетрадиционных для России религий. Русский
философ И. А. Ильин еще в начале ХХ в. утверждал, что после «расчле нения России», в нее «будут вливаться социальные и моральные
1
Данные понятия стали восприниматься как признаки приверженности к застой-
ным временам и казарменному социализму.
2
Дворкин А. Л. Десять вопросов навязчивому незнакомцу, или Пособие для тех,
кто не хочет стать завербованным. М.: Издание Информационно-консультативного
Центра Свмч. Иринея еп. Лионского, 1995. С. 6.
3
Лишение народа чувства собственного достоинства — старый, проверенный прием. Так, еще в Древней Греции победитель сносил исторические памятники побежденного, чтобы ничто не напоминало побежденному о его былом величии.
200 Глава 2
отбросы всех стран», в том числе и различного рода «миссионеры»1.
После распада СССР так и случилось: российский «духовноидеологический рынок» стали заполнять всевозможные западные
проповедники, экстрасенсы, астрологи, предсказатели, маги, врачеватели. «Они заявляют потерявшим идеологическую ориентацию
людям, что знают ответы на любые самые сложные вопросы современности и могут показать выход из создавшегося кризисного положения. И люди, под дающиеся внушению (а их доля в обществе
в периоды социально-политических ломок также возрастает), как
утопающий за соломинку хватаются за протяну тую новоявленными
миссионерами руку для того, чтобы обрести хотя бы какую-нибудь
опору и определенность в этой жизни, ставшей вдруг такой непонятной и чужой»2.
Исключительный потенциал религиозного терроризма, способного порождать массовые убийства, наиболее отчетливо прослеживается в деятельности различных религиозных культов и сект, где
при формировании террористической идеологии в основе может
лежать мистическая, сверхъестественная, божественная цель. Очень
часто лидеры сектантов говорят о неизбежности Апокалипсиса, подчеркивая при этом уникальное мессианское предназначение своей
секты, а о себе отзываются как о единственных людях, постигших
«высшую истину». Эти люди с искаженными взглядами на мир и
на религию считают своим долгом приблизить «спасение мира» —
ускорить конец света, действуя методами террора, как это пыталась
сделать в Японии секта «Аум Сенрикё»3. Филиалы этой секты были
открыты и в России в 1992 г.4 Ее появление сопровождалось мощной рекламной кампанией, с последующими массовыми инициация-
1
Ильин И. А. О России. М., 1995. С. 23.
2
Петрищев В. Е. Указ. соч. С.130.
3
«Аум Сенрикё» («Высшая истина») в апреле 1990 г. организовала теракт, распылив бактериальное токсическое вещество ботулин над центром Токио, однако
токсин оказался неэффективным; в июне 1994 г. группа предприняла попытку убийства трех судей, ведших суд по гражданскому иску против секты, распылив нервнопаралитический газ зарин (7 человек погибли, более 250 доставлены в больницы с
отравлениями); 20 марта 1995 г., используя зарин, секта совершила самый громкий
теракт в токийском метро, и др.
4
В 1992 г. «Аум Сенрикё» была зарегистрирована Минюстом РФ.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]