Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Философия современной мусульманской реформации
.pdf
Философия современной мусульманской реформации 61
его, не помешало реально смотреть на вещи, а скорее наоборот. Он выносит четкие суждения об исламской ориентальности. Давая оценку Западу, альАфгани не сетует на его агрессию, диктат, ограбление Востока. Можно сказать, что в большинстве
его произведений присутствует глубокое уважение к научным и практическим достижениям Запада. Аль-Афгани призывает учиться у Запада и пользоваться его достижениями. Вместе с тем он говорит именно об извлечении пользы, но не о копировании. Иначе говоря, он требует сохранения самобытности как коренного условия всякого истинного развития.
В качестве примера аль-Афгани приводит тогдашнюю Японию, которая может вдохновить мусульман на продвижение по правильному пути. Он
утверждает, что, несмотря на современную отсталость, Восток в состоянии соперничать с Западом
и превзойти его в плане научных достижений. Сегодня суждения аль-Афгани выглядят еще более
конкретными и актуальными, чем столетие назад –
с точки зрения ясности его суждений о необходимости учиться у Запада и возможности добиться
превосходства над ним. Ссылаясь на пример Японии, аль-Афгани сосредоточивает внимание на идее
культурной самобытности и научно-технического
развития. Япония служила для него образцом переходного периода от восточности Востока к исламской ориентальности. Аль-Афгани лучше других
своих современников понимал специфику культурной самобытности мусульманского мира. Он хорошо осознавал то значительное культурное влияние,
которое мусульмане в прошедшие века оказали на
М.М. Аль-Джанаби62
развитие европейской жизни и достижение великого Возрождения Европы. Следовательно, рассуждает он, и мусульманский мир может осуществить
подобное возрождение; нужно лишь освоить современную методику развития. Развитие, утверждает аль-Афгани, не связано с какой-либо определенной религией; нельзя говорить о том, что оно свойственно одним народам и не свойственно другим.
Пример Японии доказывает не только то, что Восток может конкурировать с Западом, но и то, что
можно добиться превосходства над ним без опоры
на какую-либо конкретную религию. Единственное
условие, по мнению аль-Афгани, заключается в сохранении культурной самобытности. В связи с этим
он говорит о том, что Япония, даже не будучи религиозной, сумела превзойти Запад благодаря тому,
что осталась самобытной. Если оставить в стороне многочисленные детали, касающиеся религиозности или нерелигиозности Японии, то коренным
содержанием подхода аль-Афгани к тогдашнему исламскому миру является то, что он считает необходимым учиться у других, сохраняя в то же время
культурную идентичность. А поскольку применительно к мусульманскому миру такую идентичность
нельзя отделить от ислама, постольку аль-Афгани
пытается найти в этой исламской ориентальности силу, которая может придать миру новый импульс к прогрессу. В этом плане следует рассматривать его многочисленные сравнения жителей Востока с жителями Запада, западных христиан с восточными мусульманами. Так, сравнивая англичанина с арабом, он называет англичанина не слишком
умным, очень постоянным, амбициозным, настой-
Философия современной мусульманской реформации 63
чивым, дерзким и изобретательным; арабу же присущи прямо противоположные характеристики: он
умен, непостоянен, нетребователен, пуглив, нетерпелив и скромен. Несмотря на неизбежные пороки
такого сравнения, в нем содержатся реальные указания на практические альтернативы. Аль-Афгани
сосредоточивается именно на реальных, практических характеристиках, таких, как постоянство, амбициозность, терпеливость и противоположные
им качества. Он, несомненно, понимает приоритетный характер этих качеств, осознает, что подобные сравнения не должны рассматриваться отдельно от их конкретного историзма и конечных целей.
Ведь характеристики наций, как и все, что им присуще, подвержены переменам и трансформациям.
Если можно говорить о морально-психологических
чертах нации, то их необходимо увязывать с условиями конкретных исторических социумов и культур, которым они присущи в качестве преобладающих ценностей. Аль-Афгани совершенно справедливо старается исторически обосновать свое сравнение. Указывая на то, что в Коране делается особый акцент на терпении («Терпение – ключ к преодолению трудностей», «Победа – за терпеливыми»), он утверждает, что это была реакция на нетерпеливость арабов, живших в доисламскую эпоху. Это весьма точное наблюдение с точки зрения
его общественно-политической значимости. АльАфгани хочет пробудить потенциал активности,
присутствующий в арабо-мусульманской душе. Он
стремится отразить то, что можно назвать восточной энергией, пробудить её для противостоянии
западному агрессору, подчеркивая, что присущие
М.М. Аль-Джанаби64
Западу характеристики вполне могут быть приобретенными. Отсюда вытекает необходимость обладания практическими свойствами, базирующимися
на активном действии и терпении.
Если подобные сравнения основываются на исследовании составных элементов сил, участвующих
в «восточном вопросе», и призваны пробудить энергию Востока, то сопоставление христианского Запада с мусульманским Востоком в итоге приводит
к формулированию новых основ того, что можно назвать «исламом Востока». Сравнивая христиан с мусульманами, аль-Афгани указывает, что руководители христиан подчиняют религию мирским задачам,
в то время как лидеры мусульман ставят мирские
дела на службу религии. Христиане хорошо управляются со своими мирскими делами в соответствии
с потребностями земной жизни, между тем как мусульмане не действуют согласно учению ислама и изза этого не справляются как с религиозными, так
и с мирскими задачами. Христианство призывает
к примирению, невмешательству в политику, оставлению «кесарю кесарева», отказу от личных, национальных и религиозных конфликтов, однако христиане поступают наоборот. Они не придерживаются норм и заветов христианства. В то же время читающий Коран и знающий его историю понимает, что
в нем содержится призыв к использованию силы
ради отстаивания справедливости и права. Между
тем дела мусульман прямо противоположны тому,
к чему призывает Коран: в своих словах и делах они
бездеятельны и покорны. Все это выглядит так, говорит аль-Афгани, словно христиане придерживаются Ветхого Завета, а мусульмане – Нового Завета.
Философия современной мусульманской реформации 65
Сравнение, приводимое аль-Афгани, призвано подчеркнуть характер конфликта и специфику
различий между западно-христианским и восточномусульманским мирами, имея целью пробудить активность мусульман в отношении этого нового вызова. Однако он не столько ставит вопрос в плоскость непосредственного противостояния, сколько хочет подчеркнуть существующую отсталость
восточно-исламского мира и указать на возможные
факторы его возрождения. В своей глубинной сути
его подходы затрагивали скорее историческое,
идейное, политическое и культурное противоборство с самими собой, нежели сравнение Запада
с Востоком, христианства с исламом. Они готовили почву для выработки новой формулы исламской
ориентальности в её противодействии не столько
Западу, сколько самому себе. И в этом заключается значимый идейный подвиг аль-Афгани. Пытаясь
нащупать причину прогресса европейского Запада,
он видит её в его отходе от христианства. При этом
он не столько ищет пороков в христианской религии, сколько изображает реальную действительность, в том числе такую, которая противоречит
самим установкам ислама. Прогресс и подъем Запада, указывает аль-Афгани, не является следствием
его приверженности христианству, а скорее наоборот. В отходе от религии он не видит добродетели,
а усматривает в поведении европейцев нечто естественное и в определенной мере необходимое, расценивая это как возвращение к себе, к своим первоначальным истокам. Он полагает, что европейцы
возродили свои древние, дохристианские (греческие и римские) традиции. Христианство для них
М.М. Аль-Джанаби66
было лишь «галошей», верхней одеждой. К успеху
их привело обращение к собственным (античным)
истокам. Основываясь на данной посылке, альАфгани пытается построить соответствующий вывод о том, что возрождение мусульман должно базироваться на их обращении к их первоначальным
истокам. Источник силы, прогресса и процветания
мусульман – это ислам, ибо у них нет истории помимо ислама.
Однако если эта мысль обусловлена логикой параллельности Востока и Запада, христианства и ислама, то в её основе лежит осознание необходимости возрождения для успешного противостояния
Западу при опоре на самобытность и тесную связь
со специфическим историческим наследием мусульман. Здесь содержится глубокий посыл, согласно которому культура и цивилизация не могут благополучно развиваться без опоры на собственные
силы. Они подобны живому существу – в том смысле, что помещение их в чуждую среду приводит
либо к уродливой деформации, либо к естественной смерти. Если одной из предпосылок прогресса Европы стало обращение крупных поэтов эпохи
Возрождения – таких, как Данте, Бокаччо и Петрарка – к светской проблематике, то в исламской культуре имеются сотни великих светских поэтов. Если
гуманизм отражал реабилитацию человека путем
высвобождения его из-под диктата церкви, то мусульманский мир никогда не знал подобного института. Что касается религиозной реформации в исламе, то она не могла быть лютеранской или кальвинистской. Вопрос не только в том, что ислам не
знает церкви или некоего сакрального посредника
Философия современной мусульманской реформации 67
между Богом и человеком, но и в том, что в нем присутствуют древние традиции различия между течениями, сектами и толками, а также право выносить
самостоятельные богословско-юридические суждения. В связи с этим реформация предполагает
в первую очередь преодоление культурного упадка
и устранение восточного (турецко-османского) деспотизма, давящего на умы и чувства мусульман, посредством возврата к тому, что аль-Афгани называет «исламом справедливости и истины».
Аль-Афгани воплощает реальное продвижение
по пути перехода от «исламской ориентальности»
к формулированию новых принципов «ислама Востока», «ислама нового призыва», или «практического ислама». Неслучайно крупные мыслители мусульманского реформаторского движения придавали наибольшее значение политической альтернативе как необходимой предпосылке культурного прогресса. Деятельность аль-Афгани в зрелый период
– деятельность политическая. Произведения альКавакиби с точки зрения их сути и целей – это попытка обосновать исламскую рациональную альтернативу политическому деспотизму. В связи с этим
сопоставление Востока и Запада, их противостояние исчезают у Мухаммеда Абдо и появляются у альКавакиби. Задача добиться политической действенности в исламском реформизме аль-Кавакиби с неизбежностью побудила его обратиться к реальным
обстоятельствам, связанным как с османским деспотизмом, так и с его давлением, обусловливающим сохранение отсталости перед лицом стремления Запада навязать мусульманскому миру свое политическое
господство. По этой причине взгляды и суждения
М.М. Аль-Джанаби68
аль-Кавакиби близки к взглядам и суждениям альАфгани. Вместе с тем он превзошел аль-Афгани, увязав свои подходы в более системное видение реалий
Востока вообще и Арабского Востока в частности.
Свой антидеспотический дискурс аль-Кавакиби
адресовал Востоку в целом, хотя и сохраняя элементы исламской идентичности, то есть критически прилагая суждения о Востоке вообще к мусульманскому Востоку как его части. В своей книге
«Природа деспотизма» он призывает жителей Востока осознать, что они «сами стали причиной своего состояния, и им не следует сетовать на других
1
и на превратности судьбы»
. Это – адекватная формула «восточной самокритики» как необходимой
предпосылки революционизирования реформаторского духа. Аль-Кавакиби неоднократно повторяет,
что «все жители Востока, будь то буддисты, мусульмане, христиане, израильтяне или прочие, крайне
нуждаются в мудрецах, не обращающих внимания
на выкрики бездарных и глупых «ученых» и на невежественных и жестоких властителей. Им нужно
обновить подход к религии… Они нуждаются в ясной основе, дающей им волю и счастье в жизни»
2
Под «обновлением подхода» к религии здесь подразумевается преодоление отсталости и деспотизма. Аль-Кавакиби призывает всех к тому, чтобы обрести ученых, призванных обновить религию, действуя по своей свободной воле. Он требует устранения деспотизма политического («жестоких вла-
.
1
Аль-Кавакиби. Аль-а‘малу аль-камилату (Полное собрание сочинений). Каир: Аль-му’ассасату аль-мисрийату литта’лиф ва ан-нашр; Дар
аль-кутуб аль-‘араби литтиба‘а ва ан-нашр, 1970. Т. 2. С. 33.
2
Там же. С. 396
Философия современной мусульманской реформации 69
стителей») и духовно-религиозного («глупые ученые») в качестве первоочередных задач. Таким образом, речь идет о возрождении, соответствующем новому политическому сознанию с его стремлением к религиозно-политическому реформированию. Объединение мусульман, буддистов, христиан
и израильтян в необходимости деятельной реформы означает объединение Востока с его социальнополитическими проблемами и цивилизационной
отсталостью на рубеже девятнадцатого-двадцатого
веков. Из этого следует, что в первую очередь необходимо заняться общественно-политической
проблематикой и лишь во вторую – религиозной;
в теоретических же рассуждениях аль-Кавакиби,
напротив, на первое место выходит религиозное реформирование, а практическое решение
социально-политических проблем отодвигается
на второй план. Такой алгоритм диктовался логикой рационалистически-просветительской реформы, в своей абстрактности приближенной к истории естественной эволюции цивилизации и её необходимых принадлежностей. Осознание этого,
благодаря его критическому характеру и глубокому реформизму, подводит аль-Кавакиби к вопросу о западно-восточном комплексе, в соответствии
с которым Запад и Восток считались полюсами тогдашнего исторического бытия. Аль-Кавакиби подходит к специфике Востока и Запада с реалистическими критериями. В то же время он отталкивается от этих критериев как от критической предпосылки политического и культурного самосознания.
К противоположности Востока и Запада он подходит не с использованием психологических и этиче-
М.М. Аль-Джанаби70
ских терминов, а ставит эти термины в рамки критического подхода к различию между Востоком
и Западом с точки зрения систем, взглядов и позиций. В связи с этим он рассуждает о западном деспотизме и об ином, восточном деспотизме. Если первый отличается боязнью знания, опасается, как бы
люди не узнали той истины, что свобода дороже
жизни, не поняли сущности прав и того, как их можно отстаивать, не осознали, что такое человечность
человека и в чем заключаются его функции, то восточные деспоты больше всего боятся науки. Деспоты дрожат перед силой науки, словно их тела – это
1
порох, а наука – огонь
. Западный деспотизм разумнее и прочнее, но более податлив, а восточный
деспотизм беспокоен, скоропреходящ, но сильнее
раздражает. Если исчезнет западный деспотизм, на
его место придет справедливое правительство, которое сделает то, что можно сделать в соответствии
с конкретными условиями и возможностями. После
ухода восточного деспота ему на смену приходит новый, еще худший деспотизм, и причина здесь в том,
2
что жители Востока не задумываются о будущем
.
Сравнительный подход содержит глубокую критику деспотизма и попытку вскрыть его специфику.
Аль-Кавакиби понимает, что природа деспотизма
одна, а разнообразие его форм не делает какуюлибо из них предпочтительной. Тем не менее реалистичность его суждений опирается на реалистичность видения им приоритетов мысли и политики. Его оценки проистекают из глубоко критично-
1
Там же. Т. 2. С. 360.
2
Там же. С. 384.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]