Философия современной мусульманской реформации

ки, соответствующей духу истинного ислама. Имен­но с этим связан его призыв к исламскому един­ству. По той же причине он стремится сделать ини­циативу афганско-персидского объединения пер­вым образцом современного подражания перво­начальному исламу. Он пишет: «Недалеко от усер­дия иранцев и возвышенности их мыслей желание стать первыми из тех, кто обновит исламское един­ство и упрочит религиозные связи – как в началь­ную мусульманскую эпоху они распространяли на­уки ислама, хранили его установления, вскрывали его тайны, всячески усердно служили благородно-

сохранению»

Такую приверженность было нелегко обеспе­чить в условиях становления переменных состав­ляющих, формирующих ясность видения и бес­силие воли. Видение и воля с трудом могли объе­диниться в делах. Поэтому «единство в религии» и «власть Корана» были наиболее возвышенной формулой возрождения исламского единства на более рациональных и реформаторских основани­ях. Подспудно данная идея подразумевала косвен­ное неприятие османского централизма и деспо­тической системы правления. Однако неприятие не было тогда оформлено в систему, обладающую чёткими параметрами, поскольку мысль была под­чинена принципу постепенного реформирования, в чём кроется причина первоначального оппони­рования аль-Афгани национализму. В национализ­ме он усматривал инструмент, при помощи кото­рого европейцы стремятся разрушить исламское единство. Европейцы хорошо понимают, что силь­нейшие узы, объединяющие мусульман, – это узы их

ме их религии»

о правовой и этической основе исламского един­ства как антипода националистическому экстре­мизму. Основы исламской религии, говорит аль­Афгани, не сводились к тому, чтобы призывать лю­дей к Богу, наблюдать за состоянием душ, имеющих духовное происхождения и которым предстоит из этого мира переселиться в мир иной. Ислам был призван «утвердить нормы взаимоотношений меж­ду рабами Бога, прояснить общие и частные права, определить суть власти, которая исполняет планы, назначает нормы и наказания – так, чтобы у вла­сти мог находиться только такой человек, кото­рый больше всех подчиняется этим нормам. Он не должен получать власть по наследству, не должен иметь преимущества благодаря принадлежности к какой-то национальности или племени, физиче­ской силе или материальному богатству. Получать её он должен благодаря исполнению им норм зако­на, способности претворять их в жизнь и благода­ря желанию нации видеть его у кормила власти» Аль-Афгани ограничивает исламское единство за­коном, утверждая, что установление норм взаимо­отношений между людьми и их прав, порядка при­хода тех или иных людей к власти является важ­ной функцией исламской религии. К власти мож­но прийти лишь через закон; здесь не должно быть наследования или каких-либо привилегий, связан­ных с национальной, племенной или иной принад­лежностью. Такое мнение уже само по себе содер­жит критику исторической практики халифата, в том числе утверждений о том, что халифом дол-

жен непременно быть представитель рода курей­шитов, а также критику современного ему халифа­та (османского).

отражают растущее и углубляющееся утверждение реального соотношения между национальным и ре­лигиозным в условиях крупной трансформации Османской империи и нарастания национально­го фактора. Речь шла о новом разделении в услови­ях распада старого единства, или о новом единстве в условиях разделения, сдерживаемого силой. От­сюда следует вывод аль-Афгани о том, что государ­ства образуются только при наличии двух сил: силы нации (национализма), призывающей к объедине­нию и доминированию, и силы религии, которая становится на место нации (национализма), объе­диняя словом. Оба эти фактора он считает необхо-