Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Феноменология музыкального опыта. Монография
.pdf
не задает характер и способ открытости своей ценности сознанию субъекта, а со-определяет его вместе с ним. Сознание и предмет совместно принимают решение (mitbeschließt;
основное значение немецкого глагола beschließen – «решать,
принимать решение»).
Этап эстетического восприятия, на котором подключается ценностное суждение, характеризуется Гуссерлем как конституирование объекта более высокого уровня. Оценочное
суждение, с одной стороны, базируется на «исходной оцен-
ке»; для любой оценки всегда уже готов эталон. Этот факт
дает Гуссерлю основание полагать, что изначальное конституирование ценностей (Wertkonstitution) совершается на дотеоретическом уровне, а именно в том слое, где разворачивается наслаждение чувствующего Я-субъекта от готовности
отдаться объекту. Это наслаждение представлено и на рациональном уровне как «Wertnehmung», по аналогии с понятием
«Wahrnehmung». Последнее переводится с немецкого как восприятие, но, если разложить слово на составляющие его корни, это звучит как принятие-сущего, принятие-подлинного
(Wahr-nehmung). Wahrnehmung в сфере чувственности выступает своего рода аналогией для Wertnehmung (приятие
ценности), которое исполняется уже в доксической сфере.
Этот термин указывает на изначальное, захваченное самим
собой, включенное бытие (Dabeisein) Я-субъекта. Включенность здесь – это совместное присутствие Я и самих объектов. Эстетическое наслаждение, таким образом, трактуется как некое «чувство» в сфере разума, возникающее, когда
Я живет в сознании непосредственного соприсутствия объектов, оно как бы находится «подле «самих» объектов»
20
. То
есть эстетическое удовольствие, осуществляющееся на глубинном дотеоретическом уровне, – это сила, конституирующая ценностные объекты или объекты-ценности.
20
HUA IV. S. 9
81
Что же касается целостного конституирования мира,
в § 49 «Кризиса…» Гуссерль говорит о том, что оно достигается в совокупной системе способов данности и модусов
значимости, присущих Я (ego). Их переплетения образуют
интерсубъективную конституцию, которая осуществляется
в соединениях одного смысла с другим и в конституировании нового смысла в этих синтезах. Конституирование характеризуется здесь как смысловое образование (Sinnbildung),
возникающее из элементарных интенциональностей. Но мы
снова должны обратить внимание на значение слова «смысл»
в феноменологическом контексте. Смысл, как его определя-
ет Гуссерль, – это не предметность или «тема», а модусы значимости (Geltungsmodis), возникающие в соотнесенности с
Я-субъектами как интендирующими и осуществляющими
значимость
21
. Вне связи с Я-субъектом существует собственный бытийный смысл мира, это его «живые» пространственность и временность. Корреляция интенционального сознания со смыслом мира тоже порождает осмысленность, формируя «рамку» настоящего, прошлого и будущего. То есть
время само по себе является смыслом. Так, возможность обращаться к событиям прошлого фундирована определенным
смыслом их прошедшести.
В силу того, что время есть собственный смысл бытия,
все временные горизонты приходят к синтетическому единству одного времени. Но вещи временятся и по отдельности.
Смысл каждого отдельного явления имеет свою временную
форму: темпорализация «участвует» в конституировании всякой ступени и всякой разновидности сущего. Это следует понимать, на наш взгляд, как то, что время есть первичная основа всех дифференциаций, основание всех определенностей.
Время создает соотнесенность, давая таким образом смысл.
Это перспективная для анализа музыкального опыта идея.
21
HUA VI. S. 171; Гуссерль Э. Кризис европейских наук и трансценден-
тальная феноменология. СПб.: Наука, 2013. С. 276.
82
Не менее перспективно и феноменологическое понимание смысла как невербализуемого, недискурсивного. В
трактовке Э. Левинаса смыслонаделение предстаёт как свободный, творческий, волевой акт. Придавание смысла – это
«воля-так-или-иначе-подойти-к-тому-или-этому», ее можно
разъяснить в рефлексии, которая показывает, куда хочет прийти мысль и каким именно образом. Интенциональность Левинас определяет как спонтанность и волю, а возникающий
в результате интенциональной направленности смысл – как
«желаемое»
22
. Сущее выказывает себя сознанию именно тем
способом, которым сознание «хочет» принять и одушевить
сущее. Мы можем заключить, что смысл не есть придание
определенности, за этот момент отвечают интенциональная
предметность и сама интенциональность. Смысл – это ре-
зультат связи Я-субъекта с предметностью, причем не в
простом перцептивном модусе, а в иных модальностях, надстраивающихся над восприятием и представлением.
Если предметности региона «материальная вещь» конституированы априорными возможностями ее восприятия,
то предметности региона «духовный мир» (Geisteswelt, согласно разметке Гуссерля) конституированы глубинными
процессами переживания причастности к объектам. Остается много вопросов: какова степень конкретизации при
конституировании вещи? Насколько универсальны способы
раскрытия ее значения? Регулирует ли их сознание воспринимающего или их регулирует только сам интенциональный коррелят? Наконец, что именно конституируется – сама
вещь или ее региональная идея?
И. Инишев видит основание полагать, что конституируется не единичный предмет в полноте его предметных
определенностей и материальных качеств. Происходит обратный процесс: континуум актуальных и потенциальных
22
Левинас Э. Заметки о смысле. Пер. А.В. Ямпольской // (Пост)феноменология:
новая феноменология во Франции и за ее пределами. М.: Акад. проект: Гаудеамус, 2014. С. 20.
83
интенциональностей конституируется моментом подразумевания соответствующего «предметного смысла»
23
. Это
не согласуется с тезисом Гуссерля о том, что вещь – это закон возможных явлений
24
. Измененная конститутивная схема такова: как только мы проявляем готовность усмотреть
объект как нечто определенное, например, услышать звуки
как музыку, вся сеть интенциональностей со всеми ее модусами и модификациями принимает форму, адекватную задачам схватывания этой предметности.
Мы не знаем, что фундирует эту готовность и насколько
она доступна анализу, но, возможно, это и есть искомый конститутивный акт, позволяющий воспринять нечто как музыку. Если же придерживаться альтернативной версии Гуссерля, то при условии, что музыка есть регион бытия, сама музыка должна задать все возможные способы ее восприятия
и тематизации; она должна обнаружиться для сознания конкретного слушателя, равно как и для любого члена коммуникативного сообщества, независимо от каких-либо модификаций их восприимчивости.
На основе вышеизложенного под тематизацией музыкального опыта мы будем понимать утверждение последовательного универсального интереса к тому, как воспринимаются акустические данные с точки зрения их музыкальности. Тематизировать музыкальный опыт – значит сфокусироваться на его деталях, на изменчивости модальностей
явления звуковых материалов в сознании, а, главное, на
условиях приобретения ими статуса музыкальности.
Конституирование музыки – это совокупность способов данности акустических музыкальных материалов и модусов их значимости, возникающих во временном горизонте из соотнесенности с Я. Эти модусы значимости в комплексе с временными синтезами создают смысл музыки.
23
Инишев И.Н. Понятие мира в трансцендентальной и герменевтической фено-
менологии // Вестник ТГПУ. 2007. №11. С. 7.
24
«Das Ding ist eine Regel möglicher Erscheinungen». HUA IV. S. 86.
84
3.4. ?
Регионы – это сущностные сферы, которые не принадлежат к самой имманентности сознания25,22Гуссерль называет их «предельно высшими родами». Каждый регион имеет
родовые компоненты и соответствующие ему строения относящихся сюда конкретностей. Такова, например, временная,
пространственная и материальная определенность вещи. Каждому региону соответствует региональная онтология с целым
рядом самостоятельных, замкнутых в себе и, возможно, опирающихся друг на друга региональных наук, каждая такая наука отвечает одному из наивысших родов, сходящихся в единстве региона26.23Это значит, что каждая дисциплина сопряжена с феноменологическим конституированием определенного региона, но она не «открывает» этот регион. «Стихийное»
различение регионов произведено уже до всякого научного
знания и, более того, до всякого тематизирующего опредмечивания на уровне фактического понимания вообще27.24
Конечно, здесь возникает вопрос о том, какие регионы
сущего имеют место быть. В первой книге «Идей к чистой
феноменологии…» описан регион «материальная вещь» как
основополагающий для всех видов опыта. Во второй книге
«Идей к чистой феноменологии…» Гуссерль выделяет три
региона – материальная природа, животная природа и человеческий мир (geistigen Welt). Но региональная разметка
не представлена Гуссерлем как завершенная или однозначная. Продолжая ее, М. Хайдеггер выделяет ряд регионов:
природу как наличествующее (хотя вопрос о региональности наличности и подручности остается открытым), жизнь,
25
Гуссерль Э. Идеи к чистой феноменологии и феноменологической филосо-
фии. Книга первая. Общее введение в чистую феноменологию. М.: Академический Проект, 2009. C. 188.
26
Гуссерль Э. Идеи к чистой феноменологии и феноменологической филосо-
фии. Книга первая. М.: Академический Проект, 2009. C. 124.
27
Паткуль А. Понятие региона в феноменологии Э. Гуссерля и М. Хайдеггера //
Логос 5 (78) 2010. С. 85.
85
историю, математические объекты как существующие по
способу постоянства, человеческое Dasein, существующее
по особому способу – экзистенции
28.25
Согласно Гуссерлю существуют базовые региональные идеи, задающие траектории конституирования предметностей каждого региона. Благодаря таким идеям, многообразие сущего может быть представлено в опыте достаточно однородным образом. Для материальной природы таковой является идея протяженной, чисто количественной,
причинно-детерминированной вещи; для региона живой
природы – это идея одушевленного существа и живого тела,
в том числе человеческого; для региона человеческого или
духовного мира – это персональное Я и его исполнение, на
базе которых вещи, данные в опыте, приобретают ценностные предикаты и смысловые характеристики. «Региональная идея вещи, тождественное X таковой с определяющим
смысловым содержательным наполнением, положенное как
29
сущее, – предписывает правила многообразиям явлений»
.
Интерес представляют основания региональной разметки бытия, тем более, что мы готовы принять в ней участие, поставив вопрос о выделении региона «музыка». Идея Гуссерля
заключена в том, что регионы должны выделяться не в результате дескрипций, направленных на обнаружение некоторых
принципиальных различий внутри сущего, а исключительно
за счет соотнесения того, что дано, с модусом его данности
сознанию. Это соотнесение показывает, как конституируется
«то, что есть». Аналогичным образом М. Хайдеггер полагал,
что регионы нельзя дедуцировать из некоторого принципа и
30
подчинить этой дедукции философскую систему
28
Паткуль А. Понятие региона в феноменологии Э. Гуссерля и М. Хайдеггера //
Логос 5 (78) 2010. С. 87.
29
Гуссерль Э. Идеи к чистой феноменологии и феноменологической филосо-
фии. Книга первая. М.: Академический Проект, 2009. C. 467.
30
Паткуль А. Понятие региона в феноменологии Э. Гуссерля и М. Хайдеггера.
С. 87.
.
26
86
Предметности разных регионов различаются тем, как
они приходят к само-дающей интуиции. У каждого региона свой стиль открытости сознанию. Основополагающий
порядок регионов сущего можно уяснить только в процессе рефлексии над тем, «каким образом отдельное сущее
какого-либо региона приходит к данности сущностно»
31
.
Так, сущие регионов животная природа и человеческий
мир приходят к данности или как физические события в чувственно присутствующем живом теле через «эмпатию» или
же отсылают, в соответствии со своим смыслом, к человеческим формам взаимодействия с материальными вещами как
с полезными-для, удобными-для, приятными и т.п. Руководящей нитью анализов Гуссерля является регион «материальная вещь». Работа с этим регионом выявляет проблему всеобщего конституирования предметностей региона «вещь» в
трансцендентальном сознании. Так, любое явление материальной вещи необходимо таит в себе слой, который Гуссерль
называет вещной схемой. Это исполненная «чувственных» ка-
честв пространственная фигура помимо какой бы то ни было
определенности «субстанциональности» и «каузальности»
32
.
Региональная эйдетика музыки (если такая возможна)
со своей стороны требует выяснить, как ее предметности
приходят к данности сущностно. Очевидно, эта данность не
такого же рода, как само-данность звуков физических тел,
поскольку это путь конституирования региона материальных вещей. Музыка – это не просто звучащая вещь, которая
переживается как приятная или неприятная. Но в случае музыкального опыта мы должны согласиться с Гуссерлем, что
материальная вещь выступает пра-объектом, отправной точкой простой чувственной перцепции.
31
Ландгребе Л. Феноменология Эдмунда Гуссерля. СПб.: Русский мiръ, 2018.
С. 311.
32
Гуссерль Э. Идеи к чистой феноменологии и феноменологической филосо-
фии. Книга первая. М.: Академический Проект, 2009. C. 468.
87
Для нашего исследования принципиален вопрос, насколько правомерно предполагать существование региона
музыка в свете сказанного о региональной разметке сущего. Если исходить из того, что музыка – это не регион а нечто иное, например, модификация интенционального акта,
мы лишаемся перспектив, которые открывает сущностное
усмотрение музыки как особого феномена. Безусловно, музыка имеет свои формы открытости сознанию, свои способы приведения к данности, и анализ этих способов представляет значительный интерес. Попытка выявить региональную идею музыки кажется перспективной, но на данный момент мы не можем даже утверждать, что она будет
маркирована в звуковом пространстве. Такие авторитетные
исследователи как Т. Клифтон и Д. Айди решили обойти эту
проблему и обозначили все звуковые явления как потенциальную музыку. Вероятно, тому есть серьёзные основания.
С другой стороны, все композиторское творчество, и
особенно на современном этапе – это «изобретение» музыки, связанное с расширением ее границ. Закономерно, что
для каждого сочинения композиторы создают оригинальные способы нотации, придумывают специальные обозначения, пишут подробные инструкции по подготовке инструментов и технических средств к исполнению. Если исходить
из того, что музыка – это налично данный феномен, установить пределы музыкальности невозможно. Нам придется
полагаться только на трансцендентные музыке условия: как
возникли те или иные акустические материи, специально ли
они созданы, как зафиксированы, каково их предназначение
и т.п. Этот путь не является феноменологическим. Нам нужно усмотреть сущностную идею музыки в ней самой, но для
этого уже нужно определить нечто как музыку.
4.
ель этой главы – вооружиться достижениями феноменологической дескрипции эстетического опыта и вы-
Ц
яснить применимость этих достижений к феноменологическому исследованию музыки. Мы исходим из несовпадения
тем «музыкальное» и «эстетическое». Это значит, что, хотя
музыкальный опыт, как правило, является опытом эстетическим, акустические данные могут наделяться качеством музыкальности, но не приобретать эстетический модус, и наоборот. Тем не менее полноценный музыкальный опыт – это
интенциональное переживание в эстетическом модусе. Поэтому мы должны составить четкое представление о способах явленности эстетических предметностей, чтобы поставить вопрос: «чем эстетический опыт музыки отличается
от эстетического опыта других видов искусств?» и сделать
шаги в направлении различения музыкального и эстетического. Попутно мы сохраняем в фокусе внимания проблему
региональной отнесенности эстетического опыта.
Общий момент, характерный для феноменологической
эстетики, – это частое употребление приставки quasi. Гуссерль говорит о квази-радости от восприятия эстетического
предмета, об эстетических квази-эмоциях в целом, Ришир
говорит о квази-чувствах, связанных с предметами квазивосприятия, Дюфрен характеризует эстетический объект
как квази-субъект, Ингарден говорит об особой квазивременной структуре, имманентно присущей каждому музыкальному произведению
1
Ингарден Р. Исследования по эстетике. М.: Изд-во иностранной литературы,
1962. С. 417, 450.
1
. Эта лексика является реакцией
89
на особый онтологический статус как эстетического объекта, так и интенциональных предметов эстетических актов.
Рассмотрим особенности эстетических объектов подробнее.
4.1.
В отличие от материальных вещей и других форм феноменальной данности, которые можно назвать пассивными в
отношении субъекта, эстетический объект делает движение
навстречу воспринимающему сознанию. Предметы искусства, безусловно, привлекают к себе внимание уже тем, что
по отношению к ним блокируются другие, более привычные интенциональные проекции: прагматическая, теоретическая, этическая. Этот момент акцентирует М. Дюфрен:
«Эстетический объект в своей плоти есть смысл, взметающийся как оживляющий саванну ветер; он подает нам знак,
знак этот создан для нас и отсылает нас только к нему»
Подобная идея звучит у Гуссерля в §55 «Идей-II»,
где он характеризует поле подлинной «Я-фактичности»
(Ichtatsachen). Ноэма и ноэматические объекты конституируются в апперцепции Я-субъекта, когда объект, полагаемый как существующий в его собственной как-данности,
вступает в новый тип интенционального отношения к нему:
он привлекает (reizt), мотивирует субъекта. Гуссерль говорит об исходящих от объекта «эффектах» («Wirkungen»), которые распространяются на Я-субъекта, корреспондируя его
интенциональным актам. Объект «навязывает себя субъекту» («drängt sich dem Subjekt auf»), направляет на него стимулы (теоретические, эстетические, практические), он как
будто хочет быть объектом внимания, пока, наконец, объект
не замечается. Существует бесчисленное множество таких
2
Дюфрен М. Эстетика и философия // Эстетика и теория искусства XX века:
Хрестоматия. М.: Прогресс-Традиция, 2008. С. 154.
2
.
90
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]