Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Феноменология музыкального опыта. Монография
.pdf
или безмятежность. Но и на этом пути немало проблем.
Во-первых, мы не будем избавлены от вопроса, что именно
должно предицироваться звукам, чтобы они стали музыкой.
Им может предицироваться все, что угодно, например, органичность включения в любой звуковой контекст. Согласно Джону Кейджу, если музыка может принять в себя окружающие звуки и они ей не мешают, то это современная музыка. Если же плач ребенка или кашель в зале нарушают эту
музыку, это не современная музыка. Самый лучший способ
решить, является ли что-нибудь искусством, на его взгляд,
это просто спросить, влияют ли на него внешние воздействия или оно согласуется с ними
5
.
Во-вторых, на пути понимания интенциональной предметности как предицирования нам предстоит то, что Ришир
назвал переходом через пропасть или архитектонической
перестановкой. Такой пропастью был для него переход от
мерцания первичного уровня кажимостей на уровень явлений, соотнесенных с интенциональным смыслом. Такой переход на самом деле возможен только как деформация посредством Stiftung – понятия из лексикона Гуссерля. Гуссерль использует глаголы stiften (учреждать), urstiften (изначально учреждать) или gestiftet (учрежденный), немецкие имена существительные Stiftung (учреждение, институция), Urstiftung (прото-институция), Nachstiftung (реинституция) или Endstiftung (конечная институция)
6
. Из этого лексического обилия следует, что Гуссерль предполагает некую силу, учреждающую интенциональный смысл
так-бытия. Но что это за сила и как она формирует смысл?
Ришир заключает, что при переходе от одного архитектонического регистра (в нашем случае это данные акустических
5
Костеллянец Р. Разговоры с Кейджем. М.: Ад Маргинем Пресс, 2015. С. 280–281.
6
Боянич П. Учреждать, первоначально учреждать /stiften, urstiften/. Первые
французские читатели и переводчики Гуссерля // Credo New, 2009 № 1. URL:
http://credonew.ru/content/view/784/44/
41

восприятий) к другому (учреждение смысла, Stiftung и его
структуры) нет никакой логико-эйдейтической дедукции:
7
невозможно дедуцировать один уровень из другого
. Иными словами, серьезной проблемой остается вопрос, каким
образом, используя методы феноменологического анализа,
можно проследить траекторию акта от переживания звучащих комплексов до, например, интенционального предмета
«трагичность», если трагичность вообще может выступать
как интенциональный предмет.
Обратимся к структуре интенционального акта музыкального восприятия. Важнейшим понятием дескрипции
интенционального акта является понятие модус. То, что
Гуссерль характеризует как модус, имеет «двустороннюю»
природу, т.е. демонстрирует характерную модальную голоморфность. Отрицание, утверждение, достоверность и любые другие модусы актов имеют ноэтическое и ноэматическое измерение. Так, живя в сознании вероятности мы ноэтически смотрим в сторону того, что вероятно, т.е. рассматриваем объект в модальности вероятности, но мы можем
посмотреть с другой стороны на само вероятное как тако-
8
вое, т.е. на ноэматический объект
. В данном случае «изнанка» и «лицевая сторона» феноменологического акта конституированы отношениями Noese и Noeme, за которыми стоят еще более фундаментальные отношения являющегося и
явленного. Этим объясняется то, что структуру интенционального акта отражают парные категории. Таких пар в трудах Гуссерля можно найти несколько, мы обратимся к тем
из них, которые представляются перспективными для дескрипции музыкального опыта.
7
Ришир М. Eποχη, мерцание и редукция в феноменологии // (Пост)феномено-
логия: новая феноменология во Франции и за ее пределами. М.: Акад. проект:
Гаудеамус, 2014. С. 220.
8
Гуссерль Э. Собрание сочинений. Т. 3 (1). Логические исследования. Т. II (1).
М.: Гнозис, Дом интеллектуальной книги, 2001. С. 331.
42

2.1.
Разделение формы и содержания произведения искусства – основополагающий ход искусствоведческого и эстетического анализа. Мы охотно избежали бы разделения
музыкальной формы и музыкального содержания на феноменологическом уровне уже потому, что непосредственный музыкальный опыт не делится на содержательный и
формальный уровень. Он, напротив, целостен. Вся звуковая материя предстает как акустически явленное содержание, как проясненный, осмысленный звук. Однако выделение содержаний и формы интенционального акта, предлагаемое Гуссерлем, не имеет ничего общего с дихотомией
художественной формы и содержания. С феноменологической точки зрения, между пережитым или осознанным,
т.е. между содержанием и самим переживанием, нет никакого различия
акта, как его представляет Гуссерль во втором томе «Логических исследований».
Как пишет Гуссерль во введении к Пятому логическому исследованию, интенциональные акты – это акты, в которых переживается придание значения. То есть акты наделения значением сопровождаются переживанием этого наделения. Значения в интенциональном плане – это тоже переживания, хотя можно говорить о значении в «объективном» смысле как об идеальном единстве. «То, что сопряжено со значением в каждом отдельном акте, должно как
раз заключаться в {переживании как акте (Akterlebnis)}, а
не в предмете; оно должно заключаться в том, что делает
его «и н т е н ц и о н а л ь н ы м», «направленным» на предмет переживанием»
9
Гуссерль Э. Собрание сочинений. Т. 3 (1). Логические исследования. Т. II (1).
С. 328.
10
Там же. С. 324.
9
. Обратимся к структуре интенционального
10
. Исследование феноменологической
43

сущности актов как таковых нацелено на прояснение различия между типологическим свойством акта и содержанием акта (под типологическим свойством акта понимается в данном случае осуществление, исполнение). Что же
такое «содержание» акта?
Если говорить об акте восприятия на примере цвета
(Пятое исследование, § 2), то цвет видимого предмета является моментом ощущения, реальной (reell) составной частью воспринимаемого явления. В качестве свойства акта
восприятия – это его пережитое или осознанное содержа-
11
. В Идеях-I Гуссерль уточняет: «содержания ощуще-
ние
ния» вроде данных цвета, вкуса, звука и т. п. не нужно смешивать с являющимися вещными моментами – цветом, шероховатостью и т. д., какие, напротив, «репрезентируются»
посредством первых, по мере переживания. К «первичным
содержаниям» принадлежат также сенсуальные ощущения
удовольствия, боли, щекотания и т.д., сенсуальные момен-
12
ты сферы «влечений»
. Весь этот комплекс обозначается в
Идеях-I как «гилетические данные», или же «материальные
13
данные», или просто «материалы»
.
Сам предмет как объективная материальная данность
или его отдельное качество не является содержанием акта
восприятия, поскольку это содержание индифферентно к
реальности существования предмета. Термин «содержание
акта» тематизирует отношение значения и предметности
14
Ощущение цвета как качественно определенный цветовой
момент наличествует в объективирующем «схватывании»,
даже если имеет место акт воображения, воспоминания и т.п.
Экстраполируя это понимание содержания акта восприятия
11
Гуссерль Э. Собрание сочинений. Т. 3 (1). Логические исследования. Т. II (1).
C. 324.
12
Гуссерль Э. Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии.
Книга первая. М.: Академический Проект, 2009. § 85. C. 267.
13
Там же. C. 270.
14
Прехтль П. Введение в феноменологию Гуссерля. Томск: Водолей, 1999. С. 27.
.
44

на музыкальный опыт, мы должны будем сказать, что содержание здесь суть различные моменты акустических ощущений, в основе которых лежит работа различений. Это будут
дорефлексивные переживания тембровых окрасок, ритмических и звуковысотных отношений и т.п. Также это будут
ощущения приятности или неприятности звуков, восприятия их удаленности, направления, откуда они исходят, физиологические ощущения вибрации.
Работа феноменолога в таком случае заключается в как
можно более детальной дифференциации этих содержаний
и выявлении закономерных способов их сближения друг с
другом, сплавления в более обширные единства. Эти единства Гуссерль и называет формой.
Форма – это то, благодаря чему объективирующее схватывание действительно принадлежат некоторому целому
как реально (гееll) присущие ему моменты. Одной из таких
форм является время как модус сосуществования переживаний. «Каждая актуальная фаза потока сознания – поскольку в ней представлен весь временной горизонт потока – об-
15
ладает формой, охватывающей все его содержание»
. Если
следовать описанному разделению, содержаниями актов
слухового восприятия, тематизированного в регионе «музыка», будут качественно определённые моменты ощущений,
т.е. переживания тембровых окрасок, ритмических и звуковысотных отношений и т.п. Формой акта музыкального восприятия будет принцип придания целостности этому слуховому опыту. Здесь также вступает в силу форма времени, но
не только она. Речь идет о работе сознания, благодаря которой названные моменты ощущений, несмотря на их качественную разнородность, даны как единое интенциональное
переживание. Слушая музыку, мы не отделяем временные
15
Гуссерль Э. Собрание сочинений. Т. 3 (1). Логические исследования. Т. II (1).
С. 334.
45

соотношения звуков от их звуковысотных отношений, не
воспринимаем тембр и динамику звуков как отдельные части акустического явления, не слышим по отдельности каждый голос музыкальной ткани и т.п. Напротив, мы интегрируем все эти моменты почти до их неразличимости. Эта сеть
синтезов, соединяющая различные уровни развертывания
музыкального опыта, внутренне присуща сознанию любого человека. Движение в обратном направлении, например,
мысленное отделение ритма от звуковысотной линии, когда предлагается простучать ритм мелодии, или разделение
голосов, когда нужно мысленно выделить и послушать басовый голос пьесы, дается обычно достаточно тяжело, если
вообще получается. Эти усилия «противоестественны» для
неподготовленного сознания.
На роль факторов, конституирующих формы актов музыкального восприятия, претендуют гармонические структуры, основанные на акустических тяготениях обертонового звукоряда – диатонические лады и тональность на консонантной основе. Музыка в этих структурах производит впечатление «слитности», благозвучности, каждый тон здесь
вписан в акустическое целое, образуя гармоническое созвучие с остальными. Напротив, музыка в искусственных гармонических системах, например, додекафония, основанная на 12-итоновом хроматическом звукоряде, не содержащая акустических тяготений, воспринимается как наивным,
так и подготовленным слушателем в виде набора разрозненных звуков. Никакой целостности в плане организации высот звуков для воспринимающего здесь не образуется.
Мы полагаем, что описанная гармоническая форма,
придающая единство актам музыкального восприятия, не
трансцендентальна в том смысле, в каком трансцендентальна форма времени или форма объединения разнородных
акустических данных. Она обусловлена частично физиологически: зонной и обертоновой природой человеческого
46

слуха, наличием биологических пульсирующих ритмов,
телесным различением вибраций, «приятных» и «неприятных» тембров (скрежет, визг) и т.п. Но во многом она
обусловлена культурно и исторически. Для наивного слушателя звучание европейской музыки, созданной в барочной, классицистской и романтической традициях, «естественно»; высотные отношения в тональности и темперированном строе воспринимаются им как собственно музыка. Культурно-историческая природа формы музыкальной интенции не вызывает сомнений, если взглянуть на
афиши мировых филармоний: 90 % их репертуара создано до начала ХХ века, 90 % из оставшегося – в тональной
структуре. Музыку иного типа организации публика просто не готова слушать.
Таким образом, музыка как интенциональный предмет
оказывается вписанной в систему культурно-исторических
горизонтов; музыкальное восприятие обнаруживает себя
как горизонтное восприятие. Однако здесь мы встречаемся с предпосылочностью, ангажированностью музыкального опыта, с его инерцией. Становится непонятно, нашли мы
на этой почве форму актов музыкального восприятия или
же столкнулись с некоей «естественной установкой», которая подлежит редукции. Если «кинестетическое apriori» музыкального опыта мы не можем преодолеть, то культурноисторические предпосылки формирования единств моментов музыкальных восприятий вполне доступны редукции.
2.2.
В Идеях-I представлена несколько иная дихотомическая схема интенционального акта. Гуссерль говорит уже не
16
о форме, а об «одушевляющем постижении»
16
Гуссерль Э. Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии.
Книга первая. C. 268.
. Конкретные
47

данные переживаний становятся компонентами новых целостностей более высокого уровня. Содержание (или «материалы») актов складываются в конкретное интенциональное переживание уже не благодаря формальному началу; целостности образует сама интенциональная направленность
актов. То, что их объединяет и делает интенциональными,
носит характер «одушевляющий», наделяющий смыслом.
Гуссерль обозначает это термином ноэса.
Итак, на роль формы акта теперь претендует интенциональность, а ее объединяющая сила заключена в наделении смыслом: «Интенциональные переживания выступают
тогда как единства благодаря наделению смыслом (в весьма расширительном смысле)»
17
. При этом множество возможностей осуществления актов остаются потенциальными как бес-форменные материалы и без-материальные формы. О. Финк идет дальше и говорит о способе существования трансцендентально-конституированных переживаний,
которые еще не были восприняты как человеческие (noch
nicht als menschliche apperzipierten Erlebnisse). Следует допускать существование и таких переживаний, хотя вопрос
об их специфике не может быть решен в контексте человеческой онтологии
18
. Эта мысль интересна тем, что указывает на «предысторию» конституирования феноменов. Гуссерль говорит, что некоторые из них могут никогда не стать
интенциональной предметностью опыта сознания какого-то
человека, оставшись потенциальными. Например, кто-то
никогда не откроет для себя нечто как «классическую музыку». Он будет, конечно, ее слышать, и будет знать, что именно эти акустические данные называют классической музыкой, но «одушевляющее постижение» звукового материала
17
Гуссерль Э. Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии.
Книга первая. C. 268.
18
Fink E. Studien zur Phaenomenologie 1930–1939. Coll. Phaenomenologica. La Haye,
Martinus Nijhoff, 1966. Р. 9.
48

не состоится. По меткому выражению художника Виктора
Сачивко, в этом случае музыка останется для него чем-то
похожим для ребенка на разговоры взрослых. Все слова по
отдельности понятны, и ребенок даже может включиться,
задать вопрос, но общий смысл разговора не складывается,
и в целом он совершенно неинтересен.
Но Финк говорит о том, что есть единства, которым еще только предстоит стать трансцендентальноконституированными переживаниями человеческого опыта.
Есть предметности, которые еще никогда не были конституированы как человеческие интенциональные предметы. Это
очень похоже на наши представления о возникновении музыки. Ведь мы полагаем, что когда-то музыка была «открыта»; какой-то человек впервые услышал звуки как музыку.
Как они стали музыкой? Обрели ли они некую систему, взаимосвязь – тогда почему и каким образом они связались, или
потеряли качество естественности, или открылись в модусе прекрасного –тогда на какой почве образовался этот модус, как он «оторвался» от региона материальная вещь? Не
случайно Финк характеризует феноменологическую редукцию как «обращение вспять забывания» (Rückgängigmachen
des Vergessens)
19
. Феноменология музыкального восприятия
с помощью эпохэ проделывает путь к началу музыкального опыта, когда восприятия звуков впервые стали интенциональными переживаниями музыки.
Итак, сама интенциональность наделяет смыслом акты,
но что стоит за расширительным пониманием смысла, о
котором пишет Гуссерль? Интенция делает переживание
или восприятие «переживанием чего-то» или «восприятием чего-то», т.е. придает направленность акту. Эта направленность, как Гуссерль часто отмечает, не вещественнопредметная. У акта есть предметный коррелят, но это совсем
19
Fink E. Studien zur Phaenomenologie 1930–1939. P. 12.
49

необязательно материальная вещь, это может быть, например, математическая формула. И даже при том, что предметные корреляты могут быть идеальными, воображаемыми и прочее, интенциональная предметность акта есть нечто принципиально иное, чем его предметный коррелят, т.е.
переживание звука не есть сам звук как физическое явление.
Все вышесказанное приводит нас к мысли, что «одушевление» или «наделение смыслом», которое получает содержание актов в силу интенциональности, следует понимать как конститутивный момент. Ноэсы образуют многообразно-единые континуумы и синтезы, производя «сознание чего-то». Если такое полагающее сознание образовано, нечто объективное, обретшее единство и ставшее
интенциональной предметностью может в нем адекватно
«изъявляться», «подтверждаться» и «разумно» определяться, т.е. акт приобретает различные модусы. Так происходит
конституирование предметностей сознания
20
.
Феноменологию интересует, каким образом единство
предметностей каждого предметного региона, каждой предметной категории позволяет «подтверждать» и «отвергать»
себя, определять себя в различных формах
21.
Интенциональность акта не просто дает нам связь с реальностью, дающую возможность осознать, что именно мы сейчас ощущаем (например, «я слышу приятный звук издалека», «я слышу женские голоса», «я чувствую дискомфорт»). Она наделяет смыслом материю актов так, что мы можем констатировать: «я слышу музыку», «я слышу разговор», «я чувствую головную боль». Этот тезис напрямую связан с главной целью феноменологического исследования музыкального опыта – понять, что делает опыт музыкальным.
20
Гуссерль Э. Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии.
Книга первая. § 86. C. 273.
21
Там же. С. 274.
50
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
