Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Феноменология музыкального опыта. Монография

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
1 Мб
Скачать
☆
или безмятежность. Но и на этом пути немало проблем. Во-первых, мы не будем избавлены от вопроса, что именно должно предицироваться звукам, чтобы они стали музыкой. Им может предицироваться все, что угодно, например, ор­ганичность включения в любой звуковой контекст. Соглас­но Джону Кейджу, если музыка может принять в себя окру­жающие звуки и они ей не мешают, то это современная му­зыка. Если же плач ребенка или кашель в зале нарушают эту музыку, это не современная музыка. Самый лучший способ решить, является ли что-нибудь искусством, на его взгляд, это просто спросить, влияют ли на него внешние воздей­ствия или оно согласуется с ними
5
.
Во-вторых, на пути понимания интенциональной пред­метности как предицирования нам предстоит то, что Ришир назвал переходом через пропасть или архитектонической перестановкой. Такой пропастью был для него переход от мерцания первичного уровня кажимостей на уровень явле­ний, соотнесенных с интенциональным смыслом. Такой пе­реход на самом деле возможен только как деформация по­средством Stiftung – понятия из лексикона Гуссерля. Гус­серль использует глаголы stiften (учреждать), urstiften (из­начально учреждать) или gestiftet (учрежденный), немец­кие имена существительные Stiftung (учреждение, инсти­туция), Urstiftung (прото-институция), Nachstiftung (реин­ституция) или Endstiftung (конечная институция)
6
. Из это­го лексического обилия следует, что Гуссерль предпола­гает некую силу, учреждающую интенциональный смысл так-бытия. Но что это за сила и как она формирует смысл? Ришир заключает, что при переходе от одного архитектони­ческого регистра (в нашем случае это данные акустических
5
Костеллянец Р. Разговоры с Кейджем. М.: Ад Маргинем Пресс, 2015. С. 280–281.
6
Боянич П. Учреждать, первоначально учреждать /stiften, urstiften/. Первые
французские читатели и переводчики Гуссерля // Credo New, 2009 № 1. URL: http://credonew.ru/content/view/784/44/
41
восприятий) к другому (учреждение смысла, Stiftung и его структуры) нет никакой логико-эйдейтической дедукции:
7
невозможно дедуцировать один уровень из другого
. Ины­ми словами, серьезной проблемой остается вопрос, каким образом, используя методы феноменологического анализа, можно проследить траекторию акта от переживания звуча­щих комплексов до, например, интенционального предмета «трагичность», если трагичность вообще может выступать как интенциональный предмет.
Обратимся к структуре интенционального акта музы­кального восприятия. Важнейшим понятием дескрипции интенционального акта является понятие модус. То, что Гуссерль характеризует как модус, имеет «двустороннюю» природу, т.е. демонстрирует характерную модальную голо­морфность. Отрицание, утверждение, достоверность и лю­бые другие модусы актов имеют ноэтическое и ноэматиче­ское измерение. Так, живя в сознании вероятности мы ноэ­тически смотрим в сторону того, что вероятно, т.е. рассма­триваем объект в модальности вероятности, но мы можем посмотреть с другой стороны на само вероятное как тако-
8
вое, т.е. на ноэматический объект
. В данном случае «изнан­ка» и «лицевая сторона» феноменологического акта консти­туированы отношениями Noese и Noeme, за которыми сто­ят еще более фундаментальные отношения являющегося и явленного. Этим объясняется то, что структуру интенцио­нального акта отражают парные категории. Таких пар в тру­дах Гуссерля можно найти несколько, мы обратимся к тем из них, которые представляются перспективными для де­скрипции музыкального опыта.
7
Ришир М. Eποχη, мерцание и редукция в феноменологии // (Пост)феномено-
логия: новая феноменология во Франции и за ее пределами. М.: Акад. проект: Гаудеамус, 2014. С. 220.
8
Гуссерль Э. Собрание сочинений. Т. 3 (1). Логические исследования. Т. II (1).
М.: Гнозис, Дом интеллектуальной книги, 2001. С. 331.
42
2.1.     
Разделение формы и содержания произведения искус­ства – основополагающий ход искусствоведческого и эсте­тического анализа. Мы охотно избежали бы разделения музыкальной формы и музыкального содержания на фе­номенологическом уровне уже потому, что непосредствен­ный музыкальный опыт не делится на содержательный и формальный уровень. Он, напротив, целостен. Вся звуко­вая материя предстает как акустически явленное содержа­ние, как проясненный, осмысленный звук. Однако выделе­ние содержаний и формы интенционального акта, предла­гаемое Гуссерлем, не имеет ничего общего с дихотомией художественной формы и содержания. С феноменологи­ческой точки зрения, между пережитым или осознанным, т.е. между содержанием и самим переживанием, нет ника­кого различия акта, как его представляет Гуссерль во втором томе «Логи­ческих исследований».
Как пишет Гуссерль во введении к Пятому логическо­му исследованию, интенциональные акты – это акты, в ко­торых переживается придание значения. То есть акты наде­ления значением сопровождаются переживанием этого на­деления. Значения в интенциональном плане – это тоже пе­реживания, хотя можно говорить о значении в «объектив­ном» смысле как об идеальном единстве. «То, что сопря­жено со значением в каждом отдельном акте, должно как раз заключаться в {переживании как акте (Akterlebnis)}, а не в предмете; оно должно заключаться в том, что делает его «и н т е н ц и о н а л ь н ы м», «направленным» на пред­мет переживанием»
9
Гуссерль Э. Собрание сочинений. Т. 3 (1). Логические исследования. Т. II (1).
С. 328.
10
Там же. С. 324.
9
. Обратимся к структуре интенционального
10
. Исследование феноменологической
43
сущности актов как таковых нацелено на прояснение раз­личия между типологическим свойством акта и содержа­нием акта (под типологическим свойством акта понимает­ся в данном случае осуществление, исполнение). Что же такое «содержание» акта?
Если говорить об акте восприятия на примере цвета (Пятое исследование, § 2), то цвет видимого предмета яв­ляется моментом ощущения, реальной (reell) составной ча­стью воспринимаемого явления. В качестве свойства акта восприятия – это его пережитое или осознанное содержа-
11
. В Идеях-I Гуссерль уточняет: «содержания ощуще-
ние ния» вроде данных цвета, вкуса, звука и т. п. не нужно сме­шивать с являющимися вещными моментами – цветом, ше­роховатостью и т. д., какие, напротив, «репрезентируются» посредством первых, по мере переживания. К «первичным содержаниям» принадлежат также сенсуальные ощущения удовольствия, боли, щекотания и т.д., сенсуальные момен-
12
ты сферы «влечений»
. Весь этот комплекс обозначается в
Идеях-I как «гилетические данные», или же «материальные
13
данные», или просто «материалы»
.
Сам предмет как объективная материальная данность или его отдельное качество не является содержанием акта восприятия, поскольку это содержание индифферентно к реальности существования предмета. Термин «содержание акта» тематизирует отношение значения и предметности
14
Ощущение цвета как качественно определенный цветовой момент наличествует в объективирующем «схватывании», даже если имеет место акт воображения, воспоминания и т.п. Экстраполируя это понимание содержания акта восприятия
11
Гуссерль Э. Собрание сочинений. Т. 3 (1). Логические исследования. Т. II (1).
C. 324.
12
Гуссерль Э. Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии.
Книга первая. М.: Академический Проект, 2009. § 85. C. 267.
13
Там же. C. 270.
14
Прехтль П. Введение в феноменологию Гуссерля. Томск: Водолей, 1999. С. 27.
.
44
на музыкальный опыт, мы должны будем сказать, что содер­жание здесь суть различные моменты акустических ощуще­ний, в основе которых лежит работа различений. Это будут дорефлексивные переживания тембровых окрасок, ритми­ческих и звуковысотных отношений и т.п. Также это будут ощущения приятности или неприятности звуков, восприя­тия их удаленности, направления, откуда они исходят, физи­ологические ощущения вибрации.
Работа феноменолога в таком случае заключается в как можно более детальной дифференциации этих содержаний и выявлении закономерных способов их сближения друг с другом, сплавления в более обширные единства. Эти един­ства Гуссерль и называет формой.
Форма – это то, благодаря чему объективирующее схва­тывание действительно принадлежат некоторому целому как реально (гееll) присущие ему моменты. Одной из таких форм является время как модус сосуществования пережива­ний. «Каждая актуальная фаза потока сознания – посколь­ку в ней представлен весь временной горизонт потока – об-
15
ладает формой, охватывающей все его содержание»
. Если следовать описанному разделению, содержаниями актов слухового восприятия, тематизированного в регионе «музы­ка», будут качественно определённые моменты ощущений, т.е. переживания тембровых окрасок, ритмических и звуко­высотных отношений и т.п. Формой акта музыкального вос­приятия будет принцип придания целостности этому слухо­вому опыту. Здесь также вступает в силу форма времени, но не только она. Речь идет о работе сознания, благодаря кото­рой названные моменты ощущений, несмотря на их каче­ственную разнородность, даны как единое интенциональное переживание. Слушая музыку, мы не отделяем временные
15
Гуссерль Э. Собрание сочинений. Т. 3 (1). Логические исследования. Т. II (1).
С. 334.
45
соотношения звуков от их звуковысотных отношений, не воспринимаем тембр и динамику звуков как отдельные ча­сти акустического явления, не слышим по отдельности каж­дый голос музыкальной ткани и т.п. Напротив, мы интегри­руем все эти моменты почти до их неразличимости. Эта сеть синтезов, соединяющая различные уровни развертывания музыкального опыта, внутренне присуща сознанию любо­го человека. Движение в обратном направлении, например, мысленное отделение ритма от звуковысотной линии, ког­да предлагается простучать ритм мелодии, или разделение голосов, когда нужно мысленно выделить и послушать ба­совый голос пьесы, дается обычно достаточно тяжело, если вообще получается. Эти усилия «противоестественны» для неподготовленного сознания.
На роль факторов, конституирующих формы актов му­зыкального восприятия, претендуют гармонические струк­туры, основанные на акустических тяготениях обертоново­го звукоряда – диатонические лады и тональность на консо­нантной основе. Музыка в этих структурах производит впе­чатление «слитности», благозвучности, каждый тон здесь вписан в акустическое целое, образуя гармоническое созву­чие с остальными. Напротив, музыка в искусственных гар­монических системах, например, додекафония, основан­ная на 12-итоновом хроматическом звукоряде, не содержа­щая акустических тяготений, воспринимается как наивным, так и подготовленным слушателем в виде набора разрознен­ных звуков. Никакой целостности в плане организации вы­сот звуков для воспринимающего здесь не образуется.
Мы полагаем, что описанная гармоническая форма, придающая единство актам музыкального восприятия, не трансцендентальна в том смысле, в каком трансценденталь­на форма времени или форма объединения разнородных акустических данных. Она обусловлена частично физио­логически: зонной и обертоновой природой человеческого
46
слуха, наличием биологических пульсирующих ритмов, телесным различением вибраций, «приятных» и «непри­ятных» тембров (скрежет, визг) и т.п. Но во многом она обусловлена культурно и исторически. Для наивного слу­шателя звучание европейской музыки, созданной в бароч­ной, классицистской и романтической традициях, «есте­ственно»; высотные отношения в тональности и темпери­рованном строе воспринимаются им как собственно му­зыка. Культурно-историческая природа формы музыкаль­ной интенции не вызывает сомнений, если взглянуть на афиши мировых филармоний: 90 % их репертуара созда­но до начала ХХ века, 90 % из оставшегося – в тональной структуре. Музыку иного типа организации публика про­сто не готова слушать.
Таким образом, музыка как интенциональный предмет оказывается вписанной в систему культурно-исторических горизонтов; музыкальное восприятие обнаруживает себя как горизонтное восприятие. Однако здесь мы встречаем­ся с предпосылочностью, ангажированностью музыкально­го опыта, с его инерцией. Становится непонятно, нашли мы на этой почве форму актов музыкального восприятия или же столкнулись с некоей «естественной установкой», кото­рая подлежит редукции. Если «кинестетическое apriori» му­зыкального опыта мы не можем преодолеть, то культурно­исторические предпосылки формирования единств момен­тов музыкальных восприятий вполне доступны редукции.
2.2.     
В Идеях-I представлена несколько иная дихотомиче­ская схема интенционального акта. Гуссерль говорит уже не
16
о форме, а об «одушевляющем постижении»
16
Гуссерль Э. Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии.
Книга первая. C. 268.
. Конкретные
47
данные переживаний становятся компонентами новых це­лостностей более высокого уровня. Содержание (или «ма­териалы») актов складываются в конкретное интенциональ­ное переживание уже не благодаря формальному началу; це­лостности образует сама интенциональная направленность актов. То, что их объединяет и делает интенциональными, носит характер «одушевляющий», наделяющий смыслом. Гуссерль обозначает это термином ноэса.
Итак, на роль формы акта теперь претендует интенци­ональность, а ее объединяющая сила заключена в наделе­нии смыслом: «Интенциональные переживания выступают тогда как единства благодаря наделению смыслом (в весь­ма расширительном смысле)»
17
. При этом множество воз­можностей осуществления актов остаются потенциальны­ми как бес-форменные материалы и без-материальные фор­мы. О. Финк идет дальше и говорит о способе существова­ния трансцендентально-конституированных переживаний, которые еще не были восприняты как человеческие (noch nicht als menschliche apperzipierten Erlebnisse). Следует до­пускать существование и таких переживаний, хотя вопрос об их специфике не может быть решен в контексте челове­ческой онтологии
18
. Эта мысль интересна тем, что указы­вает на «предысторию» конституирования феноменов. Гус­серль говорит, что некоторые из них могут никогда не стать интенциональной предметностью опыта сознания какого-то человека, оставшись потенциальными. Например, кто-то никогда не откроет для себя нечто как «классическую музы­ку». Он будет, конечно, ее слышать, и будет знать, что имен­но эти акустические данные называют классической музы­кой, но «одушевляющее постижение» звукового материала
17
Гуссерль Э. Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии. Книга первая. C. 268.
18
Fink E. Studien zur Phaenomenologie 1930–1939. Coll. Phaenomenologica. La Haye,
Martinus Nijhoff, 1966. Р. 9.
48
не состоится. По меткому выражению художника Виктора Сачивко, в этом случае музыка останется для него чем-то похожим для ребенка на разговоры взрослых. Все слова по отдельности понятны, и ребенок даже может включиться, задать вопрос, но общий смысл разговора не складывается, и в целом он совершенно неинтересен.
Но Финк говорит о том, что есть единства, кото­рым еще только предстоит стать трансцендентально­конституированными переживаниями человеческого опыта. Есть предметности, которые еще никогда не были конститу­ированы как человеческие интенциональные предметы. Это очень похоже на наши представления о возникновении му­зыки. Ведь мы полагаем, что когда-то музыка была «откры­та»; какой-то человек впервые услышал звуки как музыку. Как они стали музыкой? Обрели ли они некую систему, вза­имосвязь – тогда почему и каким образом они связались, или потеряли качество естественности, или открылись в моду­се прекрасного –тогда на какой почве образовался этот мо­дус, как он «оторвался» от региона материальная вещь? Не случайно Финк характеризует феноменологическую редук­цию как «обращение вспять забывания» (Rückgängigmachen des Vergessens)
19
. Феноменология музыкального восприятия с помощью эпохэ проделывает путь к началу музыкально­го опыта, когда восприятия звуков впервые стали интенцио­нальными переживаниями музыки.
Итак, сама интенциональность наделяет смыслом акты, но что стоит за расширительным пониманием смысла, о котором пишет Гуссерль? Интенция делает переживание или восприятие «переживанием чего-то» или «восприяти­ем чего-то», т.е. придает направленность акту. Эта направ­ленность, как Гуссерль часто отмечает, не вещественно­предметная. У акта есть предметный коррелят, но это совсем
19
Fink E. Studien zur Phaenomenologie 1930–1939. P. 12.
49
необязательно материальная вещь, это может быть, напри­мер, математическая формула. И даже при том, что пред­метные корреляты могут быть идеальными, воображаемы­ми и прочее, интенциональная предметность акта есть не­что принципиально иное, чем его предметный коррелят, т.е. переживание звука не есть сам звук как физическое явление.
Все вышесказанное приводит нас к мысли, что «оду­шевление» или «наделение смыслом», которое получа­ет содержание актов в силу интенциональности, следу­ет понимать как конститутивный момент. Ноэсы образу­ют многообразно-единые континуумы и синтезы, произво­дя «сознание чего-то». Если такое полагающее сознание об­разовано, нечто объективное, обретшее единство и ставшее интенциональной предметностью может в нем адекватно «изъявляться», «подтверждаться» и «разумно» определять­ся, т.е. акт приобретает различные модусы. Так происходит конституирование предметностей сознания
20
.
Феноменологию интересует, каким образом единство предметностей каждого предметного региона, каждой пред­метной категории позволяет «подтверждать» и «отвергать» себя, определять себя в различных формах
21.
Интенциональ­ность акта не просто дает нам связь с реальностью, даю­щую возможность осознать, что именно мы сейчас ощуща­ем (например, «я слышу приятный звук издалека», «я слы­шу женские голоса», «я чувствую дискомфорт»). Она на­деляет смыслом материю актов так, что мы можем конста­тировать: «я слышу музыку», «я слышу разговор», «я чув­ствую головную боль». Этот тезис напрямую связан с глав­ной целью феноменологического исследования музыкаль­ного опыта – понять, что делает опыт музыкальным.
20
Гуссерль Э. Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии.
Книга первая. § 86. C. 273.
21
Там же. С. 274.
50
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]