Фактор территориальной конкуренции в экономическом развитии регионов Юга России приоритеты реализации

к глобальным сетевым структурам. Наиболее заметно присутствие отельных сетей в Сочи, где впервые в мак­рорегионе появились отели мирового уровня под брен­дом Radisson (один отель собственно в Сочи, другой – в Хостинском районе города). Развитие рекреационного бизнеса на мировом уровне с более активным включени­ем Юга в соответствующие потоки, вероятно, можно бу­дет ожидать по окончании Сочинской Олимпиады-2014, подготовка к которой предполагает создание адекватных мировым стандартам элементов сервиса и инфраструкту­ры (включая современные канализационные сооружения в Сочинском регионе).

Данные таблицы свидетельствуют не только о при­ходе мировых торговых сетей на Юг, но и о глубоком отставании макрорегиона в развитии мировых торговых брендов от столиц, что полностью коррелирует с распре­делением финансового потенциала и формируемого им потребительского спроса.

технико-технологической основе. На этом фоне наблюдается существенное укрепление сырьевой (аграрной, в отдельных регионах нефтегазовой) специализации экономики. Эти трансформации происходят в условиях отсутствия единой стратегии развития макрорегиона как целостного субъекта конкуренции глобального уровня. Фактически за террито­риями Юга закрепляется роль одного из российских терри­ториальных рынков сбыта (и она медленно, но стабильно возрастает по мере экономического роста и опережающей депопуляции в других макрорегионах), в значительной степени ориентированного на глобальные рынки агропро­мышленного региона, системно значимого для обеспечения внешнеэкономической стратегии страны трансграничного «коридора» и ориентированного на внутрироссийских по­требителей туристско-рекреационного комплекса. Опирась на имеющийся в макрорегионе ресурсный потенциал, на его сложившуюся специализацию в общероссийском и гло­бальном масштабе, данные изменения в экономике в целом носят пассивный, определяемый преимущественно внеш­ними обстоятельствами характер. Они фактически закре­пляют периферийный статус южнороссийской экономики, способствуют усилению территориальной социально-эконо­мической асимметрии. В этой связи можно констатировать, что следование корпоративным интересам, ни в коей мере не подчиненным целям позиционирования макрорегиона в глобальной конкуренции, хотя и является существенным элементом развития Юга на современном этапе, однако не может рассматриваться в нынешнем виде и при сохранении сложившейся роли регионов в их взаимодействии с корпо­рациями как фактор повышения конкурентности Юга на перспективу.

щую важнейшие параметры инвестиционного климата, способствующую или препятствующую освоению новых технологий, влияющую на локализацию тех или иных производств, привлекательность регионов как рынков сбыта потребительских товаров и т. п.

воспроизводство кадров (которое во многом зависит не от деятельности вузов, а от передачи непосредственного опыта) также будет сопряжено с деградацией уровня ква­лификации вновь подготовленных кадров.

• выработка стратегии и конкретных инструментов достижения конкурентных преимуществ;

• позиционирование региона в его взаимодействии с корпорациями, а также с другими регионами;

Коррективы же в эту ситуацию вносит появляющаяся в условиях жесткой централизации и сужения круга лиц, принимающих решения, возможность индивидуального расширения возможностей, реализуемая на уровне внеин­ституциональных договоренностей по линии федеральный центр – регион. В российских условиях такие контакты существенно дополняют ресурсы конкуренции за счет рас­ширения притока государственных инвестиций, размеще­ния госзаказа, безвозмездных перечислений из федераль­ного бюджета, и, таким образом, подобные контакты сами начинают выступать в качестве ресурса конкуренции.

лучшие «цену» и «качество» благ. Как свидетельствует опыт, конкуренция повышает готовность правительств к необходимым преобразованиям. Согласно В. Репке и дру­гим авторам, «конкурентный порядок» для конкуренции юрисдикций включает в себя обеспечение свободы при­нятия государствами решений по поводу проводимой ими экономической политики, обеспечение высокой мобиль­ности максимально широкого круга частных структур и граждан и противодействие возможным препятствиям свободе перемещения, свободе конкуренции на «рынке публичных благ и институтов». В межстрановом аспекте возможно соглашение юрисдикций по «гармонизации», например, налогового законодательства, устраняющее конкуренцию, что приносит выгоды всем участникам.

На мезоэкономическом уровне, где территории дей­ствуют в формально равных (однако не вполне тожде­ственных в силу целого ряда обстоятельств) формируе­мых национальным правительством институциональных условиях, конкуренция юрисдикций ограничена рамка­ми законодательства, которое оставляет весьма узкие возможности конкуренции, в частности, в стимулиро­вании инвестиций и предпринимательства. В ситуации возрастания роли корпораций в региональном развитии, что особенно актуально для Юга России, формируется специфический спрос на услуги юрисдикций со стороны крупного бизнеса, который рассчитывает на индивидуа­лизированную защиту со стороны государства, а также на особые условия своего прихода в заинтересованные регионы.

Конкуренция юрисдикций размывает основы мо­нопольного господства национальных государств. Происходит замещение формальных государственных институтов неформальными и саморегулированием, ли­квидируются властные позиции отдельных «групп ин­тересов», ограничивается монополия на национальных рынках. Преимущества здесь получают крупные корпо­рации, поскольку угроза выхода становится аргументом при диалоге с юрисдикциями (что искажает идеальную картину конкуренции). Применительно к России пред­ложенная модель позволяет говорить о возможном росте в стране спроса на «плохие институты», а в случае спро­са на качественные институты – об игнорировании го-

сударством этого явления. Относительно же глобального уровня конкуренции юрисдикций можно констатировать потребность в создании «конкурентного порядка», гаран­тирующего мобильность корпораций и частных лиц, а также широкие возможности государств в сфере эконо­мической политики.